Факторы-предикторы достижения полного лекарственного патоморфоза при неоадъювантной химиотерапии первично-операбельного рака молочной железы №01 2017

Онкология Современная онкология - Факторы-предикторы достижения полного лекарственного патоморфоза при неоадъювантной химиотерапии первично-операбельного рака молочной железы

Номера страниц в выпуске:24-29
Для цитированияСкрыть список
О.А.Павликова1, И.В.Колядина1,2, Д.В.Комов2, Я.В.Вишневская2, И.В.Поддубная1,2. Факторы-предикторы достижения полного лекарственного патоморфоза при неоадъювантной химиотерапии первично-операбельного рака молочной железы. Современная онкология. 2017; 01: 24-29
Цель исследования – определить факторы-предикторы достижения полного лекарственного патоморфоза (pCR) при неоадъювантной химиотерапии первично-операбельного рака молочной железы (РМЖ).
Материалы и методы. Проанализирована частота достижения pCR при различных клинических факторах и биологических характеристиках карцином у 164 пациенток (24–76 лет; медиана возраста – 47 лет), получивших лечение в ФГБУ «РОНЦ им Н.Н.Блохина» в период с 2004 по 2016 г.
Результаты. Факторами-предикторами достижения pCR при первично-операбельном РМЖ являлись гормононегативный статус опухоли, наличие гиперэкспрессии (или амплификации) HER2, высокий уровень Ki-67 и G3 степень дифференцировки опухоли (p<0,05). Крайне низкая частота pCR отмечена для больных с люминальным HER2-негативным раком (0% – для люминального А и 10,7% – для люминального В подтипа); наибольшая частота pCR зарегистрирована при нелюминальных HER2+ карциномах (50%), при люминальных HER2+ опухолях (38,1%) и для больных с тройным негативным раком (34,5%), р=0,003. Частота достижения рСR зависела от режима неоадъювантной химиотерапии: 71,4% рСR отмечено при применении последовательных режимов антрациклинов, таксанов и платины, 58,3% – при химиотерапии таксанами и платиной, 51,7% – при химиотерапии антрациклинами и таксанами, р=0,001. При проведении неоадъювантной химиотерапии с трастузумабом при HER2+ РМЖ доля pCR достигла 71,4%, р=0,001.
Выводы. Оптимально назначение неоадъювантной химиотерапии при первично-операбельном РМЖ больным с HER2+ карциномами (при условии применения трастузумаба) и при тройном негативном РМЖ. Неоадъювантная химиотерапия люминального HER2-негативного РМЖ ассоциируется с крайне низкой частотой достижения pCR, что делает ее нецелесообразной в данной когорте больных.
Ключевые слова: предоперационная/неоадъювантная лекарственная терапия, первично-операбельный рак молочной железы, полный лекарственный патоморфоз (pCR), факторы-предикторы достижения полного лекарственного патоморфоза, биологический подтип рака молочной железы.
Для цитирования: Павликова О.А., Колядина И.В., Комов Д.В. и др. Факторы-предикторы достижения полного лекарственного патоморфоза при неоадъювантной химиотерапии первично-операбельного рака молочной железы. Современная Онкология. 2017; 19 (1): 24–29.






Predictive factors of achievement pathological complete response at neoadjuvant chemotherapy of primary operable breast cancer


O.A.Pavlikova1, I.V.Kolyadina1,2, D.V.Komov2, Ya.V.Vishnevskaya2, I.V.Poddubnaya1,2
1Russian Medical Academy of Continuous Professional Education of the Ministry of Health of the Russian Federation. 125993, Russian Federation, Moscow, ul. Barrikadnaia, d. 2/1;
2N.N.Blokhin Russian Cancer Reseach Center of the Ministry of Health of the Russian Federation. 115478, Russian Federation, Moscow, Kashirskoe sh., d. 23
pavlikova.olga@mail.ru

Abstact
Objective. To study the predictive factors of achievement pathological complete response (pCR) at neoadjuvant chemotherapy primary operable breast cancer.
Materials and methods. Analyze of the rate of pCR after neoadjuvant systemic therapy in different clinical factors and biological characteristics was made for 164 patients (24–76 years; median – 47 years) treated in RCRC from 2004 to 2016.
Results. Predictive factors for high rate of pCR after neoadjuvant systemic therapy in primary operable breast cancer were hormone negative status, HER2-overexpression, Ki-67≥20% and Grade 3 of tumors, p<0.05. Extremely low frequency of pCR was observed for HER2- negative luminal cancer (0% – for luminal A and 10.7% – for luminal B subtype); the highest rate of pCR was seen in HER2+ breast carcinomas (50% – non luminal; 38.1% – luminal) and in patients with triple-negative cancers (34.5%), p=0.003. The rate of pCR depends from type of neoadjuvant chemotherapy: the highest rate pCR (71.4%) was seen in serial combination anthracycline → taxanes and platinum regimes; 58.3% – in taxanes and platinum combination; 51.7% – in anthracycline and taxanes combination, p=0.001. Neoadjuvant chemotherapy with trastuzumab in HER2 + breast cancer reached the highest pCR (71.4%), p=0.001.
Conclusions. The optimal assignments of neoadjuvant chemotherapy in primary operable breast cancer are the patients with HER2+ carcinomas (at adding trastuzumab) and triple negative breast cancer. Neoadjuvant chemotherapy in luminal HER2-negative breast cancer is associated with very low rate of pCR, which makes it inappropriate in this cohort of patients.
Key words: preoperative/neoadjuvant systemic therapy, primary operable breast cancer, pathological complete response (pCR), predictive factors of achievement pathological complete response, biological subtype breast cancer.
For citation: Pavlikova O.A., Kolyadina I.V., Komov D.V. et al. Predictive factors of achievement pathological complete response at neoadjuvant chemotherapy of primary operable breast cancer. Journal of Modern Oncology. 2017; 19 (1): 24–29.



В последние годы в онкологическом научном мире активно обсуждается вопрос о целесообразности проведения неоадъювантной (предоперационной) системной терапии при первично-операбельных стадиях рака молочной железы (РМЖ) [1, 2]. Термин «неоадъювантная терапия» подразумевает проведение системной терапии (химиотерапии, эндокринотерапии, анти-HER2-терапии) перед радикальным хирургическим вмешательством [1]. 
В отличие от местнораспространенного РМЖ, при котором лишь после эффективной индукционной системной терапии может быть выполнен хирургический этап лечения, для пациенток с первично-операбельными стадиями (T1-3N0-1) возможны оба подхода: радикальная операция с последующим адъювантным лечением и неоадъювантная химиотерапия (НАХТ) с последующим радикальным хирургическим лечением [1]. Проведение лекарственной терапии в качестве инициирующего этапа при первично-операбельном РМЖ позволяет улучшить эстетические результаты лечения (увеличить долю органосохраняющих операций), оценить ответ опухоли на проведенное лечение, улучшить показатели отдаленной выживаемости в случае достижения полного регресса карциномы [3–5].
С внедрением неоадъювантного лекарственного подхода в лечении злокачественных опухолей появилось понятие лечебный (лекарственный) патоморфоз – морфологические изменения в опухоли под воздействием лекарственного лечения [6, 7]. Эффективность предоперационной системной терапии определяется субъективными, объективными и морфологическими данными. Субъективный клинический ответ оценивается физикально (пальпаторно), объективный клинический ответ включает ответ опухоли и пораженных регионарных лимфатических узлов на проводимое лекарственное лечение посредством инструментальных методов исследования (ультразвуковое исследование, маммография, магнитно-резонансная томография молочных желез). Однако самым важным является морфологический ответ опухоли на проводимое лекарственное лечение, который определяется при исследовании операционного или биопсийного материала [7, 8].
Существуют различные системы оценки лечебного патоморфоза; в нашей стране в клинической практике наиболее часто используются шкалы оценки лекарственного патоморфоза, предложенные еще в 1972 г. Г.А.Лавниковой и в 1977 г. Е.Ф.Лушниковым [9, 10]. В настоящее время наиболее объективной признана система RCB (Residual Cancer Burden – «ложе остаточной опухоли»), которая подразумевает использование расчетного индекса, по величине которого судят о прогнозе, при этом полному лекарственному патоморфозу (pCR) соответствует нулевое значение индекса и отсутствие региональных метастазов. Для подсчета используется онлайн-калькулятор (www.mdanderson.org/ breastcancer_RCB), который позволяет определить риск отдаленного метастазирования для каждой больной [9, 11–15].
рис 4-1.jpgВ 2014 г. US Food and Drug Administration (FDA) опубликовали результаты метаанализа CTNeoBC (Clinical Trials of Neoadjuvant treatment of Breast Cancer), посвященного оценке частоты достижения pCR опухоли на неоадъювантное лечение и его влияния на показатели выживаемости [16] (рис. 1). В метаанализ CTNeoBC объединены 12 рандомизированных исследований (NSАВР, EORTC и др.), включающие 11 955 больных первично-операбельным и местнораспространенным РМЖ с проведенным неоадъювантным лечением. Авторы проанализировали частоту достижения pCR при различных биологических подтипах РМЖ и влияние достигнутого ответа на показатели отдаленной выживаемости. Результаты данного метаанализа показали существенные различия в частоте достижения рСR при различных биологических подтипах РМЖ. Так, достижение рСR чаще отмечено при нелюминальных HER2+ РМЖ при включении трастузумаба в неоадъювантные режимы (в 50% случаев), в то время как при отсутствии анти-HER2-терапии частота достижения pCR составила 31%. Следующими по частоте достижения рСR были опухоли с тройным негативным фенотипом, при которых полный регресс после НАХТ составил 34%. У больных люминальным В HER2+ РМЖ при применении химиотерапии с трастузумабом частота достижения рСR была значимо выше, чем при отсутствии трастузумаба (30 против 18% соответственно). Реже частота достижения рСR наблюдалась при люминальных HER2-негативных А и B карциномах: 16 и 7% соответственно. Таким образом, авторами доказано, что частота достижения рСR зависит от биологического подтипа РМЖ, степени дифференцировки опухоли и адекватно подобранного режима лечения [16, 17].
Для российской популяции женщин частота достижения pCR после предоперационной системной терапии первично-операбельного РМЖ недостаточно изучена; при этом поиск маркеров-предикторов потенциально высокого ответа опухоли играет важную роль в индивидуализации лечения, что и послужило основанием для проведения данного научного исследования.

Цель исследования

Изучить частоту достижения pCR при различных биологических подтипах и определить факторы-предикторы высокого ответа опухоли на проводимое неоадъювантное лечение при первично-операбельном РМЖ.

Материалы и методы

В исследование включены 164 пациентки со стадией заболевания T1-3N0-1M0 РМЖ, получивших лечение в ФГБУ «РОНЦ им Н.Н. Блохина» в период с 2004 по 2016 г. Возраст пациенток, включенных в исследование, составил 24–76 лет (медиана – 47 лет). Распределение гистологического типа опухолей было следующим: преобладал инфильтративный рак неспецифического типа – 130 (89,7%) случаев, реже встречался дольковый рак – 8 (5,5%) случаев, смешанный рак и другие типы РМЖ отмечены всего у 7 (4,8%) пациенток. Опухоль имела строение высокодифференцированного рака G1 у 6 (5,8%) пациенток, G2 – у 69 (67%), G3 – в 28 (27,2%) случаях. Большинство женщин, включенных в исследование, имели II стадию заболевания: IIA (T2N0M0, T1N1M0) – 37 (22,6%) случаев; IIB (T2N1M0, T3N0M0) – 79 (48,2%) женщин. Реже была отмечена IIIА стадия – у 48 (29,3%) пациенток. Экспрессия рецепторов эстрогенов (ER) в опухолевых клетках выявлена в 84 (59,6%) случаев, отрицательный статус ER был отмечен у 57 (40,7%) больных; экспрессия рецепторов прогестерона (PR) выявлена в 77 (54,6%) опухолях и отсутствовала в 64 (45,4%). HER2-положительный статус опухоли был установлен у 38 (27,9%) из 136 случаев. Высокий индекс пролиферативной активности опухоли Ki-67>20% был зафиксирован в большинстве случаев (n=74; 81,3%); низкая пролиферативная активность (Ki-67<20%) была характерна лишь для 17 (18,7%) карцином. Распределение опухолей по биологическим подтипам было следующим: люминальный А рак – 12 (8,1%) случаев; HER2 негативный люминальный В – 65 (43,6%) случаев; HER2+ люминальный В – 23 (15,4%); нелюминальный HER2+ подтип отмечен у 15 (10,1%) больных и тройной негативный рак – у 34 (22,8%) пациенток.
Всем больным на первом этапе лечения проведена предоперационная химиотерапия от 2 до 9 циклов (медиана циклов химиотерапии – 4). Распределение режимов НАХТ было следующим: антрациклин-содержащие режимы (CAF, FAC, AC, EC) использованы у 95 (59,7%) женщин; режимы с таксанами – у 3 (1,9%) больных; комбинации антрациклинов и таксанов – у 37 (23,3%) пациенток; режимы с платиной (антрациклин-содержащие режимы + таксаны + препараты платины, таксаны + препараты платины, антрациклины + препараты платины) проведены 24 (15,1%) больным. НАХТ с трастузумабом при HER2+ РМЖ использована в 24 (63,2%) из 38 случаев.
После проведения неоадъювантного лечения все пациентки были радикально оперированы: радикальная мастэктомия выполнена в 67,1% случаев, а органосохраняющее лечение (радикальная резекция со стандартной регионарной лимфодиссекцией) в 32,9%. Морфологическая оценка данных включала оценку степени достижения рСR опухоли по классификации Г.А.Лавниковой. Нами проанализирована степень достижения pCR при различных клинических факторах и биологических характеристиках карцином. Статистический анализ полученных результатов выполнен с использованием международной статической программы SPSS 20.0, различия считались достоверными при p<0,05.

Результаты

При анализе не получено статистически достоверной зависимости вероятности достижения рСR от следующих факторов: локализации опухолевого очага в молочной железе (р=0,135), мультицентричности опухоли (р=0,170), размера карциномы – Т (р=0,249), статуса регионарных лимфатических узлов – N (р=0,355), стадии заболевания (р=0,139). Также не было выявлено взаимосвязи между достижением рСR и возрастом больных (р=0,667), их менструальным статусом (р=0,346) и гистологическим типом опухоли; р=0,676 (табл. 1).
рис 4-т1.jpg
рис 4-т1-2.jpg
В противоположность этому факторами-предикторами полного ответа опухоли на проведенное системное лечение были: гормононегативный статус опухоли, HER2+ статус (HER2+++ или наличие амплификации гена HER2 при FISH-исследовании), высокий уровень Ki-67 и G3 степень дифференцировки опухоли (p<0,05). Так, при отсутствии экспрессии ER в первичной опухоли частота достижения рСR в 2 раза выше, чем при гормонопозитивном статусе (37,3 против 16,7%, р=0,025). Аналогичные данные отмечены и для рецепторов прогестерона: 33,3 против 18,2%, р=0,046 (см. табл. 1).
Достижение рСR значимо коррелировало со степенью дифференцировки опухоли: максимальная частота достижения pCR была характерна для пациенток с низкодифференцированными карциномами (G3) – 45,8%, в то время как при опухолях G2 частота рСR составила 25,4%, а у пациенток с высокодифференцированными карциномами (G1) не было зарегистрировано ни одного случая достижения полного ответа (р=0,012). Индекс пролиферативной активности Ki-67 был еще одним предиктором pCR: при Ki-67 ≥20% рСR достигнут в 42,9% случаев, а при Ki-67<20% – в 21,4% случаев (р=0,017). HER2+ статус опухоли значимо ассоциировался с высокой частотой достижения pCR (44,1%), в то время как у больных HER2-негативными опухолями достижение pCR составило всего 18,8%, р=0,007 (см. табл. 1).
рис 4-2.jpgНаиболее значимые различия нами выявлены при анализе биологических подтипов РМЖ: в подгруппе пациенток с люминальными А карциномами не было зарегистрировано ни одного случая достижения pCR на проводимую НАХТ. Низкая частота pCR (10,7%) отмечена и при HER2-негативных люминальных В подтипах опухоли. Наибольшая частота достижения pCR была зарегистрирована в группе пациенток с нелюминальными HER2+ карциномами (50%), высокая доля pCR была характерна для HER2+ люминального подтипа (38,1%) и для тройного негативного рака (34,5%), см. табл. 1.
При анализе периодов лечения пациенток (2004–2007 гг., 2008–2010 гг., 2011–2013 гг., 2014–2016 гг.) отмечено прогрессивное увеличение доли pCR, что, вероятнее всего, связано с эволюцией неоадъювантного лечения РМЖ. Если в период с 2004 по 2007 г. не было зарегистрировано ни одного случая достижения рСR, то в период с 2014 по 2016 г. частота полного ответа составила уже 39,7% (р=0,002).
Стоит отметить и тот факт, что достижение рСR напрямую связано и с количеством проведенных циклов НАХТ: при проведении 5 и более циклов доля рСR была значимо выше, чем при проведении 4 циклов и менее (41,8 против 5,6%, р=0,001). Весомую роль в достижении pCR имел и режим НАХТ: максимальный результат (71,4% pCR) был достигнут при применении схемы НАХТ: 4×антрациклины→+ 4×таксаны + препараты платины. Аналогичные высокие результаты получены и для режима: 6×таксаны + препараты платины (58,3%). Высока роль достигнутого полного ответа и при химиотерапии по схеме: 4×антрациклины + 4×таксаны (51,7%) и 6×антрациклины + препараты платины (50%), р=0,001 (табл. 2).
рис 4-т2.jpg
Максимальный уровень pCR отмечен при проведении НАХТ с трастузумабом при HER2+ РМЖ: доля полных ответов составила 71,4% случаев; р=0,001 (см. табл. 2, рис. 2).

Выводы

Факторами-предикторами достижения полного морфологического ответа опухоли на НАХТ являются: гормононегативный статус опухоли, высокий пролиферативный потенциал (G3 и Ki-67>20%), HER2+ статус. Оптимально назначение НАХТ при первично-операбельном РМЖ пациенткам с HER2+ карциномами (как люминальными, так и нелюминальными), но при условии проведения химиотерапии с анти-HER2 блокадой, что позволяет достичь pCR в 71,4% случаев. Предоперационная химиотерапия тройного негативного РМЖ также ассоциируется с высокой частотой достижения pCR (34,5%), особенно при использовании платиносодержащих режимов (50–71%). В нашем исследовании было выявлено, что НАХТ люминального HER2-негативного РМЖ ассоциируется с крайне низкой частотой достижения pCR (при люминальном А раке – 0%, при люминальном B – 10,7%), что делает ее нецелесообразной в данной когорте больных.

Сведения об авторах


Павликова Ольга Аркадьевна – аспирант каф. онкологии ФГБОУ ДПО РМАНПО. E-mail: pavlikova.olga@mail.ru
Колядина Ирина Владимировна – д-р мед. наук, проф. каф. онкологии, ст. науч. сотр. НИЦ ФГБОУ ДПО РМАНПО, ФГБУ «РОНЦ им. Н.Н.Блохина». 
E-mail: irinakolyadina@yandex.ru
Комов Дмитрий Владимирович – д-р мед. наук, проф., зав. хирургическим отд-нием диагностики опухолей ФГБУ «РОНЦ им. Н.Н.Блохина»
Вишневская Яна Владимировна – канд. мед. наук, вед. науч. сотр. отд-ния патологической анатомии ФГБУ «РОНЦ им. Н.Н.Блохина»
Поддубная Ирина Владимировна – акад. РАН, д-р мед. наук, проф., зав. каф. онкологии ФГБОУ ДПО РМАНПО, ФГБУ «РОНЦ им. Н.Н.Блохина»
Список исп. литературыСкрыть список
1. Тюляндин С.А. Системная терапия операбельного рака молочной железы. Практ. онкология. 2002; 3 (1): 29–37. / Tiuliandin S.A. Sistemnaia terapiia operabel'nogo raka molochnoi zhelezy. Prakt. onkologiia. 2002; 3 (1): 29–37. [in Russian]
2. Практические рекомендации RUSSCO по лекарственному лечению злокачественных опухолей. М., 2015; с. 99–115. www.rosoncoweb.ru/standarts/RUSSCO/07-2.pdf / Prakticheskie rekomendatsii RUSSCO po lekarstvennomu lecheniiu zlokachestvennykh opukholei. M., 2015; s. 99–115. www.rosoncoweb.ru/standarts/RUSSCO/07-2.pdf [in Russian]
3. Колядина И.В., Поддубная И.В. Современные возможности терапии HER2-положительного рака молочной железы (по материалам клинических исследований). Современная онкология. 2014; 16 (4): 10–21. / Kolyadina I.V., Poddubnaya I.V. Modern possibilities of HER2 positive breast cancer treatment (based on clinical trials). Journal of Modern Oncology. 2014; 16 (4): 10–21. [in Russian]
4. Колядина И.В., Поддубная И.В., Павликова О.А., Комов Д.В. Особенности хирургического лечения больных раком молочной железы, получающих предоперационную лекарственную терапию. Современная Онкология. 2016; 18 (1): 50–4. / Kolyadina I.V., Poddubnaya I.V., Pavlikova O.A., Komov D.V. Features of surgical treatment of patients with breast cancer receiving preoperative systemic therapy. Journal of Modern Oncology. 2016; 18 (1): 50–54. [in Russian]
5. Семиглазов В.Ф., Семиглазов В.В., Палтуев Р.М. и др. Неоадъювантное лечение рака молочной железы. Опухоли женской репродуктивной системы. 2014; 2: 30–6. / Semiglazov V.F., Semiglazov V.V., Paltuev R.M. i dr. Neoad"iuvantnoe lechenie raka molochnoi zhelezy. Opukholi zhenskoi reproduktivnoi sistemy. 2014; 2: 30–6. [in Russian]
6. Андреева Ю.Ю. и др. Методологические аспекты морфологической диагностики и оценки лечебного патоморфоза тройного негативного рака молочной железы. Фарматека. 2014; 4: 13–8. / Andreeva Iu.Iu. i dr. Metodologicheskie aspekty morfologicheskoi diagnostiki i otsenki lechebnogo patomorfoza troinogo negativnogo raka molochnoi zhelezy. Farmateka. 2014; 4: 13–8. [in Russian].
7. Семиглазов В.Ф., Семиглазов В.В. и др. Основные маркеры долгосрочной эффективности неоадъювантной терапии рака молочной железы (обзор литературы). Современная онкология. 2013; 4. / Semiglazov V.F., Semiglazov V.V et al. The main markers of the long-term efficiency of neoadjuvant chemotherapy in breast cancer (review of literature). Journal of Modern Oncology. 2013; 4.
[in Russian].
8. Консенсус совета экспертов по диагностике РМЖ. (11 октября 2015 года, Москва). www.patolog.ru / Konsensus soveta ekspertov po diagnostike RMZh. (11 oktiabria 2015 goda, Moskva). www.patolog.ru [in Russian].
9. Лавникова Г.А. Гистологический метод количественной оценки терапевтического повреждения опухоли. Метод. рекомендации. М.: Медицина, 1979. / Lavnikova G.A. Gistologicheskii metod kolichestvennoi otsenki terapevticheskogo povrezhdeniia opukholi. Metod. rekomendatsii. M.: Meditsina, 1979. [in Russian]
10. Рощин Е.М., Зубанова А.А, Колядина И.В. Лечебный патоморфоз как критерий эффективности лечения и прогноза рака молочной железы. Мед. альманах. 2010; 12 (3): 48–53. / Roshchin E.M., Zubanova A.A, Koliadina I.V. Lechebnyi patomorfoz kak kriterii effektivnosti lecheniia i prognoza raka molochnoi zhelezy. Med. al'manakh. 2010; 12 (3): 48–53. [in Russian]
11. Андреева Ю.Ю., Москвина Л.В., Березина Т.А. и др. Методика исследования операционного материала при раке молочной железы после неоадъювантной терапии для оценки остаточной опухолевой нагрузки (по системе RCB). Арх. патологии. 2016; 78 (2): 41–6. DOI: 10.17116/patol201678241-46 / Andreeva Iu.Iu., Moskvina L.V., Berezina T.A. i dr. Metodika issledovaniia operatsionnogo materiala pri rake molochnoi zhelezy posle neoad"iuvantnoi terapii dlia otsenki ostatochnoi opukholevoi nagruzki (po sisteme RCB). Arkh. patologii. 2016; 78 (2): 41–6. DOI: 10.17116/patol201678241-46 [in Russian]
12. Лисаева А.А., Вишневская Я.В., Рощин Е.М. и др. Лечебный патоморфоз злокачественных опухолей: клинические и морфологические критерии. Классификации. Прогностическое значение лечебного патоморфоза при раке молочной железы и других опухолях. Опухоли женской репродуктивной системы. 2011; 4: 19–23. / Lisaeva A.A., Vishnevskaia Ia.V., Roshchin E.M. i dr. Lechebnyi patomorfoz zlokachestvennykh opukholei: klinicheskie i morfologicheskie kriterii. Klassifikatsii. Prognosticheskoe znachenie lechebnogo patomorfoza pri rake molochnoi zhelezy i drugikh opukholiakh. Opukholi zhenskoi reproduktivnoi sistemy. 2011; 4: 19–23. [in Russian]
13. Франк Г.А., Илатовская М.Е., Андреева Ю.Ю.и др. Роль и критерии оценки морфологического регресса рака молочной железы после неоадъювантной терапии. Современная онкология. 2015; 17 (2): 30–4. / Frank G.A., Ilatovskaia M.E., Andreeva Iu.Iu. et al. The role and assessment of morphological regression after neoadjuvant therapy in breast cancer patients. Journal of modern oncology. 2015; 17 (2): 30–34. [in Russian]
14. Balmativola D, Marchio C, Maule M et al. Pathological non-response to chemotherapy in a neoadjuvant setting of breast cancer: an inter-institutional study. Breast Cancer Res Treat 2014; 148: 511–23. DOI: 10.1007/s10549-014-3192-3
15. Bossuyt V et al. Recommendations for standardized pathological characterization of residual disease for neoadjuvant clinical trials of breast cancer by the BIG-NABCG collaboration. Ann Oncol 2015;
p. 1–12.
16. Cortazar P et al. Pathological complete response and long-term clinical benefitin breast cancer: The CTNeoBC pooled analisis. Lancet 2014; 384 (9938): 164–72.
17. Поддубная И.В., Колядина И.В. Неоадъювантная химиотерапия HER2-положительного рака молочной железы. Практическое руководство. М.: МедиаМедика, 2016; с. 92. / Poddubnaia I.V., Koliadina I.V. Neoad"iuvantnaia khimioterapiia HER2-polozhitel'nogo raka molochnoi zhelezy. Prakticheskoe rukovodstvo. M.: MediaMedika, 2016; s. 92. [in Russian]
Количество просмотров: 842
Предыдущая статьяАльбуминсвязанный паклитаксел в терапии метастатического рака молочной железы
Следующая статьяОсобенности определения мутаций генов BRCA1 и BRCA2 при серозном раке яичников

Поделиться ссылкой на выделенное

Прямой эфир