Роль детоксикационной терапии в профилактике задержки роста плода №02 2016

Акушерство и гинекология Гинекология - Роль детоксикационной терапии в профилактике задержки роста плода

Номера страниц в выпуске:19-23
Для цитированияСкрыть список
Н.В.Долгушина1, Е.В.Казанцева2, П.П.Терешков2, Л.В.Пивоварова3. Роль детоксикационной терапии в профилактике задержки роста плода. Гинекология. 2016; 02: 19-23
Целью исследования явилось изучение эффективности детоксикационной терапии (ДТ) омега-3-полиненасыщенными жирными кислотами и продуктом на основе пчелиной пыльцы (апифитохол) в профилактике задержки роста плода (ЗРП).
В I триместре беременности 140 беременных женщин были рандомизированы на 3 группы в зависимости от назначения ДТ во время беременности: 1-я группа – пациентки, получавшие препарат омега-3-полиненасыщенных жирных кислот; 2-я группа – женщины, получавшие апифитохол; 3-я группа – пациентки, не получавшие ДТ во время беременности. Всем пациенткам производился забор суточной мочи на определение уровня свинца и кадмия, сыворотки крови на определение бенз(а)пирена, формальдегида и стирола в начале беременности и в первые сутки после родов.
У пациенток, получавших ДТ, отмечалось значимое снижение содержания тяжелых металлов в моче и органических соединений в сыворотке крови после родов по сравнению с началом беременности. ЗРП отмечалась в 2 раза чаще, а средняя масса тела новорожденных была значимо ниже у пациенток, не получавших ДТ во время беременности (р=0,0022).
Полученные данные позволяют предположить, что назначение во время беременности ДТ препятствует рождению детей с низкой массой тела и может быть рекомендовано для профилактики ЗРП в условиях экологического неблагополучия.
Ключевые слова: задержка роста плода, кадмий, свинец, бенз(а)пирен, стирол, формальдегид, детоксикация.
n_dolgushina@oparina4.ru
Для цитирования: Долгушина Н.В., Казанцева Е.В., Терешков П.П., Пивоварова Л.В. Роль детоксикационной терапии в профилактике задержки роста плода. 
Гинекология. 2016; 18 (2): 19–23.

The role of detoxification therapy in fetal growth restriction prevention

N.V.Dolgushina1, E.V.Kazantseva2, P.P.Tereshkov2, L.V.Pivovarova3
1 V.I.Kulakov Research Center for Obstetrics, Gynecology and Perinatology of the Ministry of Health of the Russian Federation. 117997, Russian Federation, Moscow, ul. Akademika Oparina, d. 4;
2 Chita State Medical Academy of the Ministry of Health of the Russian Federation. 672000, Russian Federation, Chita, ul. Gor'kogo, d. 39a;
3 Center for Hygiene and Epidemiology in Trans-Baikal Krai. 672000, Russian Federation, Chita, ul. Leningradskaia, d. 70

The objective of the study was to evaluate the efficacy of detoxification therapy omega-3-polyunsaturated fatty acids and flower pollen (аpifitohol) in fetal growth restriction prevention (FGR).
In the 1st trimester of pregnancy 140 pregnant women were randomized to receive omega-3-PUFA (group 1), аpifitohol (group 2) or no treatment group (group 3). In the beginning of the pregnancy and 1st day after labor all patients passed daily urine Pb/Cd test, and benz(a)pyrene/styrene/formaldehyde blood serum test.
The patients of the 1st and 2nd group had much lower level of heavy metals in daily urine and organic pollutants in blood serum after labor compared with the onset of pregnancy. FGR was twice more often, and newborn weight was significantly lower in women of no treatment group (р=0,0022).
Detoxification therapy during the pregnancy can prevent FGR and can be recommended in the condition of environmental pollution.
Key words: fetal growth restriction, cadmium, lead, benz(a)pyrene, styrene, formaldehyde, detoxification.
n_dolgushina@oparina4.ru
For citation: Dolgushina N.V., Kazantseva E.V., Tereshkov P.P., Pivovarova L.V. The role of detoxification therapy in fetal growth restriction prevention. Gynecology. 2016; 18 (2): 19–23.

Актуальность

Не менее 1/3 заболеваний в популяции определяется неблагоприятными воздействиями факторов окружающей среды [1–3]. Беременные женщины наиболее подвержены влиянию различных антропогенных химических веществ (АХВ), так как у них более интенсивный воздухообмен, снижены детоксикационные способности и активность ферментативных систем, а также скорость метаболизма АХВ, и как следствие – возникает повышение чувствительности к их токсическому воздействию [4, 5]. Беременность является одним из «критических окон восприимчивости», т.е. периодом, когда воздействие загрязнителей окружающей среды может вмешиваться в физиологию клеток, тканей и органов [6]. Воздействие АХВ на эмбрион/плод зависит от их кумулятивных свойств, периода полувыведения из организма, способности проникать через плаценту и оказывать эмбрио-/фетотоксический эффект.
Утрата способности отдельных метаболических звеньев организма матери к детоксикации свободных радикалов приводит к дефициту собственных антиоксидантных систем. Усиление процессов перекисного окисления липидов на фоне снижения антиоксидантной активности является одной из важных причин повреждения клеточных мембран плаценты и нарушения их проницаемости [7–9]. Таким образом, отрицательное влияние АХВ на организм беременной женщины может проявляться в развитии плацентарных нарушений и как следствие – задержки роста плода (ЗРП), преждевременных родов (ПР), преэклампсии и других осложнений беременности [5, 6, 9].
Необходимость медикаментозной детоксикационной коррекции у беременных обусловлена невозможностью проведения алиментарной коррекции, поскольку поступающее с пищей количество витаминов-антиоксидантов недостаточно для обеспечения эффективной антиоксидантной защиты организма беременной женщины [10, 11]. Однако при проведении медикаментозной коррекции плацентарной недостаточности появляется дополнительная нагрузка по метаболизму и экскреции лекарств, что обусловливает нарастание интоксикации, гипоксии плода, нарушение темпов его развития с формированием различных фетопатий [12–14].
В этой связи становится актуальным применение антиоксидантов природного происхождения с целью профилактики ЗРП и других осложнений беременности в условиях экологического неблагополучия. Используемые средства натуральной медицины метаболизируются физиологическим путем без дополнительного образования шлаков и лишены указанных побочных эффектов [10, 12, 15].
Применение рыбьего жира при беременности является предметом исследований в качестве потенциальной стратегии предотвращения ПР и профилактики преэклампсии, а также увеличения массы тела при рождении [16–18]. Отмечено, что в общинах с высоким уровнем употребления в пищу рыбы наблюдается более высокая масса тела при рождении и более длительный срок внутриутробного развития [19–21]. Рыба – важный источник омега-3-полиненасыщенных жирных кислот (ПНЖК), которые относятся к эссенциальным (незаменимым) жирным кислотам. Лекарственные препараты омега-3-ПНЖК производятся из натурального сырья, характеризуются физиологичностью действия, хорошей переносимостью и высокой безопасностью (отсутствие тератогенного и эмбриотоксического действия). Большинство препаратов омега-3 представляют собой комбинацию следующих ПНЖК: эйкозапентаеновой кислоты, докозагексаеновой кислоты и витамина Е. Они обладают антиоксидантным, противовоспалительным действием, способствуют нормализации содержания липопротеидов низкой плотности и липопротеидов очень низкой плотности, изменению жидкостных свойств мембран клеток и повышению функциональной активности мембранных рецепторов, что способствует улучшению липидно-клеточного взаимодействия липопротеидов с ферментами, улучшению метаболизма липопротеидов. Витамин Е обладает антиоксидантной активностью, участвует в тканевом дыхании и других важнейших процессах тканевого метаболизма, защищает клетки и ткани от повреждающего действия избыточного количества свободных радикалов и перекисных продуктов.
Среди множества биологически активных веществ, которые в минимальных количествах могут нормализовать жизненные функции человеческого организма, наиболее значимы биологически активные продукты пчеловодства: мед, пыльца, перга, прополис, маточное молочко, воск, пчелиный яд и др.
Сегодня продукты пчеловодства заняли прочное место в медицинской промышленности, косметологии, диетологии. Известны сотни препаратов и лекарственных форм, содержащих их в своем составе [25]. Биологически активная добавка апифитохол имеет в своем составе пыльцу цветочную (обножку), растительный лецитин (фосфолипиды), мед, сухие растительные экстракты цветков бессмертника песчаного, плодов шиповника и расторопши пятнистой. Белковый комплекс пыльцы состоит из 20 аминокислот, 10 из которых незаменимые. Цветочная пыльца включает в себя богатый набор биологически активных веществ, которые выводят из организма яды и соли тяжелых металлов, оказывают радиопротекторный эффект. Присутствующий в пыльце рутин укрепляет стенки капилляров, тем самым улучшая сердечную деятельность. В цветочной пыльце также найден ряд ферментов (биологических катализаторов), играющих важную роль в процессах обмена веществ [26, 27].
Целью исследования явилось изучение эффективности детоксикационной терапии (ДТ) омега-3-ПНЖК и пыльцой цветочной (апифитохол) в профилактике ЗРП.

Материалы и методы

4r-1.jpg
В рандомизированное контролируемое исследование были включены 140 беременных женщин в I триместре беременности. Пациентки были рандомизированы на 3 группы: 1-я – женщины, получавшие препарат омега-3-ПНЖК, 2-я – беременные, получавшие апифитохол, 3-я – пациентки, не получавшие ДТ во время беременности. Рандомизация проводилась методом блоков в соотношении 1:1:2. Омега-3-ПНЖК и апифитохол назначались пациенткам курсами по 1 мес с момента включения в исследование в 6–12 нед гестации, 18–24 нед гестации и 30–36 нед гестации. Омега-3-ПНЖК назначался в виде препарата Витрум® кардио Омега-3 по 1 капсуле 2 раза в сутки, апифитохол – в дозе 1 чайная ложка 3 раза в сутки.
Критериями включения были возраст от 20 до 40 лет, проживание в Чите или Читинской области не менее 5 лет и отсутствие противопоказаний для назначения ДТ. Женщины с пороками развития плода, многоплодием, сахарным диабетом и тяжелой соматической патологией не включались в исследование. Все пациентки подписали информированное согласие на участие в исследовании. Пациентки с ПР, внутриутробной инфекцией (ВУИ), развитием побочных эффектов на прием назначаемых препаратов или отказавшиеся принимать их были исключены из исследования. Таким образом, всего в исследовании участвовали 106 пациенток: 24 женщины из 1-й группы, 31 – из 2-й и 51 – из 3-й (рис. 1).
ЗРП диагностировалась при наличии малой массы тела новорожденного для соответствующего гестационного возраста, т.е. если масса тела при рождении была ниже 10-го перцентиля распределения массы для данного гестационного возраста (Международная классификация болезней 10-го пересмотра, Р05.0). Гестационный возраст рассчитывался путем вычитания даты первого дня последней менструации из даты родов. Масса тела новорожденных замерялась при помощи электронных весов с точностью 10 г.
Производилось анкетирование пациенток с уточнением демографических, клинико-анамнестических и наследственных факторов риска развития ЗРП. В качестве возможных факторов риска малой массы тела новорожденных рассматривались возраст, уровень образования, курение во время беременности, гинекологические и соматические заболевания, осложнения и заболевания во время настоящей беременности.
При обращении пациенток в I триместре беременности производился забор суточной мочи на определение уровня свинца (Pb) и кадмия (Cd), сыворотки крови на определение бенз(а)пирена, формальдегида и стирола. В первые сутки после родов производился забор суточной мочи матерей и их новорожденных на определение Pb и Cd, сыворотки крови – на определение бенз(а)пирена, формальдегида и стирола.
Исследование Pb и Cd в моче производилось методом атомной абсорбционной спектрометрии [28, 29]. Пределом обнаружения Pb была концентрация 0,0012 мг/л, Cd – 0,0004 мг/л. Содержание бенз(а)пирена и формальдегида определяли с использованием метода высокоэффективной жидкостной хроматографии на высокоэффективном жидкостном хроматографе LC-20 Prominence (Shimadzu, Япония) [29, 30]. Определение содержания стирола проводили методом газовой хроматографии с предварительной экстракцией пентаном с помощью газового хроматографа «Кристалл-2000м» с пламенно-ионизационным детектором (Хроматэк, Россия) [29, 31].
Для статистического анализа использовался пакет статистических программ Statistica 10 (США). Статистический анализ проводился с применением c2-теста для сравнения частотных показателей, t-теста или теста Манна–Уитни для сравнения непрерывных величин в двух группах, ANOVA или теста Краскела–Уоллиса для сравнения непрерывных величин в трех группах в зависимости от нормальности распределения данных. Для учета конфаундеров был проведен многофакторный регрессионный анализ (линейная регрессия). Корреляционный анализ проводился с использованием непараметрического корреляционного критерия Спирмена. Различия между статистическими величинами считали статистически значимыми при уровне достоверности p<0,05.

Результаты

4t-1.jpg
Вследствие большого числа утерянных данных (24%) пациентки в группах наблюдения различались по ряду клинико-лабораторных характеристик. Женщины 2-й группы были старше, имели большее число беременностей и родов в анамнезе. Большее число курящих пациенток отмечалось в 1-й группе. При этом беременные не отличались между собой по гинекологической и соматической заболеваемости. При оценке уровня АХВ на ранних сроках беременности было выявлено, что уровень стирола и формальдегида значимо выше у пациенток 1-й группы, что не было отмечено для Pb, Cd и бенз(а)пирена (табл. 1).
Течение беременности было физиологическим у большинства женщин, включенных в исследование. Беременность осложнилась развитием угрозы самопроизвольного выкидыша у 3 (2,8%) женщин, рвоты беременных у 8 (7,5%) женщин, ОРВИ у 11 (10,4%) женщин, умеренной поздней преэклампсии (ПЭ) у 13 (12,3%) женщин. При этом не было отмечено разницы между группами в риске развития данных осложнений.
При сравнении уровня АХВ у пациенток в группах в начале беременности и после родов было отмечено, что у пациенток, получавших ДТ, отмечалось значимое снижение тяжелых металлов в моче и органических соединений в сыворотке крови (табл. 2).
При сравнении уровня АХВ в группах родильниц и их новорожденных было выявлено, что концентрация всех изучаемых АХВ была ниже при приеме омега-3-ПНЖК по сравнению с группой не получавших ДТ во время беременности. При приеме апифитохола концентрация всех АХВ, за исключением Cd, была ниже по сравнению с группой не получавших ДТ во время беременности. При этом концентрация тяжелых металлов была значимо ниже у родильниц и их новорожденных при приеме омега-3-ПНЖК. (рис. 2).
4t-2.jpg
Всего в группах наблюдения родились 106 доношенных детей. Роды путем операции кесарева сечения были произведены у 12 (11,3%) пациенток. ЗРП была диагностирована в 2 раза чаще у пациенток, не получавших ДТ во время беременности: у 2 (8,3%) женщин 1-й группы, 3 (9,6%) – 2-й, 10 (19,6%) – 3-й группы (р=0,2968). При этом средняя масса тела при рождении была значимо ниже в 3-й группе пациенток (р=0,0022). Оценка новорожденных по шкале Апгар была также значимо ниже в данной группе (табл. 3).
При проведении корреляционного анализа была выявлена слабая значимая отрицательная корреляционная связь между массой тела при рождении и уровнем органических соединений – бенз(а)пирена, стирола и формальдегида (табл. 4).
Регрессионный скорректированный анализ с учетом концентрации бенз(а)пирена, формальдегида, стирола, возраста и паритета пациенток выявил, что масса тела при рождении значимо снижалась лишь при отсутствии приема ДТ (F=9,23; p=0,0030). Остальные факторы не оказывали значимого влияния на массу тела при рождении.

Обсуждение

4t-3-4.jpg
Малая масса тела детей при рождении является важной медицинской проблемой во всем мире. Это состояние связано с высоким уровнем неонатальной и младенческой заболеваемости и смертности, а также с повышенным риском заболеваемости во взрослом возрасте, в частности сердечно-сосудистыми заболеваниями и ожирением (теория Баркера). Одной из причин развития малой массы тела новорожденных может быть экспозиция во время беременности к различным АХВ, в частности к тяжелым металлам и органическим соединениям. В своих предыдущих работах мы показали, что у женщин, родивших детей с низкой массой тела в соответствии с их гестационным возрастом, концентрация в моче новорожденных Pb и Сd была значительно выше, чем у детей с нормальной массой тела [32, 33]. Такая же связь прослеживалась между концентрацией Pb в моче пациенток и массой тела новорожденных. Аналогичные результаты мы получили при исследовании органических веществ – бенз(а)пирена, формальдегида, стирола – в крови матери и пуповинной крови [34, 35].
Результаты данного исследования показывают, что у пациенток 1-й группы на ранних сроках беременности были выявлены более высокие по сравнению с другими группами уровни стирола и формальдегида, что может быть связанно с большим числом курящих женщин и пассивных курильщиц. Полициклические ароматические углеводороды, к которым относятся стирол и формальдегид, входят в первую десятку особо опасных веществ-составляющих табачного дыма [25, 36]. Уровень бенз(а)пирена не был повышен в этой группе, так как он является высоко летучим соединением и способен быстро распадаться на метаболиты [25, 30].
4r-2.jpg
При назначении ДТ омега-3-ПНЖК в этой группе женщин наблюдалось значимое снижение содержания всех АХВ к моменту родов. Масса тела детей в этой группе была значимо выше, чем масса тела детей, матери которых не получали ДТ. Ни в одном случае при приеме ДТ не были рождены дети с ЗРП. Это связано с синтезом из омега-3-ПНЖК тканевых гормонов – эйкозаноидов, которые регулируют местные клеточные и тканевые функции, формируют адекватную ответную реакцию клеток организма на действие внешних патогенных факторов, регулируют липидный обмен, предупреждают развитие воспаления, образование тромбов в плаценте и т.д. Витамин Е, входящий в состав препарата, защищает клетки и ткани от повреждающего действия избыточного количества свободных радикалов и перекисных продуктов, препятствуя их накоплению [25, 38].
В группе пациенток, получавших в виде ДТ апифитохол, также были выявлены снижение концентрации всех АХВ, за исключением Cd, к моменту родов и большая масса тела новорожденных по сравнению с группой контроля. Но при этом показатели АХВ были выше, чем у женщин, принимавших омега-3-ПНЖК. Следует отметить, что апифитохол представляет собой мягкое драже, которое необходимо длительно разжевывать, что определяет невозможность точного суточного дозирования и, скорее всего, снижает  биодоступность.
Полученные данные позволяют предположить, что назначение во время беременности ДТ препятствует рождению детей с низкой массой тела и может быть рекомендовано для профилактики ЗРП в условиях экологического неблагополучия.

Сведения об авторах
Долгушина Наталия Витальевна – д-р мед. наук, рук. Службы научно-организационного обеспечения ФГБУ НЦАГиП им. акад. В.И.Кулакова. E-mail: n_dolgushina@oparina4.ru
Казанцева Елена Викторовна – канд. мед. наук, доц. каф. акушерства и гинекологии лечебного и стоматологического фак-тов ГБОУ ВПО ЧГМА. Е-mail: kalevi@yandex.ru
Терешков Павел Петрович – канд. мед. наук, зав. лаб. экспериментальной и клинической биохимии и иммунологии ГБОУ ВПО ЧГМА. Е-mail:tpp6915@mail.ru
Пивоварова Людмила Викторовна – зав. лаб. санитарно-гигиенических исследований ФБУЗ Центр гигиены и эпидемиологии в Забайкальском крае. Е-mail: kirrangel@yandex.ru
Список исп. литературыСкрыть список
1. Комаров Г.А. Системный кризис здоровья населения и здравоохранения в России. Стандарты и качество. 2009; 4: 56–60. / Komarov G.A. Sistemnyi krizis zdorov'ia naseleniia i zdravookhraneniia v Rossii. Standarty i kachestvo. 2009; 4: 56–60. [in Russian]
2. Fourth National Report on Human Exposure to Environmental Chemicals. Department of Health and Human Services, 2009. http://www.cdc.gov/exposurereport
3. Olden K, White SL. Health-related disparities: influence of environmental factors. Med Clin North Am 2005; 89 (4): 721–38.
4. Романов В.И., Романова Р.Л. Выбросы вредных веществ и их опасности для живых организмов. М.: Физматкнига, 2009. / Romanov V.I., Romanova R.L. Vybrosy vrednykh veshchestv i ikh opasnosti dlia zhivykh organizmov. M.: Fizmatkniga, 2009. [in Russian]
5. Панов В.И., Сараева Н.М., Суханов А.А. Влияние экологически неблагоприятной среды на интеллектуальное развитие детей. М.: URSS, 2007. / Panov V.I., Saraeva N.M., Sukhanov A.A. Vliianie ekologicheski neblagopriiatnoi sredy na intellektual'noe razvitie detei. M.: URSS, 2007. [in Russian]
6. ВОЗ. Европейское региональное бюро. Показатели на основе биомониторинга экспозиции к химическим загрязнителям. Отчет о совещании. Катания, Италия, 19–20 апреля 2012 г. / VOZ. Evropeiskoe regional'noe biuro. Pokazateli na osnove biomonitoringa ekspozitsii k khimicheskim zagriazniteliam. Otchet o soveshchanii. Kataniia, Italiia, 19–20 aprelia 2012 g. [in Russian]
7. Аккер А.В., Варшавский Б.Я., Ельчанинова С.А. Показатели оксидантного и антиоксидантного статуса у беременных с гестозом. Акуш. и гинекол. 2000; 4: 17–20. / Akker A.V., Varshavskii B.Ia., El'chaninova S.A. Pokazateli oksidantnogo i antioksidantnogo statusa u beremennykh s gestozom. Akush. i ginekol. 2000; 4: 17–20 [in Russian]
8. Меньщикова Е.Б., Ланкин В.З., Зенков Н.К. и др. Окислительный стресс. Прооксиданты и антиоксиданты. М.: Слово, 2006; с. 556. / Men'shchikova E.B., Lankin V.Z., Zenkov N.K. i dr. Okislitel'nyi stress. Prooksidanty i antioksidanty. M.: Slovo, 2006; s. 556. [in Russian]
9. Burton GJ, Jauniaux E. Oxidative stress. Best Pract Res Clin Obstet Gynaecol 2010. doi:10.1016/j.bpobgyn.2010.10.016.
10. Шалина Р.И., Канзапетов М.Р. Антиоксиданты и их роль в акушерской практике. Гинекология. 2013; 15 (5): 3–7. / Shalina R.I., Kanzapetov M.R. Antioksidanty i ikh rol' v akusherskoi praktike. Ginekologiia. 2013; 15 (5): 3–7. [in Russian]
11. Auten RL, Davis JM. Oxygen toxicity and reactive oxygen species: the devil is in the details. Pediatr Res 2009; 66: 121e7.
12. Грищенко О.В., Лахно И.В., Зеленин Ю.В. Проблема современной фармакотерапии фетоплацентарной недостаточности. Провизор. 2001; 2: 34. / Grishchenko O.V., Lakhno I.V., Zelenin Iu.V. Problema sovremennoi farmakoterapii fetoplatsentarnoi nedostatochnosti. Provizor. 2001; 2: 34. [in Russian]
13. Радзинский В.Е. Акушерская агрессия. М.: Медиабюро Статус презенс, 2011. / Radzinskii V.E. Akusherskaia agressiia. M.: Mediabiuro Status prezens, 2011. [in Russian]
14. Полянчикова О.Л. Клинико-биохимические критерии диагностики задержки развития плода. Акуш. и гинекол. 2009; 2: 34–6. / Polianchikova O.L. Kliniko-biokhimicheskie kriterii diagnostiki zaderzhki razvitiia ploda. Akush. i ginekol. 2009; 2: 34–6. [in Russian]
15. Ильенко Л.И., Бахмутова Л.А., Гужвина Е.Н. Применение препаратов природного происхождения в перинатологии. Педиатрия. 2009; 88 (5): 90–7. / Il'enko L.I., Bakhmutova L.A., Guzhvina E.N. Primenenie preparatov prirodnogo proiskhozhdeniia v perinatologii. Pediatriia. 2009; 88 (5): 90–7. [in Russian]
16. Olafsdottir AS et al. Relationship between dietary intake of cod liver oil in early pregnancy and birthweight. Brit J Obstet Gynaecol 2005; 112: 424–9.
17. Ramakrishnan U et al. Effects of docosahexaenoic acid supplementation during pregnancy on gestational age and size at birth: randomized, double-blind, placebo-controlled trial in Mexico. Food Nutr Bulletin 2010; 31: S108–S116.
18. Petridou E et al. Diet during pregnancy and the risk of cerebral palsy. Brit J Nutr 1998; 79: 407–12.
19. Borja-Hart NL, Marino J. Role of omega-3 fatty acids for prevention or treatment of perinatal depression. Pharmacotherapy 2010; 30: 210–6.
20. Olsen SF, Joensen HD. High liveborn birth weights in the Faroes: a comparison between birth weights in the Faroes and in Denmark. J Epidemiol Community Health 1985; 39: 27–32.
21. Olsen SF, Hansen HS. Marine fat, birthweight, and gestational age: a case report. Agents Actions 1987; 22: 373–4.
22. Nutrition in pregnancy: Scientific Advisory Committee Opinion Paper 18. London, Royal College of Obstetricians and Gynaecologists, 2010.
23. Buck GM et al. Maternal fish consumption and infant birth size and gestation: New York State angler cohort study. Environmental Health 2003; 2: 7–16.
24. Rawn DFK et al. Persistent organic pollutants in fish oil supplements on the Canadian market: polychorinated biphenyls and organochlorine insecticides. J Food Sci 2008; 74: T14–T19.
25. Сельцовский А.П., Лазебник Л.Б., Касьяненко В.И. и др. Лечение медом, другими продуктами пчеловодства и лекарственными травами. М.: Анахарсис, 2007. / Sel'tsovskii A.P., Lazebnik L.B., Kas'ianenko V.I. i dr. Lechenie medom, drugimi produktami pchelovodstva i lekarstvennymi travami. M.: Anakharsis, 2007. [in Russian]
26. Paul IM, Beiler J, McMonagle A. Effect of honey, dextromethorphan, and no treatment on nocturnal cough and sleep for coughing children and their parents. Ach Pediatr Adolesc Med 2007; 161 (12): 1140–6.
27. Wijesinghe M, Weatherall M, Perrin K, Beasley R. Honey in the treatment of burns: a systematic review and meta-analysis of its efficacy. Medical Research Institute of New Zealand (MRINZ), Wellington 6143, New Zealand. N Z Med J 2009; 122 (1295): 47–60.
28. Онищенко Г.Г. Контроль содержания химических соединений и элементов в биологических средах: руководство. Пермь: Книжный формат, 2011. / Onishchenko G.G. Kontrol' soderzhaniia khimicheskikh soedineniĭ i elementov v biologicheskikh sredakh: rukovodstvo. Perm': Knizhnyĭ format, 2011. [in Russian]
29. Определение химических соединений в биологических средах. Методические указания. М.: Федеральный центр госсанэпиднадзора Минздрава России, 2004. / Opredelenie khimicheskikh soedinenii v biologicheskikh sredakh. Metodicheskie ukazaniia. M.: Federal'nyi tsentr gossanepidnadzora Minzdrava Rossii, 2004. [in Russian]
30. Van Schooten FJ et al. Determination of Polycyclic Aromatic Hydrocarbons (PAH) and Their Metabolites in Blood, Feces, and Urine of Rats Orally Exposed to PAH Contaminated Soils. Arch Environ Contam Toxicol 1997; 33: 317–22.
31. Tornero-Velez R et al. Determination of styrene and styrene-7,8-oxide in human blood by gas chromatography-mass spectrometry. J Chromatogr B 2001; 757: 59–68.
32. Казанцева Е.В., Долгушина Н.В. Роль кадмия и свинца в развитии внутриутробной задержки роста плода. Материалы XIV Всероссийского научного форума «Мать и Дитя». М., 2013;
с. 115–6. / Kazantseva E.V., Dolgushina N.V. Rol' kadmiia i svintsa v razvitii vnutriutrobnoi zaderzhki rosta ploda. Materialy XIV Vserossiiskogo nauchnogo foruma «Mat' i Ditia». M., 2013; s. 115–6. [in Russian]
33. Казанцевa Е.В., Долгушина Н.В., Донников А.Е. и др. Малая масса тела новорожденных: сочетанное влияние полиморфизмов генов глутатион-s-трансферазы и пренатальной экспозиции к кадмию и свинцу. Акуш. и гинекол. 2014; 10: 72–80. / Kazantseva E.V., Dolgushina N.V., Donnikov A.E. i dr. Malaia massa tela novorozhdennykh: sochetannoe vliianie polimorfizmov genov glutation-s-transferazy i prenatal'noi ekspozitsii k kadmiiu i svintsu. Akush. i ginekol. 2014; 10: 72–80. [in Russian]
34. Казанцевa Е.В., Долгушина Н.В., Донников А.Е. и др. Влияние пренатальной экспозиции бензаперена, стирола и фармальдегида на массу тела при рождении в зависимости от полиморфизма генов системы детоксикации. Акуш. и гинекол. 2015; 8: 56–64. / Kazantseva E.V., Dolgushina N.V., Donnikov A.E. i dr. Vliianie prenatal'noi ekspozitsii benzaperena, stirola i farmal'degida na massu tela pri rozhdenii v zavisimosti ot polimorfizma genov sistemy detoksikatsii. Akush. i ginekol. 2015; 8: 56–64. [in Russian]
35. Казанцева Е.В, Терешков П.П., Мочалова М.Н. Уровень пренатальной экспозиции к некоторым особо опасным органическим соединениям (бенз(а)пирену, стиролу и формальдегиду) у беременных с синдромом задержки роста плода. ЭНИ Забайкальский мед. вестн. 2015; 1: 105–9. / Kazantseva E.V, Tereshkov P.P., Mochalova M.N. Uroven' prenatal'noĭ ekspozitsii k nekotorym osobo opasnym organicheskim soedineniiam (benz(a)pirenu, stirolu i formal'degidu) u beremennykh s sindromom zaderzhki rosta ploda. ENI Zabaikal'skii med. vestn. 2015; 1: 105–9. [in Russian]
36. Комиссия Общественной палаты Российской Федерации по социальной и демографической политике, Общественный совет Центрального федерального округа. Доклад: «Табачная эпидемия в Pоссии: причины, последствия, пути преодоления». М., 2009. / Komissiia Obshchestvennoi palaty Rossiiskoi Federatsii po sotsial'noi i demograficheskoi politike, Obshchestvennyi sovet Tsentral'nogo federal'nogo okruga. Doklad: «Tabachnaia epidemiia v Possii: prichiny, posledstviia, puti preodoleniia». M., 2009. [in Russian]
37. Borja-Hart NL, Marino J. Role of omega-3 fatty acids for prevention or treatment of perinatal depression. Pharmacotherapy 2010; 30: 210–6.
Количество просмотров: 500
Предыдущая статьяПатология шейки матки у беременных: обследование и лечебная тактика (обзор литературы)
Следующая статьяВозможности неинвазивного резус-генотипирования плода для использования в амбулаторной практике