Влияние климатических факторов на пациентов с артериальной гипертонией, в том числе в сочетании с хронической обструктивной болезнью легких и/или бронхиальной астмой №04 2013

Кардиология Системные гипертензии - Влияние климатических факторов на пациентов с артериальной гипертонией, в том числе в сочетании с хронической обструктивной болезнью легких и/или бронхиальной астмой

Номера страниц в выпуске:59-65
Для цитированияСкрыть список
И.Е.Чазова1, Л.Г.Ратова1, Ю.А.Долгушева1, Б.М.Назаров1, О.Ю.Агапова2, О.А.Сивакова1, П.В.Галицин1, А.В.Рвачева2, Т.В.Кузнецова1, В.Б.Бейлина2, Г.А.Ткачев1, Е.И.Казначеева1, К.А.Зыков2 . Влияние климатических факторов на пациентов с артериальной гипертонией, в том числе в сочетании с хронической обструктивной болезнью легких и/или бронхиальной астмой. Системные гипертензии. 2013; 04: 59-65
Резюме
Цель: изучить особенности механизмов регуляции деятельности сердечно-сосудистой системы под влиянием климатических факторов у пациентов с артериальной гипертонией (АГ) без сочетанной патологии по сравнению с пациентами с АГ и сочетанной патологией (хроническая обструктивная болезнь легких и/или бронхиальная астма).
Материалы и методы: включались пациенты в возрасте 18 лет и старше, с АГ любой степени тяжести в сочетании с бронхообструктивными заболеваниями (БОЗ) и с АГ без БОЗ. Получены результаты хотя бы одной точки наблюдения за 81 пациентом (56% мужчин и 44% женщин) в возрасте 60,9±10 лет с индексом массы тела 30,2±5,1 кг/м2. Исходно клиническое артериальное давление (АДкл.) составило 127,3±13,9/77,3±8,0 мм рт. ст., частота сердечных сокращений (ЧСС) 69,8±5,6 ударов в минуту. Наблюдение в течение 1 года завершил 31 пациент. Всем пациентам исходно проводилось обследование, включавшее в себя регистрацию демографических и антропометрических данных; сбор анамнеза и выявление сопутствующих заболеваний, приема любых сопутствующих препаратов; физикальный осмотр. Все пациенты заполняли опросники: визуально-аналоговая шкала (ВАШ), шкала MRC (Medical Research Council), опросник САТ (самоактуализационный тест), опросник тревоги и депрессии. Также проводили оценку АД, ЧСС, инструментальные и лабораторные исследования: электрокардиография – ЭКГ (12 отведений); суточное мониторирование артериального давления (СМАД); холтеровское мониторирование ЭКГ (ХМ ЭКГ); компьютерная спирография с бронходилатационной пробой с сальбутамолом 400 мкг; оценка жесткости сосудистой стенки с помощью объемной сфигмографии; общий анализ крови; общий анализ мочи; биохимический анализ крови; исследование биомаркеров – высокочувствительный С-реактивный белок, интерлейкины-1b, 5, 6, 10, копептин в сыворотке крови; количество эндотелиальных микрочастиц (ЭМЧ) и эндотелиальных прогениторных клеток (ЭПК) в цельной крови; перекисное окисление липидов. Пациенты были стратифицированы на 2 подгруппы: в 1-ю включали пациентов с АГ, во 2-ю – с АГ в сочетании с БОЗ. Пациенты включались в исследование в период с 15 апреля по 31 мая 2012 г. Последующие визиты были запланированы летом (через 5–14 дней после наступления жары – среднедневная температура более 29°С в течение не менее 3 дней; в случае отсутствия жары визит планировался с 15 июля по 15 августа 2012 г.), осенью (2-я половина сентября – октябрь) и зимой (через 5–14 дней после наступления холода – понижение среднесуточной температуры ниже среднестатистической для данного периода года или
во 2-й половине января и феврале).
Результаты: в летний период отмечалось повышение АД до 131,3±10,7/78,6±8,3 мм рт. ст. (р – недостоверно). Максимальные значения АДкл. наблюдались осенью (132,8±12,0/81,8±8,0 мм рт. ст.). Зимой АДкл. снизилось до 125,0±12,1/74,0±7,7 мм рт. ст. Систолическое АДкл. (САДкл.) было достоверно выше осенью по сравнению с весенним (р=0,01) и зимним (р=0,02) периодами, летом САДкл. было достоверно выше, чем зимой (р=0,01). Диастолическое АДкл. (ДАДкл.) также было достоверно выше в осенний период по сравнению с весенним (р=0,02), летним (р=0,04) и зимним (р=0,01) сезонами. Зимой наблюдался самый низкий уровень ДАДкл., который был достоверно ниже, чем весной (р=0,03) и летом (р=0,04). ЧСС в течение всего периода наблюдения достоверно не изменялась. По данным СМАД, наблюдались подобные изменения АД и ЧСС, однако они не достигли достоверных значений. При ХМ ЭКГ зафиксировано достоверное (р=0,01) увеличение количества желудочковых экстрасистол летом – 9,5 [0,0; 155,5] по сравнению с весной – 6,0 [0,0; 342,0]. Зимой наблюдалось достоверное увеличение минимальной ЧСС за сутки – 52,0 [49,0; 55,0] по сравнению с летом – 47,0 [43,5; 51,0]; р<0,01 и осенью – 50,0 [42,0; 52,0]; р=0,05. Остальные показатели ХМ ЭКГ достоверно не изменились.
У пациентов с АГ и БОЗ наблюдалась динамика показателей компьютерной спирографии с бронходилатационной пробой с сальбутамолом 400 мкг. Наиболее высокие показатели объема форсированного выдоха за 1-ю секунду и форсированной жизненной емкости легких исходно и после бронходилатационной пробы были зимой. По результатам опросника ВАШ пациенты считали, что состояние их здоровья весной достоверно хуже, чем летом, а наилучшее самочувствие отмечали осенью и зимой. Из показателей биохимического анализа крови наблюдались достоверные изменения уровня креатинина, калия, натрия и глюкозы в плазме крови, а также скорости клубочковой фильтрации, рассчитанной по MDRD-формуле. Исходно уровень копептина весной составил 8,5 [6,3; 12,7] пмоль/л и в дальнейшем достоверно не изменился, хотя наблюдалось его увеличение в летние месяцы до 9,1 [6,5; 12,6] пмоль/л и снижение осенью до 8,3 [6,8; 15,0] пмоль/л с последующим повторным повышением в период холодов до 9,0 [5,7; 11,9] пмоль/л. Достоверной динамики про- и противовоспалительных цитокинов не отмечено (интерлейкина-1b, 5, 6, 10; интерферон g и фактор некроза опухоли a). Для оценки состояния эндотелиальной функции исследовалось количество ЭПК и ЭМЧ (CD31+ и CD62+). Максимальное количество CD31+ наблюдалось в летнее время, однако различия были недостоверны. Количество ЭПК летом было достоверно большим (р<0,05) по сравнению с остальными периодами года.
Заключение: в период весны 2012 г. – зимы 2013 г. в Центральном регионе Российской Федерации не наблюдалось аномальной летней жары и аномально низких температур зимой. На этом фоне у пациентов с АГ, в том числе в сочетании с БОЗ, достоверного изменения показателей АД и ЧСС летом по сравнению с весной не выявлено. Повышение среднесуточной температуры воздуха в летний период сопровождалось достоверным увеличением числа желудочковых экстрасистол. При оценке эндотелиальной дисфункции показано достоверное ее ухудшение на фоне жаркой погоды. В зимний период отмечалась наилучшая оценка пациентами своего самочувствия по шкале ВАШ. В это же время года у пациентов с АГ и БОЗ спирометрические показатели были достоверно лучше.
Ключевые слова: артериальная гипертензия, хроническая обструктивная болезнь легких, бронхиальная астма, климат.

The effects of climate in patients with arterial hypertension, including in combination with chronic obstructive pulmonary disease and/or bronchial asthma
I.E.Chazova, L.G.Ratova, Y.A.Dolgusheva, B.M.Nazarov, O.Y.Agapova, O.A.Sivakova, P.V.Galitsin, A.V.Rvacheva, T.V.Kuznetsova, V.B.Beilina, G.A.Tkachev, E.I.Kaznacheeva, K.A.Zykov

Resume
Objective: to examine the characteristics of the regulation mechanisms of the cardiovascular system under the influence of climatic factors of the patients with arterial hypertension (AH) without comorbidity compared to the patients with AH and associated pathology (chronic obstructive pulmonary disease and/or bronchial asthma).
Materials and methods: we included patients aged 18 years and older with AH with any type of severity in combination with bronchoobstructive disease (BOD) and with AH without BOD. The results obtained at least one observation point for 81 patient (56% men, 44 % women) aged 60,9±10 years with a body mass index 30,2±5,1 kg/m2. Initially the clinical blood pressure (BPcl.) was 127,3±13,9/77,3±8,0 mm Hg, heart rate (HR) 69,8±5,6 bpm. 31 patient has completed a 1 year monitoring. All patients initially underwent examination which included recordings of demographic and anthropometric data, medical history and identification of comorbidities, the intake of any concomitant medications, physical examination. All patients completed questionnaires: visual analogue scale (VAS), the scale of MRC, CAT questionnaire, the questionnaire anxiety and depression. Assessed for BP, HR, instrumental and laboratory tests: ECG (12 leads), ambulatory blood pressure monitoring (ABPM), Holter ECG monitoring (HM ECG), computer spirography with bronchodilation with salbutamol 400 mcg, stiffness evaluation of the vascular wall by volume sphygmography, complete blood count, urinalysis, blood chemistry and the blood biomarkers: high-sensitivity C-reactive protein, interleukin-1b, 5, 6, 10, kopeptin, the number of circulating endothelial microparticles (EMPs) and endothelial progenitor cells (EPC) of whole blood, lipid peroxidation. Patients were stratified into 2 groups: the first included patients with AH, the second with AH and BOD. The patients were included into researches from 15 April to 31 May 2012. The following visits were scheduled for summer (in 5–14 days after the onset of heat – the average daily temperature over 29°C for at least three days; in case there is no heat the visit was planned for the period from July 15 to August 15, 2012), in autumn (late September – October ) and in winter (in 5–14 days after the onset of cold weather – lowering the average daily temperature below mean statistically for this period of the year or in the second half of January and February).
Results: in summer there was an increase BP to 131,3±10,7/78,6±8,3 mm Hg (p=NS). The maximum values of BP cl. were observed in autumn (132,8±12,0/81,8±8,0 mm Hg). In winter BP cl. decreased to 125,0±12,1/74,0±7,7 mm Hg Systolic BP (SBP) cl. was significantly higher in autumn than in spring (p=0,01) and winter (p=0,02), SBP cl. in summer was significantly higher than in winter (p=0,01). Diastolic blood pressure (DBP) cl. was also significantly higher in autumn than in spring (p=0,02), summer (p=0,04) and winter (p=0,01) seasons. In winter the lowest level observed DBP cl., which was significantly lower than in the spring (p=0,03) and summer (p=0,04). HR did not significantly change. According to ABPM observed similar changes in BP and HR, but they did not reach significant values. When recorded HM ECG significant (p=0,01) increase in the number of ventricular extrasystoles in summer – 9,5 [0,0, 155,5] compared to those in spring – 6,0 [0,0, 342,0]. In winter there was a significant increase in the minimum HR – 52,0 [49,0, 55,0] as compared to summer – 47,0 [43,5, 51,0], p<0,01 and autumn – 50,0 [42,0, 52,0], p=0,05. Other indicators of HM ECG did not change significantly. Patients with AH and BOD showed dynamics in computer spirography with bronchodilation with salbutamol 400 mcg. The highest rates in the forced expiratory volume in the first second and forced vital capacity at baseline and after bronchodilation test were in winter. According to the results of the questionnaire VAS patients noted that their health was significantly worse in spring than in summer, and the best state of health – in autumn and winter. According to biochemical blood analysis significant changes were observed in serum creatinine, potassium, sodium and plasma glucose, and glomerular filtration rate calculated by the MDRD formula. Initially, the level of copeptin in spring was 8,5 [6,3, 12,7] pmol/l and in future did not significantly change, although an increase was observed in summer months to 9,1 [6,5, 12,6] pmol/l and decrease in autumn to 8,3 [6,8, 15,] pmol/l, followed by a second increase in winter to 9,0 [5,7, 11,9] pmol/l. Significant dynamics of pro- and anti-inflammatory cytokine were not observed (interleukin-1bβ, 5, 6, 10, IFN-g and TNF-a). In order to estimate the state of endothelial function the level of EPCs and EMPs (CD31+ and CD62+) was examined. The maximum number of CD31+ was observed in summer, but the difference was not significant. The amount of EPCs in summer was significantly greater (p<0,05) compared with other periods of the year.
Conclusion: during the spring of 2012 – winter of 2013 abnormal summer heat and abnormally low temperatures in winter in the central region of Russian Federation were not observed. Against this background, patients with AH, including with BOD did not have any significant changes of BP and HR in summer compared to those in spring. The increase of the daily average temperature in summer was followed by a significant increase of ventricular extrasystoles. In assessing of the endothelial dysfunction it was proved that it showed a significant deterioration due to hot weather.
The best estimation of general health state was noted in winter period according to the VAS. The spirometric parameters of the patients with AH and BOD were significantly better at this time of the year.
Key words: arterial hypertension, chronic obstructive pulmonary disease, bronchial asthma, climate.

Сведения об авторах
Чазова Ирина Евгеньевна – чл.-кор. РАМН, д-р мед. наук, проф., дир. ИКК им. А.Л.Мясникова ФГБУ РКНПК
Ратова Людмила Геннадьевна – канд. мед. наук, ст. науч. сотр. отд. гипертонии ИКК им. А.Л.Мясникова ФГБУ РКНПК
Долгушева Юлия Александровна – аспирант отд. гипертонии ИКК им. А.Л.Мясникова ФГБУ РКНПК
Назаров Бадриддин Мухиддинович – аспирант отд. гипертонии ИКК им. А.Л.Мясникова ФГБУ РКНПК
Агапова Ольга Юрьевна – мл. науч. сотр. лаб. пульмонологии отдела клин. исследований НИМСИ ГБОУ ВПО МГМСУ им. А.И.Евдокимова
Сивакова Ольга Анатольевна – канд. мед. наук, науч. сотр. отд. гипертонии ИКК им. А.Л.Мясникова ФГБУ РКНПК
Галицин Павел Васильевич – канд. мед. наук, мл. науч. сотр. отд. гипертонии ИКК им. А.Л.Мясникова ФГБУ РКНПК
Рвачева Анна Валерьевна – канд. мед. наук, ст. науч. сотр. лаб. пульмонологии отд. клин. исследований НИМСИ ГБОУ ВПО МГМСУ
им. А.И. Евдокимова
Кузнецова Татьяна Виленовна – канд. мед. наук, ст. науч. сотр. лаб. иммунопатологии сердечно-сосудистых заболеваний отд. нейрогуморальных и иммунологических исследований ИКК им. А.Л.Мясникова ФГБУ РКНПК
Бейлина Виктория Борисовна – канд. мед. наук, ст. науч. сотр. лаб. пульмонологии отд. клин. исследований НИМСИ ГБОУ ВПО МГМСУ им. А.И.Евдокимова
Ткачев Герман Александрович – мл. науч. сотр. лаб. иммунопатологии сердечно-сосудистых заболеваний отд. нейрогуморальных и иммунологических исследований ИКК им. А.Л.Мясникова ФГБУ РКНПК
Казначеева Елена Ивановна – канд. мед. наук, ст. науч. сотр. лаб. иммунопатологии сердечно-сосудистых заболеваний отд. нейрогуморальных и иммунологических исследований ИКК им. А.Л.Мясникова ФГБУ РКНПК
Зыков Кирилл Алексеевич – д-р мед. наук, рук. лаб. пульмонологии отд. клин. исследований НИМСИ ГБОУ ВПО МГМСУ им. А.И.Евдокимова

О чувствительности человека к перемене погоды было известно еще великим врачам древности. О зависимости здоровья от погодных условий писали в своих трудах Гиппократ и Парацельс. В настоящее время проблема глобального потепления и его влияния на здоровье человека становится все более актуальной для международного медицинского сообщества. По данным Межправительственной группы экспертов по изменению климата (Intergovernmental Panel on Climate Change – IPCC) годы, начиная с 1995, входят в число самых теплых лет со времени начала регистрации температур (с 1850 г.). В 4-м докладе по оценке изменения климата IPCC (2007 г.) было показано, что изменение климата ведет к повышению вследствие экстремальных погодных условий заболеваемости и смертности населения и особенно пациентов с сердечно-сосудистыми заболеваниями (ССЗ) [1]. По данным Всемирной организации здравоохранения (ВОЗ), одним из проявлений глобального потепления является возрастание частоты и интенсивности периодов чрезмерной жары. По сведениям, полученным из 12 европейских стран, в период рекордно высоких температур летом 2003 г. зарегистрировано свыше 70  тыс. случаев дополнительных смертей (в сравнении с аналогичным периодом предыдущих лет). В европейских странах в период 2071–2100 гг. при ожидаемом росте средней глобальной температуры на 3°С прогнозируется 86 тыс. случаев избыточной смертности ежегодно. Большая часть случаев обострений и избыточной смерти, по данным ВОЗ, приходится на пациентов с хроническими неинфекционными заболеваниями (болезни легких, ССЗ, сахарный диабет – СД, психические нарушения).
Многими авторами предпринимались попытки оценить соотношение между уровнем смертности и температурой. Было выявлено, что наиболее оптимальная температура (т.е. температура с самым низким уровнем смертности) составляет около 19°C, однако она может варьировать в разных регионах [2–5]. Это означает, что экстремально низкие и высокие уровни температуры в сочетании с ее колебаниями будут непосредственно влиять на здоровье и жизнь человека. Например, при выходе на холод или в жару происходят изменения артериального давления (АД), частоты сердечных сокращений (ЧСС) и вязкости крови, связанные с физиологическими особенностями регулирования теплообмена у человека. Здоровый человек может эффективно справляться с этой нагрузкой, однако у пациентов с ССЗ и/или бронхообструктивными заболеваниями (БОЗ) такие физиологические изменения могут привести к срыву ауторегуляции и в итоге – к ухудшению течения заболевания и даже смерти [6]. Таким образом, риск смерти будет существенно увеличен, если изменения температуры превышают пределы, которые может выдержать сердечно-сосудистая система. При этом смертность зависит от продолжительности и интенсивности волн тепла [7]. Россия столкнулась с этой проблемой июле–августе 2010 г., когда на фоне аномальной жары и пожаров смертность в 31 регионе РФ значительно выросла. Наиболее уязвимыми в этот период оказались пациенты с ССЗ и БОЗ. Не только высокие температуры, но и низкие могут привести к увеличению риска смерти. У пациентов с ССЗ и/или БОЗ смертность увеличивается как при высоких, так и при низких температурах [8]. W.Keatinge и соавт. также выявили, что холодная погода связана с увеличением риска коронарных и церебральных тромбозов, а также смерти вследствие респираторных заболеваний [9]. G.Donaldson и соавт. оценили сердечно-сосудистую смертность в течение зимнего сезона в России и показали, что смертность увеличивается при снижении среднесуточной температуры ниже нуля 0°C [10]. Это означает, что величина и изменение температуры являются двумя основными факторами, влияющими на смертность от ССЗ и БОЗ. Именно поэтому исследования, изучающие влияние изменения климата на здоровье человека, сейчас очень востребованы. Однако изменения климата и его влияние на здоровье людей существенно зависят от региона постоянного проживания, поэтому результаты исследований, проведенных в одной климатической зоне, практически невозможно экстраполировать на другую.
В данной работе мы представляем первые результаты исследования по влиянию климатических условий на наиболее чувствительную к перепадам температур категорию пациентов с артериальной гипертонией (АГ) и сочетанием сердечно-сосудистой и бронхообструктивной патологии, проживающих в Центральном регионе РФ. Целью исследования было изучить особенности механизмов регуляции деятельности сердечно-сосудистой системы под влиянием климатических факторов у пациентов с АГ без сочетанной патологии по сравнению с пациентами с АГ и сочетанной патологией (хроническая обструктивная болезнь легких – ХОБЛ и/или бронхиальная астма – БА).

Материалы и методы
В исследование включались пациенты в возрасте 18 лет и старше с АГ любой степени тяжести в сочетании с БОЗ (ХОБЛ II–III спирометрических классов и/или наличие подтвержденной БА легкого/среднетяжелого течения) и с АГ без БОЗ. Критериями исключения были тяжелые ССЗ, такие как нарушения ритма сердца высоких градаций, нестабильная стенокардия, хроническая сердечная недостаточность III–IV функционального класса – ФК (по NYHA), ишемическая болезнь сердца III–IV ФК; мозговой инсульт, транзиторная ишемическая атака, острый инфаркт миокарда менее чем за 6 мес до включения в исследование; вторичная АГ; хроническая почечная или печеночная недостаточность или превышение аланинаминотрансферазы/аспартатаминотрансферазы в 3 раза и более от верхней границы нормы; СД типа 1 или неконтролируемый СД типа 2; наличие острых воспалительных заболеваний или обострение хронических воспалительных заболеваний на момент включения; госпитализация менее чем за 1 мес до включения в исследование; злокачественные новообразования в анамнезе менее
5-летней давности; регулярное использование нестероидных противовоспалительных, кортикостероидных препаратов (за исключением ингаляционных форм); любые клинические состояния, которые, по мнению врача, могли помешать участию пациента в исследовании. В настоящее время получены результаты хотя бы одной точки наблюдения за 81 пациентом (56% мужчин и 44% женщин) в возрасте 60,9±10 лет с индексом массы тела 30,2±5,1 кг/м2. Исходно клиническое АД (АДкл.) составило 127,3±13,9/77,3±8,0 мм рт. ст., ЧСС 69,8±5,6 ударов в минуту. Все пациенты имели АГ, сочетание АГ с БОЗ имели 58 больных. На момент включения регулярно принимали антигипертензивные препараты 95,1% (монотерапия – 18,5%, двухкомпонентная терапия – 39,5%, трех- и более компонентная терапия – 37,1%), статины принимали 54%, получали регулярную бронхолитическую терапию 96,5% больных с БОЗ. В последующем антигипертензивная и бронхолитическая терапия не изменялись. Наблюдение в течение 1 года завершил 31 пациент.
Диагноз АГ верифицировался по Рекомендациям Российского медицинского общества по артериальной гипертонии и Всероссийского научного общества кардиологов 2010 г., диагноз ХОБЛ – по Рекомендациям GOLD (Global Initiative for Obstructive Lung Disease), диагноз БА – по Рекомендациям GINA (Global Initiative for Asthma) [11–13]. Всем пациентам исходно проводилось обследование, включавшее в себя регистрацию демографических и антропометрических данных (дата рождения, пол, рост, вес, индекс массы тела), курение; сбор анамнеза и выявление сопутствующих заболеваний, приема любых сопутствующих препаратов; физикальный осмотр. Все пациенты заполняли опросники: визуально-аналоговая шкала (ВАШ), шкала MRC (Medical Research Council), опросник САТ (самоактуализационный тест), опросник тревоги и депрессии. Анкеты больные заполняли самостоятельно, без участия врача и других лиц. Обработка результатов анкетирования проводилась по стандартной для каждой анкеты методике. Также проводили оценку АД, ЧСС, комплекс запланированных инструментальных и лабораторных исследований: электрокардиограмма (12 отведений); суточное мониторирование АД (СМАД); холтеровское мониторирование ЭКГ (ХМ  ЭКГ); компьютерная спирография с бронходилатационной пробой с сальбутамолом 400 мкг; оценка жесткости сосудистой стенки с помощью объемной сфигмографии; общий анализ крови; общий анализ мочи; биохимический анализ крови; исследование биомаркеров – высокочувствительный С-реактивный белок, интерлейкины-1b, 5, 6, 10, копептин в сыворотке крови; количество эндотелиальных микрочастиц (ЭМЧ) и эндотелиальных прогениторных клеток (ЭПК) в цельной крови; перекисное окисление липидов. Помимо стандартных методов обследования пациентов обучали самоконтролю АД, ЧСС, пикфлоуметрии, которые должны были проводиться пациентом самостоятельно 2 раза в сутки с ведением дневника наблюдения.
Копептин определяли иммунофлуоресцентным методом на приборе Kryptor Compact Plus (Brahms, Германия) с использованием оригинальных наборов фирмы Brahms. Количество ЭМЧ и ЭПК в крови определяли на проточном цитофлуориметре Cytomics FC500 (Beckman Coulter, США) с использованием моноклональных антител CD31, CD41 (Beckman Coulter, США) и anti-hE-Selectin (R&D, США) для ЭМЧ и набора EPC Enrichment&Enumeration Kit (Miltenyi Biotec, Германия) для ЭПК.
Пациенты были стратифицированы на 2 подгруппы: в 1-ю включали пациентов с АГ, во 2-ю – с АГ в сочетании с ХОБЛ и/или БА. Все пациенты получали рекомендации по самоконтролю АД, ЧСС и ведению дневника пациента. Пациенты включались в исследование в период с 15 апреля по 31 мая 2012 г. Последующие визиты были запланированы летом (через 5–14 дней после наступления жары – среднедневная температура более 29°С в течение не менее 3 дней; в случае отсутствия жары визит планировался с 15 июля по 15 августа 2012 г.), осенью (2-я половина сентября – октябрь) и зимой (через 5–14 дней после наступления холода – понижения среднесуточной температуры ниже среднестатистической для данного периода года или во 2-й половине января и феврале). Всем пациентам на визитах проводились комплексное обследование и анкетный опрос в соответствии с визитом включения в исследование, проверялись дневники самоконтроля АД и ЧСС.
Статистический анализ проводился с использованием пакета компьютерных программ SAS (Statistical Analysis System – статистическая система анализа), версия 6.12, предусматривающих возможность параметрического и непараметрического анализа. При проведении анализа исходных данных и оценки динамики показателей на фоне лечения использовались непараметрические методы анализа. Различия считались достоверными при р<0,05. Результаты представлены в виде М±std или в виде медианы (Me) и перцентилей [25; 75]. Качественные переменные представлены в виде абсолютных и относительных частот (процентов).

Результаты и обсуждение
При включении пациентов в исследование с 15 апреля по 31 мая 2012 г. среднесуточная температура воздуха колебалась в пределах 8,1–21,1°С (в среднем 14,5°С; рис. 1), отклонения от нормальных значений составили -3,3–+8,4°С (в среднем 2,9°С). В июле-августе 2012 г. среднесуточная температура воздуха колебалась в пределах 15,3–25,4°С (в среднем 20°С), максимальные значения – 29°С и выше – зафиксированы в течение 9 дней, отклонения от нормальных значений составили -4,1–+7,1°С (в среднем 1,2°С); рис. 2. «Пороговой» среднесуточной температурой в Центральном регионе в Москве принято считать 22,7°С [11]. В сентябре-октябре 2012 г. среднесуточная температура воздуха колебалась в пределах 8-1-2-3-4.jpg
18,0–-1,3°С (в среднем 8,1°С), отклонения от нормальных значений были в пределах -4,0–+9,0°С (в среднем 1,5°С); рис. 3. В январе-феврале 2013 г. среднесуточная температура воздуха колебалась в пределах -14,2–+1,3°С (в среднем -6,1°С), отклонения от нормальных значений были в пределах -7,5–+8,5°С (в среднем 0,6°С); рис. 4.
Исходно весной АДкл. составило 127,3±13,9/77,3±8,0 мм рт. ст., ЧСС 69,8±5,6 уд/мин. В летний период отмечалось повышение АД до 131,3±10,7/78,6±8,3 мм рт. ст., которое, однако, не достигло достоверных значений. Максимальные значения АДкл. наблюдались осенью и составили 132,8±12,0/81,8±8,0 мм рт. ст. Зимой АДкл. снизилось до 125,0±12,1/74,0±7,7 мм рт. ст. Систолическое АД кл. (САДкл.) было достоверно выше осенью по сравнению с весенним (р=0,01) и зимним (р=0,02) периодами, также летом САДкл. было достоверно выше, чем зимой (р=0,01). Диастолическое АД кл. (ДАДкл.) также было достоверно выше в осенний период по сравнению с весенним (р=0,02), летним (р=0,04) и зимним (р=0,01) сезонами. Зимой наблюдался самый низкий уровень ДАДкл., который был достоверно ниже, чем весной (р=0,03) и летом (р=0,04). ЧСС в течение всего периода наблюдения достоверно не изменялась. По данным СМАД, наблюдались подобные изменения АД и ЧСС, однако они не достигли достоверных значений (рис. 5). Отсутствие снижения АД в летний период, наблюдаемое в других исследованиях, скорее всего объясняется практически нормальными для этого периода колебаниями среднесуточной температуры воздуха и небольшим ее отличием от теплой весны 2012 г. Снижение АД к зиме с наибольшей вероятностью произошло в результате активного наблюдения за пациентами, их регулярных встреч с врачом и проведения обучения пациентов на каждом визите. В многочисленных исследованиях, изучавших вопросы неадекватного контроля АГ в клинической практике, показано, что основным препятствием к достижению целевого уровня АД является низкая приверженность пациентов выполнению врачебных назначений. При этом одним из наиболее эффективных методов повышения приверженности пациентов выполнению назначений врача является обучение пациентов и регулярный контакт с врачом. По результатам ХМ ЭКГ зафиксировано достоверное (р=0,01) увеличение количества желудочковых экстрасистол летом – 9,5 [0,0; 155,5] по сравнению с весной – 6,0 [0,0; 342,0]. Зимой наблюдалось достоверное увеличение минимальной ЧСС за сутки – 52,0 [49,0; 55,0] по сравнению с летним – 47,0 [43,5; 51,0]; р<0,01 – и осенним – 50,0 [42,0; 52,0]; р=0,05 – периодами года. Остальные показатели ХМ ЭКГ достоверно не изменились. Увеличение количества желудочковых экстрасистол, возможно, связано с изменением электролитного баланса, который наблюдается при повышении среднесуточной температуры.
У пациентов с АГ и БОЗ наблюдалась интересная динамика показателей компьютерной спирографии с бронходилатационной пробой с сальбутамолом 400 мкг (рис. 6). Наиболее высокие показатели объема форсированного выдоха за 1-ю секунду (ОФВ1) исходно и после бронходилатационной пробы были зимой. Такую же динамику демонстрировал и показатель форсированной жизненной емкости легких (ФЖЕЛ). Однако, согласно литературным данным, спирометрические показатели у пациентов с БОЗ бывают лучше в летний период и ухудшаются в осенне-зимний период. Ухудшение течения БОЗ осенью и зимой обусловлено климатическими особенностями (холодная погода) и большой распространенностью различных вирусных заболеваний, на фоне которых значительно увеличивается риск развития обострений БОЗ. Как и снижение АД, максимальное улучшение показателей спирометрии после годичного наблюдения может быть объяснено обучением пациента, проведением им самоконтроля пиковой скорости выдоха и возможностью связаться с врачом даже при небольших изменениях, своевременно выявляемых при регулярной пикфлоуметрии. Это подтверждается и литературными данными. В различных исследованиях показано, что максимальная эффективность лечения пациентов с БОЗ отмечена при применении комплексного подхода, заключающегося в обучении пациентов, самоконтроле, регулярных общениях с врачом и наличии персонального плана лечения, так как это повышает приверженность больного лечению [13]. Этот факт подтверждается и при оценке пациентами своего самочувствия с помощью ВАШ. Субъективно пациенты считали, что состояние их здоровья весной достоверно хуже, чем летом, а наилучшее самочувствие отмечали осенью и зимой (рис. 7), когда регистрировались минимальные значения АД и наилучшие результаты спирометрии.8-5-6-7.jpg
Из показателей биохимического анализа крови наблюдались достоверные изменения уровня креатинина, калия, натрия и глюкозы в плазме крови, а также скорости клубочковой фильтрации (СКФ), рассчитанной по MDRD-формуле (табл. 1). Наблюдаемое в летний период повышение концентрации натрия в сыворотке крови, сопровождающееся повышением уровня креатинина и снижением СКФ, соответствует адаптивной реакции организма на повышение температуры. В исследованиях показано, что при наступлении жары усиливается выработка альдостерона и антидиуретического гормона (вазопрессина) для предотвращения обезвоживания организма. Под их влиянием уменьшается почечный кровоток, что приводит к снижению СКФ и, соответственно, повышению уровня креатинина, а также увеличению реабсорбции натрия в почечных канальцах. К сожалению, измерение концентрации вазопрессина в крови трудновыполнимо. Об уровне вазопрессина можно достоверно судить по плазменной концентрации копептина, представляющего собой C-терминальный фрагмент провазопрессина (CT-proAVP). Корреляция между содержанием копептина и вазопрессина в плазме крови составляет 0,78 (p<0,0001) [14]. Нормальные значения копептина составляют 3,1–7,8 пмоль/л. Увеличение копептина в плазме крови наблюдается у больных АГ, сердечной недостаточностью и сопровождается повышением риска развития сердечно-сосудистых осложнений, метаболического синдрома и СД независимо от других факторов риска. Также увеличение содержания копептина в сыворотке крови выявлялось у пациентов с обострением ХОБЛ и имело большее прогностическое значение, чем клинические показатели, в том числе С-реактивный белок и прокальцитонин. У наших пациентов исходно уровень копептина весной составил 8,5 [6,3; 12,7] пмоль/л и в дальнейшем достоверно не изменился, хотя наблюдались его увеличение в летние месяцы до 9,1 [6,5; 12,6] пмоль/л, снижение осенью до 8,3 [6,8; 15,0] пмоль/л с последующим повторным повышением в период холодов до 9,0 [5,7; 11,9] пмоль/л. Несмотря на отсутствие достоверного повышения уровня копептина, его величина исходно превышала нормальные значения у 42% пациентов, а летом их число достоверно возросло до 68% (р=0,05). Клиническая значимость повышения уровня копептина у наших пациентов в летнее время подтверждается описанным ранее повышением концентрации натрия и уровня креатинина в сыворотке крови, снижением СКФ. Повышение уровня копептина также могло быть одной из причин отсутствия снижения АД у наших пациентов в летний период, так как увеличение активности вазопрессина не только приводит к задержке натрия и жидкости, но и стимулирует сокращение гладких мышц артерий, что ведет к повышению АД. При более низкой температуре воздуха осенью и зимой число пациентов с повышенным уровнем копептина снизилось и составило 58%. При определении уровня интерлейкинов-1b, 5, 6, 10, а также интерферона g и фактора некроза опухоли a достоверной динамики про- и противовоспалительных цитокинов не отмечено.

8-t1-2.jpg

Для оценки состояния эндотелиальной дисфункции исследовалось количество ЭПК и ЭМЧ (CD31+ и CD62+). Максимальное количество ЭМЧ наблюдалось в летнее время, однако различия не достигли критериев достоверности, видимо, вследствие большого разброса этого показателя внутри группы (табл. 2). Количество ЭПК летом было достоверно большим (р<0,05) по сравнению с остальными периодами года, и возрастание их количества в теплую погоду отражает увеличение выраженности эндотелиальной дисфункции (см. табл. 2).
Заключение
В период весны 2012 г. – зимы 2013 г. в Центральном регионе РФ не наблюдалось аномальной летней жары и аномально низких температур зимой. На этом фоне у пациентов с АГ, в том числе в сочетании с обструктивными заболеваниями легких, достоверного изменения показателей АД и ЧСС летом по сравнению с весной не зарегистрировано. Однако наибольшие величины АД наблюдались в летне-осенний период, что может быть ассоциировано с достоверным увеличением числа пациентов с повышенным уровнем копептина, приведшим к снижению СКФ и увеличению концентрации натрия в плазме крови. Повышение среднесуточной температуры воздуха в летний период сопровождалось достоверным увеличением числа желудочковых экстрасистол. При оценке эндотелиальной дисфункции показано достоверное ее ухудшение на фоне жаркой погоды. У пациентов с сопутствующими БОЗ спирометрические показатели были достоверно лучше в зимний период, наибольшее снижение АД и наилучшая оценка своего самочувствия по шкале ВАШ также наблюдались зимой, что может быть обусловлено обучением пациентов и годичным регулярным наблюдением.
Ограничением исследования явились естественные климатические условия, наблюдавшиеся в период весны 2012 г. – зимы 2013 г. в Центральном регионе РФ. В этот период не наблюдалось аномальной летней жары и аномально низких температур зимой.
Список исп. литературыСкрыть список
1. IPCC (2007) IPCC Fourth Assessment Report: Climate Change 2007. http://www.ipcc.ch/publications_and_data/ar4/syr/en/contents.html
2. Saez M, Sunyer J, Castellsague J, Murill C. Relationship between weather temperature and mortality: A time series analysis approach in Barcelona. Int J Epidemiol 1995; 24: 576–82.
3. Shen T, Howe HL, Alo C, Moolenaar RL. Towards a broader definition of heat-related death: Comparison of mortality estimates from total death differentials during the July 1995 heat wave in Chicago, Illinois. Am J Forensic Med Pathol 1998; 19: 113–8.
4. Donaldson GC, Keatinge WR, Nayha S. Changes in summer temperature and heat-related mortality since 1971 in North Carolina, South Finland, and Southeast England. Environ Res 2003; 91: 1–7.
5. Rey G, Jougla E, Fouillet A et al. The impact of major heat waves on all-cause and cause-specific mortality in France from 1971 to 2003. Int Arch Occup Environ Health 2007; 80: 615–26.
6. Martens WJM. Climate change, thermal stress and mortality changes. Soc Sci Med 1998; 46: 331–4.
7. Basu R, Samet JM. Relation between elevated ambient temperature and mortality: A review of the epidemiologic evidence. Epidemiol Rev 2002; 24: 190–202.
8. Alfésio LF, Zanobetti A, Schwartz J. The effect of weather on respiratory and cardiovascular deaths in 12 U.S. cities. Environ Health Perspect 2002; 110: 859–63.
9. Keatinge WR, Donaldson GC. The impact of global warming on health and mortality. Southern Med J 2004; 97: 1093–9.
10. Donaldson GC, Tchernjavskii VE, Ermakov SP et al. Winter mortality and cold stress in Yekaterinburg, Russia: Interview survey. BMJ 1998; 316: 514–8.
11. Диагностика и лечение артериальной гипертензии. Российские рекомендации (четвертый пересмотр). Системные гипертензии. 2010; 3: 3–25.
12. Global strategy for the diagnosis, management, and prevention of chronic obstructive pulmonary disease Global Initiative for Chronic Obstructive Lung Disease (GOLD) 2013. http://www.goldcopd.org/
13. Global strategy for asthma management and prevention, Global Initiative for Asthma (GINA) 2012. http://www.ginasthma.org/
14. Morgenthaler NG, Struck J, Alonso C, Bergmann A. Assay for the measurement of copeptin, a stable peptide derived from the precursor of vasopressin. Clin Chem 2006; 52 (1): 112–9.
Количество просмотров: 1181
Предыдущая статьяСовременные возможности медикаментозной терапии артериальной гипертензии. Место кандесартана
Следующая статьяСравнительный анализ терапии «типичной практикой» и фиксированной комбинацией периндоприла аргинина и индапамида у пациентов с артериальной гипертонией и нарушением функции почек

Поделиться ссылкой на выделенное

Прямой эфир