Выбор анальгетика при боли в спине сквозь призму лекарственной безопасности и коморбидности: в фокусе – флупиртин

Неврология и ревматология №09 2017 - Выбор анальгетика при боли в спине сквозь призму лекарственной безопасности и коморбидности: в фокусе – флупиртин

Номера страниц в выпуске:80-87
Для цитированияСкрыть список
Д.И.Трухан. Выбор анальгетика при боли в спине сквозь призму лекарственной безопасности и коморбидности: в фокусе – флупиртин. Consilium Medicum. Неврология и ревматология. (Прил.) 2017; №09 : 80-87
В настоящее время к важным составляющим рациональной фармакотерапии [1] относятся лекарственная 
безопасность и необходимость учитывать имеющуюся у пациента сопутствующую патологию (коморбидность) [3, 4].
Лекарственная безопасность является одним из приоритетных направлений современной медицины и фармации. Активный сбор информации о побочных реакциях лекарственных препаратов и разработка программ по мониторингу безопасности лекарственных средств были инициированы талидомидовой трагедией в 1960-х годах. Несмотря на существующую под эгидой Всемирной организации здравоохранения международную программу мониторинга лекарств, начало XXI в. ознаменовалось двумя крупными «провалами» лекарственных препаратов: церивастатина и рофекоксиба. И это далеко не единственные негативные примеры последнего десятилетия [2].

Коморбидность (лат. со – вместе + morbus – болезнь) – наличие дополнительной клинической картины, которая уже существует или может появиться самостоятельно, помимо текущего заболевания, и всегда отличается от него. Эта проблема в последнее десятилетие широко изучается в различных аспектах у разных категорий пациентов. К основным причинам коморбидности относятся: анатомическая близость пораженных болезнью органов; единый патогенетический механизм нескольких болезней; временная причинно-следственная связь между болезнями; одна болезнь как осложнение другой; болезнь как осложнение лекарственной терапии другой болезни [2–4].
Боль в туловище и конечностях невисцеральной этиологии является ведущим симптомокомплексом дорсопатии – группы заболеваний костно-мышечной системы и соединительной ткани [5, 6].
Термин «дорсопатия» образован от латинского слова dorsum – спина, хребет и греческого pathos – страдание, болезнь, т.е. дорсопатия – заболевание позвоноч­ника.
По Международной классификации болезней 10-го пересмотра дорсопатии делятся на:
• деформирующие дорсопатии, вызванные деформацией позвоночника, дегенерацией межпозвоночных дисков без их протрузии, смещением позвонков;
• дорсопатии при дегенерации межпозвоночных дисков с протрузиями, сопровождающиеся болевыми синдромами;
• симпаталгические синдромы;
• дорсалгии.
Боль в спине (дорсалгия) беспокоит в разные периоды жизни подавляющее большинство людей, занимая по распространенности 2-е место после простудных заболеваний. Дорсалгия – один из наиболее распространенных клинических синдромов, с которым в повседневной практике сталкиваются терапевты и врачи общей практики, неврологи, ревматологи, травматологи и другие специалисты [7–9].
По данным международных исследований, при обследовании случайных выборок взрослых людей 19–43% из них испытывали боль в спине в течение последнего месяца, 27–65% – в течение последнего года и 59–84% страдали от болей в спине хотя бы раз в жизни [8, 10].
Дорсалгия является одной из наиболее частых причин нетрудоспособности людей в возрасте 40–60 лет. В большинстве случаев эпизоды болей в спине носят неспецифический характер, локализуются в пояснично-крестцовой области и при адекватной терапии регрессируют в течение 1 мес у 80–90% больных. Однако у части пациентов болевой синдром сохраняется в течение длительного времени, приводя к инвалидизации [5, 11].
14-1.jpg
Риск возникновения болей в спине зависит от антропометрического статуса (рост, телосложение), разницы длины ног, изменений осанки в виде усиления кифоза, лордоза, умеренного сколиоза, пола (женщины болеют чаще). Среди других факторов риска возникновения боли в спине можно отметить: возраст; тяжелый физический труд (особенно сопровождающийся длительными статическими нагрузками, поворотами туловища, подъемом тяжестей и вибрацией); психосоциальные аспекты (монотонная работа, неудовлетворительные условия труда); депрессия, ожирение [12].
Ведущий симптом при дорсалгиях – появление выраженной боли, связанной с раздражением нервных окончаний, расположенных в мягких тканях позвоночника. Источниками болевой импульсации при болях в спине являются: мышцы, связки, фасции; фасеточные суставы; нервы и спинномозговые узлы; межпозвоночный диск, позвонки, твердая мозговая оболочка.
Необходимо помнить, что боль в спине бывает первичной, связанной с дегенеративными изменениями позвоночных структур, и вторичной, обусловленной другими патологическими состояниями. На протяжении десятилетий в отечественной практике универсальным методом диагностики дорсопатий считалось рентгенографическое исследование. В последние годы широкое распространение получили методы спондилографии, компьютерной и магнитно-резонансной томографии. Однако следует отметить, что выявляемые дегенеративно-дистрофические изменения в позвоночнике не всегда коррелируют с клиническими проявлениями болезни и часто встречаются у пациентов, не страдающих болью в спине.
В зависимости от причины болей в спине выделяют вертеброгенные (патогенетически связанные с изменениями позвоночника) и невертеброгенные скелетно-мышечные болевые синдромы. Болевой синдром, связанный с вертеброгенными нарушениями, возникает при смещении (спондилолистезе) и нестабильности структур позвоночника, артропатическом синдроме при дегенеративном поражении дугоотростчатых и реберно-поперечных суставов. Поражения позвоночного столба являются причиной практически 1/2 всех неврологических синдромов [7, 8, 13].
В зависимости от того, какие структуры позвоночного столба вовлекаются в процесс в каждом конкретном случае, в клинической картине преобладают либо компрессионные, либо рефлекторные синдромы.
К характерным особенностям компрессионных вертеброгенных синдромов относятся: 
• боли в позвоночнике с иррадиацией в конечность, вплоть до пальцев кисти или стопы;
• распространение болевых ощущений по ходу сдавливаемого нерва;
• усиление боли при движении в позвоночнике, при кашле, чиханье, натуживании;
• болевые ощущения чаще всего сопровождаются неврологическими нарушениями различной тяжести – появление симптомов выпадения функции компримированных (сжатых) корешков: нарушение чувствительности, гипотрофия мышц, снижение сухожильных рефлексов.
Рефлекторные вертеброгенные синдромы возникают в результате раздражения различных структур позвоночника, которые имеют мощную сенсорную иннервацию. 
К характерным для рефлекторных вертеброгенных синдромов особенностям относятся:
• локальные, тупые, глубокие боли, без иррадиации;
• усиление боли при нагрузке на спазмированную мышцу, ее глубокой пальпации или растяжении;
• отсутствие симптомов выпадения.
Миогенные боли могут формироваться как под влиянием вертеброгенных, так и невертеброгенных изменений. Миофасциальный синдром (хронический болевой синдром от одной или нескольких групп мышц) часто отмечается при дорсопатиях [5]. Основой формирования миофасциального болевого синдрома (МФБС) является миофасциальная дисфункция, которая определяется как нарушения функции той или иной мышцы, возникающие в связи с ее перегрузкой и проявляющиеся мышечным спазмом, наличием в напряженных мышцах болезненных мышечных уплотнений или локальных мышечных гипертонусов и триггерных точек [14, 15].
МФБС занимает одно из ведущих мест среди основных болевых синдромов в общемедицинской практике. Выделяют «большие» и «малые» диагностические критерии МФБС. К «большим» обязательным критериям относятся:
1) жалобы на локальную или региональную боль;
2) ограничение объема движений;
3) пальпируемый «тугой» тяж в пораженной мышце;
4) наличие в пределах «тугого» тяжа участка повышенной чувствительности (триггерная точка);
5) характерная для данной пораженной мышцы зона отраженной боли.
Дополняет диагностику наличие одного из трех «малых» критериев:
1) уменьшение боли при растяжении пораженной мышцы;
2) воспроизводимость боли при стимуляции триггерной точки;
3) вздрагивание при пальпации триггерной точки пораженной мышцы [15–17].
Наиболее популярными лекарственными средствами, применяемыми в качестве анальгетиков, особенно когда боль является следствием повреждения или воспаления тканей при дегенеративных или воспалительных заболеваниях опорно-двигательного аппарата, являются нестероидные противовоспалительные препараты (НПВП) [18, 19].
К основным терапевтическим эффектам НПВП относятся: противовоспалительный, обезболивающий, жаропонижающий. Показаниями к назначению НПВП являются боль, лихорадка, воспалительные процессы различной природы, склонность к развитию тромбозов (ацетилсалициловая кислота) [20, 21].
Ежедневно в мире свыше 30 млн человек употребляют НПВП, в течение года число принимающих НПВП составляет более 300 млн человек, при этом лишь каждый 3-й пациент принимает НПВП по назначению врача. В конце ХХ в. и в начале века нынешнего отмечается тенденция к увеличению потребления НПВП в 2–3 раза каждые 10 лет [20, 21]. 
В значительной мере широкому распространению приема НПВП способствуют увеличение доли лиц пожилого и старческого возраста в большинстве стран мира и, соответственно, увеличение распространенности заболеваний опорно-двигательного аппарата с увеличением возраста пациентов [21, 22].
Однако при использовании НПВП, относящихся к числу наиболее распространенных лекарственных препаратов, тесно переплетаются лекарственная безопасность и коморбидность. Так, к сожалению, наряду с высокой фармакотерапевтической эффективностью по основным показаниям с приемом НПВП ассоциируется целый спектр различных, иногда фатальных осложнений. Так, на долю НПВП приходится 20–25% всех зарегистрированных случаев лекарственной болезни (побочного действия лекарственных препаратов). От осложнений, обусловленных приемом НПВП, ежегодно в Великобритании умирают до 2 тыс. пациентов, в США с употреблением НПВП связано 16,5 тыс. случаев смерти в год и 107 тыс. госпитализаций [21–26].
Неблагоприятные побочные эффекты характерны практически для всех представителей группы НПВП (с разной частотой) независимо от их химического строения, лекарственной формы и способа введения. Данная проблема актуальна не только в медицинском, но и в социально-экономическом аспекте, значимо увеличивая количество госпитализаций и летальных исходов, о чем свидетельствуют данные многочисленных эпидемиологических исследований [27, 28].
Побочные эффекты НПВП являются класс-специфическими, характерными для всех представителей этой группы лекарственных препаратов, и определяются их основным фармакологическим действием – блокадой фермента циклооксигеназы (ЦОГ). Анальгетическое и противовоспалительное действие НПВП обусловлено подавлением функции «индуцируемой» формы данного фермента ЦОГ 2-го типа (ЦОГ-2), который отвечает за гиперпродукцию простагландинов – важнейших медиаторов боли и воспаления в зоне патологического процесса. Факторы риска осложнений, связанных с приемом НПВП, представлены в таблице.
Неселективные ингибиторы ЦОГ-1 и ЦОГ-2 (индометацин, диклофенак, кеторолак и др.), оказывая противовоспалительный и обезболивающий эффекты, обладают рядом нежелательных побочных реакций со стороны желудочно-кишечного тракта (ЖКТ). Термин «НПВП-гастропатия» (NSAID-gastropathy) был предложен в 1986 г. для дифференциации специфического поражения слизистой оболочки желудка, возникающего при длительном употреблении НПВП, от классической язвенной болезни [29, 30].
Данным термином принято обозначать специфическую патологию верхних отделов ЖКТ, которая возникает в результате системного негативного воздействия НПВП и проявляет себя не только диспепсией и эпигастральной болью, но и развитием эрозий слизистой оболочки, язвами и «гастроинтестинальными катастрофами» (кровотечениями и перфорацией). В отличие от классической язвенной болезни НПВП-гастропатия чаще поражает не двенадцатиперстную кишку, а верхний отдел ЖКТ и обычно развивается у пожилых, а не у молодых больных [29, 31, 32].
В реальной клинической практике приходится сталкиваться не только с поражением верхних отделов ЖКТ, но и с энтеропатией. По данным аутопсий, поражение слизистой кишечника отмечается у 8,6% больных, принимавших НПВП, против 0,6% у больных, не принимавших НПВП [33].

 Ведущими факторами риска повреждения ЖКТ при назначении НПВП являются: 
• женский пол;
• возраст старше 65 лет; 
• язвенная болезнь (пептическая язва) и ее осложнения в анамнезе;
• высокие дозы НПВП;
• одновременный прием нескольких НПВП или НПВП с ацетилсалициловой кислотой или другим антиагрегантом;
• наличие заболевания, требующего длительного приема НПВП;
• сопутствующая терапия глюкокортикостероидными гормонами, иммунодепрессантами, антикоагулянтами;
• наличие Helicobacter pylori;
• семейный язвенный анамнез [34, 35].
Рекомендации Американской коллегии гастроэнтерологов к факторам риска дополнительно относят: начальный период приема НПВП (первые 1–2 нед); прием препаратов натощак (до еды); употребление алкоголя, курение, сопутствующие сердечно-сосудистые заболевания [36].
Существенно увеличивает вероятность развития НПВП-индуцированного поражения ЖКТ наличие у пациента нескольких факторов риска.
Стратификация факторов риска подразделяет пациентов на 3 группы:
1) высокого риска – имеющие осложнения язвенной болезни в анамнезе, особенно недавние, а также имеющие 3 и более факторов риска; 
2) среднего/умеренного риска – 1–2 фактора риска; 
3) низкого риска – отсутствие факторов риска [37].
Лицам без факторов риска (низкий риск) профилактические назначения не требуются. Пациентам, которые могут быть отнесены к группе умеренного риска, рекомендуется протекторная терапия – ингибиторы протонной помпы (ИПП) или ребамипид [38, 39]. Пациентам, которые относятся к группе высокого риска, по возможности лучше избегать приема НПВП. Если же противовоспалительная терапия необходима, ее следует назначать с максимальной осторожностью: минимальная доза на минимальный период, селективные ЦОГ-2 с одновременным курсом протекторной терапии [40–42].
Однако эта рекомендация не решает все вопросы, связанные с коморбидностью и лекарственной безопасностью. Так, исследование, проведенное датскими учеными, результаты которого были доложены на научной сессии Американской кардиологической ассоциации и опубликованы на ее сайте [43], продемонстрировало, что ИПП оказались ассоциированы с повышенным риском развития у пациентов ишемического инсульта (в среднем на 21%). А результаты продольного наблюдательного когортного исследования, проведенного американскими учеными и включавшего более 349 тыс. пациентов, показали увеличение риска смертности от всех причин на 25% при приеме ИПП по сравнению с лекарственными средствами сходного действия – блокаторами Н2-гистаминовых рецепторов [44].
Селективные ингибиторы ЦОГ-2 являются менее агрессивными по отношению к ЖКТ по сравнению с неселективными ингибиторами ЦОГ-1 и ЦОГ-2 [42], однако кардиологический профиль безопасности селективных ингибиторов ЦОГ-2 оказался далеко не безупречен, что наглядно продемонстрировал рофекоксиб [45]. Установлено, что НПВП повышают агрегацию тромбоцитов, увеличивают задержку натрия и воды, что повышает артериальное давление и потенцирует сердечную недостаточность, причем селективные ингибиторы ЦОГ-2 оказывают эти эффекты в большей степени, чем неселективные НПВП [37, 46, 47]. Негативные эффекты селективных ЦОГ-2 НПВП на агрегацию тромбоцитов устраняются сочетанием с клопидогрелом или малыми дозами ацетилсалициловой кислоты (однако подобная комбинация требует дополнительного назначения ИПП).
В масштабном популяционном исследовании отмечено, что селективные ингибиторы ЦОГ-2 (во всех дозировках) и неселективные НПВП (в высоких дозах) увеличивают смертность у пациентов с повторным инфарктом миокарда [48]. В метаанализе, включавшем 31 исследование и более 116 тыс. пациентов [49], было показано увеличение риска сердечно-сосудистой смерти на фоне приема НПВП, причем как селективных (эторикоксиб – 4,07), так и неселективных (диклофенак – 3,98).
НПВП (селективные и неселективные) не рекомендованы к применению при хронической сердечной недостаточности (ХСН) cо сниженной фракцией выброса левого желудочка. Особенно неблагоприятно использование НПВП у больных с ХСН, находящихся на лечении ингибиторами ангиотензинпревращающего фермента, диуретиками и Альдактоном. Кроме этого, применение НПВП опасно в период декомпенсации и гипергидратации, что чревато ухудшением клинического состояния и задержкой жидкости, вплоть до развития отека легких [50].
В клинических рекомендациях «Рациональное применение нестероидных противовоспалительных препаратов в клинической практике» не рекомендуется назначать системные НПВП у пациентов, перенесших инфаркт миокарда, ишемический инсульт или имеющих клинически выраженную ишемическую болезнь сердца [28].
Таким образом, у пациентов с болью в спине при наличии высокого риска сердечно-сосудистых и гастроэнтерологических заболеваний возникает вопрос о проведении альтернативной анальгетической терапии – столь же эффективной и более безопасной.
Принципиально новой группой препаратов для терапии болевых синдромов, в том числе боли в спине, являются селективные активаторы нейрональных калиевых каналов – Selective Neuronal Potassium Channel Opener (SNEPCO) [51–59]. Представителем этой группы лекарственных средств является флупиртин – не­опиоидный анальгетик центрального действия, не обладающий жаропонижающим и противовоспалительным свойствами, но у которого дополнительно присутствует антиспастическое действие на поперечно-полосатую мускулатуру.
Флупиртин впервые был одобрен к применению в Германии в 1980-х годах. По химической структуре флупиртин относится к производным триаминопиридинов [13].
Результаты экспериментальных исследований показали, что в основе действия флупиртина лежит активация потенциалнезависимых нейрональных калиевых каналов, ведущая к стабилизации мембранного потенциала нейрона. Установлено, что влияние на ток ионов калия опосредовано воздействием препарата на систему регуляторного  G-белка [60, 61]. В качестве одного из ведущих механизмов действия флупиртина рассматривается его способность снижать активность N-метил-D-аспартат (NMDA)-рецепторов, следствием чего являются замедление поступления ионов кальция в клетку и снижение его внутриклеточной концентрации. В результате непрямого функционального антагонизма флупиртина с NMDA-рецепторами происходит угнетение возбуждения нейрона в ответ на ноцицептивные стимулы (аналгезия). В конечном итоге нарушается формирование ноцицептивной сенситизации и феномена wind-up – увеличения нейронального ответа на повторные болевые стимулы. Этот феномен, соответственно, предотвращает усиление боли и трансформацию ее в хроническую форму, а при уже имеющемся хроническом болевом синдроме способствует его уменьшению [62, 63].
Снижение мышечного тонуса может быть опосредовано блокадой передачи возбуждения на мотонейроны и вставочные/промежуточные нейроны. В связи с этим нормализация повышенного мышечного тонуса происходит только в области боли, не вызывая снижения мышечной силы [62, 64]. Кроме того, миорелаксируюший эффект может быть связан со стимуляцией ГАМК-рецепторов [63, 65].
Таким образом, механизм действия флупиртина существенно отличается от НПВП и опиоидных анальгетиков, что позволяет рассматривать его в качестве представителя нового класса анальгетиков с определенными потенциальными терапевтическими преимуществами [66–68], которые могут быть востребованы при лечении многих болезненных состояний, в том числе и при боли в спине.
При пероральном приеме флупиртин практически полностью всасывается в ЖКТ (до 90%), 75% принятой дозы метаболизируется в печени с образованием активного метаболита М1 и биологически неактивного метаболита М2. М1 [2-амино-3-ацетамино-6-(4-фтор)-бензиламинопиридин] образуется в результате гидролиза уретановой структуры и последующего ацетилирования. Анальгетическая активность флупиртина на 25% обусловлена этим метаболитом. Период полувыведения препарата составляет 8,5–10,7 ч, что обеспечивает достаточное анальгетическое действие. У лиц старше 65 лет наблюдается увеличение периода полувыведения (до 14 ч при однократном приеме и до 18,6 ч при приеме в течение 12 дней) и максимальной концентрации препарата в крови, в 2–2,5 раза превышающей концентрацию у молодых больных.
Эффективность флупиртина показана в многочисленных сравнительных плацебо-контролируемых исследованиях при лечении боли в спине, а также послеоперационной боли, головной боли напряжения, мигрени и зубной боли [69, 70]. Эффективность флупиртина при лечении пациентов с дорсопатией/дорсалгией продемонстрирована и в целом ряде российских исследований [52, 71–75].
У пациентов с дегенеративными заболеваниями позвоночника и МФБС флупиртин оказывает выраженный обезболивающий эффект, а также уменьшает исходно повышенный мышечный тонус [70]. Объединенный анализ данных из 8 контролируемых клинических исследований с участием пациентов, страдающих от острой/хронической боли в мышцах, эффективность флупиртина превосходила достоверно плацебо при хорошем профиле его переносимости [59].
Двойной терапевтический эффект флупиртина (анальгетический + миорелаксирующий) особенно эффективен при лечении болевого микст-синдрома (рефлекторного вертеброгенного синдрома и сопутствующего МФБС) при дорсопатии/дорсалгии. В отличие от традиционных миорелаксантов флупиртин снимает региональный мышечный спазм, связанный с болью, при этом не влияет на общую мышечную силу, т.е. не способствует развитию у больных мышечной слабости [63].
В сравнительных исследованиях с диклофенаком флупиртин оказывал сравнимый [76] или превосходящий [77] анальгетический эффект. При этом флупиртин достоверно лучше переносился пациентами: реже отмечались изжога, изменения вкуса, головокружение [76]; исследователи в целом отметили хорошую желудочно-кишечную и общую переносимость пациентами препарата [77].
Анальгетическая эффективность флупиртина (100 мг 
3 раза в сутки) при острой боли в спине была сопоставима с анальгетической эффективностью трамадола (50 мг 3 раза в сутки). В исследовании китайских ученых интенсивность боли в группе флупиртина снизилась с 6,8 до 2,8 балла по визуальной аналоговой шкале (ВАШ) через 5–7 дней терапии, а в группе трамадола – с 6,9 до 3,0 балла по ВАШ за тот же временной промежуток [78]. В немецком исследовании SUPREME [79] также сравнивалась анальгетическая эффективность флупиртина, трамадола и плацебо. Флупиртин был статистически достоверно эффективнее плацебо и сопоставим по эффективности с трамадолом. Доли пациентов с уменьшением боли более чем на 30% и более чем на 50% в группе флупиртина были сопоставимы с теми же показателями в группе трамадола и статистически значимо превосходили эти показатели в группе плацебо. При этом по степени безопасности флупиртин превосходил трамадол [75].
Флупиртин не оказывает влияния на ЦОГ-1 и ЦОГ-2, вследствие чего не вызывает побочных эффектов со стороны ЖКТ и кардиоваскулярных осложнений, характерных для НПВП [80]. Кроме этого, флупиртин не влияет на  К+-каналы в миокарде (отсутствие дополнительных негативных кардиальных побочных эффектов) и на опиоидные механизмы (отсутствие зависимости, эйфории и привыкания), не имеет сродства к NMDA-рецепторам (отсутствие психотропных побочных эффектов), не связывается с бензодиазепиновыми рецепторами (отсутствие зависимости и привыкания, седативного эффекта) [81, 82].
Флупиртин не оказывает влияния на параметры системной гемодинамики, сердечную деятельность и коагуляционные параметры крови [52, 67, 83]. В экспериментальных и клинических исследованиях не было отмечено и отрицательного действия флупиртина на функциональное состояние почек [83]. Флупиртин рассматривается в качестве эффективного альтернативного анальгетика у пациентов с гиперчувствительностью к НПВП (гиперсенситивной реакцией) [84].
В соответствии с инструкцией флупиртина, наличие у пациента коморбидной патологии (заболеваний ЖКТ и сердечно-сосудистой системы) не считается противопоказанием для назначения флупиртина. К противопоказаниям к применению флупиртина относятся печеночная недостаточность с явлениями энцефалопатии, холестаз, тяжелая миастения, хронический алкоголизм, беременность, детский и подростковый возраст до 18 лет, повышенная чувствительность к флупиртину [85].
В рекомендациях Европейского медицинского агентства (ЕМА) отмечается, что не было зарегистрировано развития ни одного случая острой печеночной недостаточности у пациентов, которые принимали флупиртин в течение 2 нед или менее. Однако эксперты ЕМА приняли решение ограничить непрерывный курс использования препарата до 2 нед. Они также указали на необходимость учета заболеваний гепатобилиарной системы и ограничения совместного применения потенциально гепатотоксичных препаратов. Было рекомендовано проводить регулярный контроль уровня аланинаминотрансферазы как наиболее простого и ценного показателя негативного влияния препарата на печень [81, 82].
Анализ долгосрочного лечения пациентов с хронической болью от 7 мес до 22 лет подтверждает его высокую эффективность и переносимость. Флупиртин-ассоциированная гепатотоксичность относится к крайне редким событиям [86]. Как свидетельствуют результаты проведенных в последние годы исследований, гепатотоксичность флупиртина может быть ассоциирована с относительно нечасто встречающимся полиморфизмом HLA-DRB1-генотипов [87].
Одним из основных вопросов рациональной фармакотерапии является вопрос выбора между оригинальным препаратом и генериком. Целью генериковых лекарственных препаратов является не замена или вытеснение оригинальных препаратов с фармацевтического рынка, а повышение доступности лекарственного обеспечения для всех слоев населения [88, 89]. Комплаентность больных терапии обратно пропорциональна стоимости лечения, т.е. чем доступнее терапия, тем выше приверженность пациента лечению [90].
Российский генерический препарат флупиртина Нолодатак® (АО «Акрихин», Россия) соответствует всем требованиям, предъявляемым к качественным генерическим препаратам [1, 2]. Препарат биоэквивалентен оригинальному флупиртину (капсулы 100 мг – «Плива Краков, Фармацевтический завод А.О.», Польша); в производстве препарата 
Нолодатак® по стандартам Good Manufacturing Practice использована европейская субстанция компании «Ролабо Аутсорсинг С.Л.» (Испания) [51, 54].
Нолодатак® выпускается в капсулах по 100 мг. Применяют препарат Нолодатак® по 100 мг (1 капсула), не разжевывая и запивая небольшим количеством жидкости (100 мл) 3–4 раза в день с равными интервалами между приемами. При выраженных болях – по 2 капсулы 3 раза в день. Максимальная суточная доза не должна превышать 600 мг (что соответствует 6 капсулам). Продолжительность лечения не должна превышать 2 нед.
Наличие в арсенале практического врача эффективного и безопасного анальгетика Нолодатак® позволяет проводить полноценную терапию боли. Флупиртин (Нолодатак®) выгодно отличается от НПВП и опиоидных анальгетиков сочетанием болеутоляющего и миорелаксирующего свойств, отсутствием лекарственных взаимодействий и серьезных побочных эффектов, что позволяет использовать препарат для лечения болевого синдрома у пациентов с коморбидной соматической патологией.
Появление на российском фармацевтическом рынке отечественного бренд-генерика флупиртина – препарата Нолодатак® повышает доступность эффективной и безопасной терапии боли в спине и болевого синдрома другой локализации у пациентов с сопутствующими гастроэнтерологическими и кардиологическими заболеваниями.



Список исп. литературыСкрыть список
1. Трухан Д.И. Выбор лекарственного препарата с позиций рациональной фармакотерапии. Consilium Medicum. 2013; 11: 45–9. / Trukhan D.I. Vybor lekarstvennogo preparata s pozitsii ratsional'noi farmakoterapii. Consilium Medicum. 2013; 11: 45–9. [in Russian]
2. Трухан Д.И. Рациональная фармакотерапия в кардиологии сквозь призму коморбидности и лекарственной безопасности. Справочник поликлинического врача. 2015; 1: 26–31. / Trukhan D.I. Ratsional'naia farmakoterapiia v kardiologii skvoz' prizmu komorbidnosti i lekarstvennoi bezopasnosti. Handbook for Practitioners Doctors. 2015; 1: 26–31. [in Russian]
3. Лазебник Л.Б. Полиморбидность и старение. Новости медицины и фармации. 2007; 1 (205). URL: http://archive.today/smbi / Lazebnik L.B. Polimorbidnost' i starenie. Novosti meditsiny i farmatsii. 2007; 1 (205). URL: http://archive.today/smbi [in Russian]
4. Белялов Ф.И. Двенадцать тезисов коморбидности. Клин. медицина. 2009; 12: 69–71. / Belialov F.I. Dvenadtsat' tezisov komorbidnosti. Klin. meditsina. 2009; 12: 69–71. [in Russian]
5. Цурко В.В. Дорсопатия у пожилых: патобиология и комплексная терапия в клинической практике. Терапевт. арх. 2012; 10: 119–24. / Tsurko V.V. Dorsopatiia u pozhilykh: patobiologiia i kompleksnaia terapiia v klinicheskoi praktike. Terapevt. arkh. 2012; 10: 119–24. [in Russian]
6. Котова О.В., Воробьева О.В. Остеохондроз как причина дорсопатии. Consilium Medicum (Прил. Неврология и Ревматология). 2012; 2: 80–3. / Kotova O.V., Vorob'e-
va O.V. Osteokhondroz kak prichina dorsopatii. Consilium Medicum (Suppl. Neurology and Rheumatology). 2012; 2: 80–3. [in Russian]
7. Пимонова И. Лечение дорсалгии на амбулаторно-поликлиническом этапе в городской больнице. Врач. 2010; 3: 70–3. / Pimonova I. Lechenie dorsalgii na ambulatorno-poliklinicheskom etape v gorodskoi bol'nitse. Vrach. 2010; 3: 70–3. [in Russian]
8. Бойцов И.В. Дорсопатии шейного, грудного, поясничного отделов позвоночника: особенности неврологических осложнений (обзор литературы). Справ. врача общей практики. 2013; 5: 73–8. / Boitsov I.V. Dorsopatii sheinogo, grudnogo, poiasnichnogo otdelov pozvonochnika: osobennosti nevrologicheskikh oslozhnenii (obzor literatury). Sprav. vracha obshchei praktiki. 2013; 5: 73–8. [in Russian]
9. Трухан Д.И. Дорсалгия: актуальные аспекты лечения на амбулаторно-поликлиническом этапе. Справочник поликлинического врача. 2017; 2: 78–83. / Trukhan D.I. Dorsalgia: actual aspects of treatment at the ambulatory-polyclinic stage. Handbook for Practitioners Doctors. 2017; 2: 78–83. [in Russian]
10. Манвелов Л.С., Тюрников В.М. Поясничные боли (этиология, клиника, диагностика и лечение). Рус. мед. журн. 2009; 20: 1290–4. / Manvelov L.S., Tiurnikov V.M. Poiasnichnye boli (etiologiia, klinika, diagnostika i lechenie). Rus. med. zhurn. 2009; 20: 1290–4. [in Russian]
11. Трухан Д.И. Скелетно-мышечные боли: актуальные аспекты лечения на этапе оказания первичной медико-санитарной помощи. Consilium Medicum. 2017; 19 (2): 129–35. / Trukhan D.I. Musculoskeletal pain: actual aspects of treatment at the stage of primary medical care. Consilium Medicum. 2017; 19 (2): 129–135. [in Russian]
12. Подчуфарова Е.В. Скелетно-мышечные боли в спине. РМЖ. 2005; 12: 836–40. / Podchufarova E.V. Skeletno-myshechnye boli v spine. RMZh. 2005; 12: 836–40. [in Russian]
13. Котов А.С., Елисеев Ю.В. Поясничная боль. Журн. неврологии и психиатрии им. С.С.Корсакова. 2012; 5: 90–3. / Kotov A.S., Eliseev Iu.V. Poiasnichnaia bol'. Zhurn. nevrologii i psikhiatrii im. S.S.Korsakova. 2012; 5: 90–3. [in Russian]
14. Рачин А.П., Якунин К.А., Демешко А.В. Миофасциальный болевой синдром. М.: ГЭОТАР-Медиа, 2011. / Rachin A.P., Iakunin K.A., Demeshko A.V. Miofastsial'nyi bolevoi sindrom. M.: GEOTAR-Media, 2011. [in Russian]
15. Тревелл Дж. Г., Симонс Д.Г. Миофасциальные боли. Т. 1. М.: Медицина, 1989. / Trevell Dzh. G., Simons D.G. Miofastsial'nye boli. T. 1. M.: Meditsina, 1989. [in Russian]
16. Вознесенская Т.Г. Миофасциальные болевые синдромы. Consilium Medicum. 2002; 4 (8).URL: http://con-med.ru/magazines/consilium_medicum/consilium_medicum-08-2002/ / Voznesenskaia T.G. Miofastsial'nye bolevye sindromy. Consilium Medicum. 2002; 4 (8). URL: http://con-med.ru/magazines/consilium_medicum/consilium_medicum-08-2002/ [in Russian]
17. Воробьева О.В. Скелетная мускулатура как причина локальных болевых синдромов. Consilium Medicum. 2012; 14 (2). / Vorobeva O.V. Skeletnaia muskulatura kak prichina lokal'nykh bolevykh sindromov. Consilium Medicum. 2012; 14 (2). URL: http://con-med.ru/magazines/ consilium_medicum/ consilium_medicum-02-2012/ [in Russian]
18. Насонов Е.Л., Каратеев А.Е. Применение нестероидных противовоспалительных препаратов. Клинические рекомендации. РМЖ. 2006; 25. / Nasonov E.L., Karateev A.E. Primenenie nesteroidnykh protivovospalitel'nykh preparatov. Klinicheskie rekomendatsii. RMZh. 2006; 25. URL: http://rmj.ru/articles_4309.htm [in Russian]
19. Трухан Д.И., Давыдов Е.Л. Дорсалгия: актуальные аспекты терапии на этапе оказания первичной медико-санитарной помощи. Consilium Medicum. 2015; 17 (9): 82–7. / Trukhan D.I., Davydov E.L. Dorsalgia: topical aspects of treatment at stages of primary health care. Consilium Medicum. 2015; 17 (9): 82–7. [in Russian]
20. Ревматология. Национальное руководство. Под ред. Е.Л.Насонова. М.: ГЭОТАР-Медиа, 2008. / Revmatologiia. Natsionalnoe rukovodstvo. Pod red. E.L.Nasonova. M.: GEOTAR-Media, 2008 [in Russian]
21. рациональная фармакотерапия ревматических заболеваний. руководство для
практикующих врачей. под общ. ред. в.А.насоновой, е.л.насонова. м.: литтерра,
2007. / Ratsionalnaia farmakoterapiia revmaticheskikh zabolevanii: Rukovodstvo dlia
86 CONSILIUM MEDICUM 2017 | ТОМ 19 | №9
D.I.Trukhan / Consilium Medicum. 2017; 19 (9): 80–87.
praktikuiushchikh vrachei. Pod obshch. red. V.A.Nasonovoi, E.L.Nasonova. M.: Litterra,
2007. [in Russian]
22. насонов е.л., каратеев А.е. применение нестероидных противовоспалительных
препаратов. клинические рекомендации. рус. мед. журн. 2006; 25: 1769–77. / Nasonov E.L., Karateev A.E. Primenenie nesteroidnykh protivovospalitelnykh preparatov. Klinicheskie rekomendatsii. Rus. med. zhurn. 2006; 25: 1769–77. [in Russian]
23. каратеев А.е., насонов е.л. нпвп – ассоциированная патология Жкт: реальное
состояние дел в россии. рус. мед. журн. 2006; 15: 1073–8. / Karateev A.E., Nasonov E.L. NPVP – assotsiirovannaia patologiia ZhKT: realnoe sostoianie del v Rossii. Rus.
med. zhurn. 2006; 15: 1073–8. [in Russian]
24. трухан д.и., викторова и.А. внутренние болезни. кардиология. ревматология. м.:
мед. информагентство, 2013. / Trukhan D.I., Viktorova I.A. Vnutrennie bolezni. Kardiologiia. Revmatologiia. M.: Med. informagentstvo, 2013. [in Russian]
25. верткин А.л., носова А.в., Алисов в.А., заиченко д.м. выбор нестероидных противовоспалительных препаратов для купирования болевого синдрома в клинической
практике. Consilium Medicum. 2013; 15 (8): 63–7. / Vertkin A.L., Nosova A.V., Alisov V.A.,
Zaichenko D.M. Vybor nesteroidnykh protivovospalitelnykh preparatov dlia kupirovaniia
bolevogo sindroma v klinicheskoi praktike. Consilium Medicum. 2013; 15 (8): 63–7. [in
Russian]
26. трухан д.и., Филимонов с.н., викторова и.А. клиника, диагностика и лечение основных ревматических болезней. спб.: спецлит, 2014. / Trukhan D.I., Filimonov S.N.,
Viktorova I.A. Klinika, diagnostika i lechenie osnovnykh revmaticheskikh boleznei. SPb.:
SpetsLit, 2014. [in Russian]
27. лапина т.л. Гастропатия, индуцированная нестероидными противовоспалительными препаратами: пути решения проблемы. рус. мед. журн. 2009; 2: 54–7. / Lapina T.L. Gastropatiia, indutsirovannaia nesteroidnymi protivovospalitelnymi preparatami:
puti resheniia problemy. Rus. med. zhurn. 2009; 2: 54–7. [in Russian]
28. каратеев А.е., насонов е.л., Яхно н.н. и др. клинические рекомендации «рациональное применение нестероидных противовоспалительных препаратов (нпвп) в
клинической практике». соврем. ревматология. 2015; 9 (1): 4–23. / Karateev A.E.,
Nasonov E.L., Iakhno N.N. i dr. Klinicheskie rekomendatsii «Ratsionalnoe primenenie nesteroidnykh protivovospalitelnykh preparatov (NPVP) v klinicheskoi praktike». Sovrem.
revmatologiia. 2015; 9 (1): 4–23. [in Russian]
29. Roth SH. Nonsteroidal anti-inflammatory drug gastropathy: new avenues for safety. Clin
Interv Aging 2011; 6: 125–31.
30. Roth SH. Coming to terms with nonsteroidal anti-inflammatory drug gastropathy. Drugs
2012; 72 (7): 873–9.
31. трухан д.и. выбор нестероидного противовоспалительного препарата с позиций
профилактики нпвп-гастропатии и лекарственной безопасности. Consilium Medicum. 2014; 16 (8): 14–9. / Trukhan D.I. Vybor nesteroidnogo protivovospalitelnogo preparata s pozitsii profilaktiki NPVP-gastropatii i lekarstvennoi bezopasnosti. Consilium Medicum. 2014; 16 (8): 14–9. [in Russian]
32. трухан д.и. нестероидные противовоспалительные препараты сквозь призму коморбидности и лекарственной безопасности: в фокусе – амтолметин гуацил. Consilium Medicum. 2015; 17 (2): 27–33. / Trukhan D.I. Nonsteroidal anti-inflammatory drugs
through the prism comorbidity and drug safety: in focus amtolmetin guatsil. Consilium Medicum. 2015; 17 (2): 27–33. [in Russian]
33. вялов с.с. противовоспалительная терапия и гастротоксичность: реальные возможности профилактики. рус. мед. журн. 2014; 22. / Vialov S.S. Protivovospalitelnaia
terapiia i gastrotoksichnost: realnye vozmozhnosti profilaktiki. Rus. med. zhurn. 2014; 22.
URL:http://rmj.ru/articles_9750.htm [in Russian]
34. Antman EM, Bennett JS, Daugherty A et al. Use of nonsteroidal antiinflammatory drugs.
An Update for Clinicians. A Scientific Statement from the American Heart Association. Circulation 2007; 115: 1634–42.
35. Bhatt DL, Scheiman J, Abraham NS et al. ACCF/ACG/AHA 2008 Expert Consensus Document on Reducing the Gastrointestinal Risks of Antiplatelet Therapy and NSAID Use A
Report of the American College of Cardiology Foundation Task Force on Clinical Expert
Consensus Documents. Circulation 2008; 118: 1894–909.
36. Lanza FL, Chan FK, Quigley EM. Guidelines for Prevention of NSAID-Related Ulcer Complications. Am J Gastroenterol 2009; 104: 728–38.
37. Chan FK, Abraham NS, Scheiman JM, Laine L. Management of Patients on Nonsteroidal
Anti-inflammatory Drugs: A Clinical Practice Recommendation From the First International
Working Party on Gastrointestinal and Cardiovascular Effects of Nonsteroidal Anti-inflammatory Drugs and Anti-platelet Agents. Am J Gastroenterol 2008; 103: 2908–18.
38. пахомова и.Г. новые возможности в минимизации риска нпвп-индуцированных
гастропатий. рус. мед. журн. 2014; 10: 772–6. / Pakhomova I.G. Novye vozmozhnosti v
minimizatsii riska NPVP-indutsirovannykh gastropatii. Rus. med. zhurn. 2014; 10: 772–6.
[in Russian]
39. плотникова е.Ю., Грачева т.Ю. Эрозивно-язвенные поражения желудочно-кишечного тракта и простагландины: проблемный дуэт. справочник поликлинического
врача. 2016; 4: 32–7. / Plotnikova E.Iu., Gracheva T.Iu. Erozivno-iazvennye porazheniia
zheludochno-kishechnogo trakta i prostaglandiny: problemnyi duet. Handbook for Practitioners Doctors. 2016; 4: 32–7. [in Russian]
40. Rostom A, Moayyedi P, Hunt R. Canadian Association of Gastroenterology Consensus
Group. Canadian consensus guidelines on long-term nonsteroidal anti-inflammatory drug
therapy and the need for gastroprotection: benefits versus risks. Aliment Pharmacol Ther
2009; 29 (5): 481–96.
41. Scheiman JM, Hindley CE. Strategies to optimize treatment with NSAIDs in patients at risk
for gastrointestinal and cardiovascular adverse events. Clin Ther 2010; 32 (4): 667–77.
42. каратеев А.е. что лучше для профилактики нпвп-гастропатии: коксибы или комбинация «традиционных» нпвп и гастропротектора? рус. мед. журн. 2013; 13. / Karateev A.E. Chto luchshe dlia profilaktiki NPVP-gastropatii: koksiby ili kombinatsiia «traditsionnykh» NPVP i gastroprotektora? Rus. med. zhurn. 2013; 13. URL: http://rmj.ru/articles_8770.htm [in Russian]
43. Popular heartburn medication may increase ischemic stroke risk. American Heart Association Meeting Report – Presentation: 391–Session: EP.AOS.765. URL: http://newsroom.heart.org/news/Xpopular-heartburn-medication-may-increase-ischemic-stroke-risk
44. Xie Y, Bowe B, Li T et al. Risk of death among users of Proton Pump Inhibitors: a longitudinal observational cohort study of United States veterans. BMJ Open 2017; 7 (6):
e015735. DOI: 10.1136/bmjopen-2016-015735
45. трухан д.и., тарасова л.в. рациональная фармакотерапия и лекарственная безопасность в кардиологии. справочник поликлинического врача. 2013; 5: 21–6. /
Trukhan D.I., Tarasova L.V. Ratsionalnaia farmakoterapiia i lekarstvennaia bezopasnost v
kardiologii. Handbook for Practitioners Doctors. 2013; 5: 21–6. [in Russian]
46. FDA Public Health Advisory: FDA announces important changes and additional warnings
for COX-2 selective and non-selective non-steroidal anti-inflammatory drugs (NSAIDs).
URL:http://www.fda.gov/ cder/drug/advisory/ COX2.htm
47. пиманов с.и., дикарева е.А., макаренко е.в. как уменьшить гастроинтестинальный риск при использовании нестероидных противовоспалительных препаратов?
Consilium Medicum. 2014; 16 (2): 95–9. / Pimanov S.I., Dikareva E.A., Makarenko E.V.
Kak umenshit gastrointestinalnyi risk pri ispolzovanii nesteroidnykh protivovospalitelnykh
preparatov? Consilium Medicum. 2014; 16 (2): 95–9. [in Russian]
48. Gislason G, Jacobsen S, Rasmussen J et al. Risk of death or reinfarction associated
with the use of selective cyclooxygenase-2 inhibitors and nonselective nonsteroidal antiinflam-matory drugs after acute myocardial infarction. Circulation 2006; 113 (25): 2906–13.
49. Trelle S, Reichenbach S, Wandel S et al. Cardiovascular safety of non-steroidal anti-inflammatory drugs: network meta-analysis. BMJ 2011; 342: 7086. URL: http://www.bmj.com/content/342/bmj.c7086
50. мареев в.Ю., Агеев Ф.т., Арутюнов Г.п. и др. национальные рекомендации Оссн, ркО и рнмОт по диагностике и лечению хсн (4-й пересмотр). сердечная недостаточность. 2013; 7 (81): 379–472. / Mareev V.Iu., Ageev F.T., Arutiunov G.P. i dr. Natsionalnye rekomendatsii OSSN, RKO i RNMOT po diagnostike i lecheniiu KhSN (4-i peresmotr). Serdechnaia nedostatochnost. 2013; 7 (81): 379–472. [in Russian]
51. котова О.в., Акарачкова е.с. место препарата нолодатак в лечении боли в спине.
Фарматека. 2015; 13 (306): 70–3. / Kotova O.V., Akarachkova E.S. Mesto preparata nolodatak v lechenii boli v spine. Farmateka. 2015; 13 (306): 70–3. [in Russian]
52. каратеев А.е. что может стать альтернативой нестероидным противовоспалительным препаратам для контроля острой скелетно-мышечной боли у пациента, имевшего в анамнезе инфаркт миокарда и желудочно-кишечное кровотечение? Consilium Medicum. 2016; 18 (2): 141–9. / Karateev A.E. What can be an alternative to
non-steroidal anti-inflammatory drugs for the control of acute musculoskeletal pain in a patient with a history of myocardial infarction and gastrointestinal bleeding? Consilium Medicum. 2016; 18 (2): 141–9. [in Russian]
53. магомедова м., камчатнов п. Эффективность и безопасность лечения пациентов
с поясничной болью. врач. 2016; 3: 29–31. / Magomedova M., Kamchatnov P. Effektivnost i bezopasnost lecheniia patsientov s poiasnichnoi boliu. Vrach. 2016; 3: 29–31. [in Russian]
54. котова О.в., Акарачкова е.с. Боль в шее: возможности терапии. терапия. 2016; 2 (6): 70–5. / Kotova O.V., Akarachkova E.S. Bol v shee: vozmozhnosti terapii. Terapiia. 2016; 2 (6): 70–5. [in Russian]
55. подымова и.Г., данилов А.Б. Особенности терапии боли в нижней части спины у пациентов с противопоказаниями к нестероидным противовоспалительным препаратам. Consilium Medicum. 2016; 18 (2): 50–2. / Podymova I.G., Danilov A.B. Features of treatment of pain in the lower back in patients with contraindications for nonsteroidal antiinflammatory drugs. Consilium Medicum. 2016; 18 (2): 50–2. [in Russian]
56. камчатнов п.р., магомедова м.А., чугунов А.в. проблема эффективности и безопасности лечения пациента с поясничной болью. терапия. 2016; 1: 75–81. / Kamchatnov P.R., Magomedova M.A., Chugunov A.V. Problema effektivnosti i bezopasnosti lecheniia patsienta s poiasnichnoi boliu. Terapiia. 2016; 1: 75–81. [in Russian] CONSILIUM MEDICUM 2017 | ТОМ 19 | №9 87 D.I.Trukhan / Consilium Medicum. 2017; 19 (9): 80–87.
57. Азимова Ю.Э. Боль в спине: бремя сопутствующих заболеваний и подбор эффективной терапии. терапия. 2017; 1: 144–8. / Azimova Iu.E. Bol v spine: bremia soputstvuiushchikh zabolevanii i podbor effektivnoi terapii. Terapiia. 2017; 1: 144–8. [in Russian]
58. камчатнов п.р., ханмурзаева н.Б., ханмурзаева с.Б. нолодотак (флупиртин) в
лечении пациентов с дорсопатией. терапия. 2017; 3: 76–83. / Kamchatnov P.R., Khanmurzaeva N.B., Khanmurzaeva S.B. Nolodotak (flupirtin) v lechenii patsientov s dorsopatiei. Terapiia. 2017; 3: 76–83. [in Russian]
59. Ueberall MА, Mueller-Schwefe Gн, Terhaag B. Efficacy and tolerability of flupirtine in subacute / chronic musculoskeletal pain – results of a patient level, pooled reanalysis of randomized, doubleblind, controlled trials. Int J Clin Pharmacol Ther 2011; 49: 637–47.
60. Jakob R, Krieglstein J. Influence of flupirtine on a G-protein coupled inwardly rectifying potassium current in hippocampal neurons. Br J Pharmacol 1997; 122: 1333–8.
61. Kornhuber J, Bleich S, Wiltfang J et al. Flupirtine shows functional NMDA receptor antagonism by enhancing Mg+ block via activation of voltage independent potassium channels. J Neural Transm 1999; 106 (9–10): 857–67.
62. Wörz R, Müller-Schwefe G, Stroehmann I et al. Back pain: Guidelines for drug therapy. Fortschr Med 2000; 142 (5): 27–33.
63. Szelenyi I. Flupirtine, a re-discovered drug, revisited. Inflamm Res 2013 Mar; 62 (3): 251–8.
64. Wörz R, Bolten W, Heller B et al. Flupirtine in comparison with chlormezanone in chronic
musculoskeletal back pain. Results of a multicenter randomized double-blind study. Fortschr Med 1996; 114 (35–36): 500–4.
65. Perovic S, Pialoglou P, Schroder HC et al. Flupirtine increases the levels of glutathione and Bc1–2 in hNT (human Ntera/D1) neurons: mode of action of the drug-mediated antiapoptotic effect. Eur J Pharmacol 1996; 317 (1): 157–64.
66. Klawe C, Maschke M. Flupirtine: pharmacology and clinical applications of a nonopioid analgesic and potentially neuroprotective compound. Expert Opin Pharmacother 2009; 10 (9): 1495–500.
67. Devulder J. Flupirtine in pain management: pharmacological properties and clinical use.
CNS Drugs 2010; 24 (10): 867–81.
68. Raffa RB, Pergolizzi JV Jr. The evolving understanding of the analgesic mechanism of action of flupirtine. J Clin Pharm Ther 2012; 37 (1): 4–6.
69. Mueller-Schwefe G. Flupirtine in acute and chronic pain associated with muscle tenseness. Results of a postmarket surveillance study. Fortschr Med Orig 2003; 121 (1): 11–8.
70. Ringe JD et al. Analgesic Efficacy of Flupirtine in Primary Care of Patients with Osteoporosis Related Pain. A multivariate analysis. Arzneimittelforschung 2003; 53 (7): 496–502.
71. левин Я.и., стрыгин к.н., добровольская л.е. катадолон в лечении боли в спине. лечение нервных болезней. 2005; 6 (3): 12–7. / Levin Ia.I., Strygin K.N., Dobrovolskaia L.E. Katadolon v lechenii boli v spine. Lechenie nervnykh boleznei. 2005; 6 (3): 12–7.
[in Russian]
72. камчатнов п.р., Батышева т.т., Ганжула п.А. и др. применение катадолона у больных со спондилогенной дорсалгией. Журн. неврологии и психиатрии им. с.с.корсакова. 2006; 106 (11): 46–8. / Kamchatnov P.R., Batysheva T.T., Ganzhula P.A. i dr. Primenenie katadolona u bolnykh so spondilogennoi dorsalgiei. Zhurn. nevrologii i psikhiatrii im.
S.S.Korsakova. 2006; 106 (11): 46–8. [in Russian]
73. Эрдес ш., Галушко е., зоткин е. и др. Эффективность катадолона (флупиртина) у пациентов с болями в нижней части спины. врач. 2007; 5: 56–9. / Erdes Sh., Galushko E., Zotkin E. i dr. Effektivnost katadolona (flupirtina) u patsientov s boliami v nizhnei chasti spiny. Vrach. 2007; 5: 56–9. [in Russian]
74. Алексеев в.в., рачин А.п., подчуфарова е.в. Флупиртин (катадолон) – нестандартный подход в терапии боли. неврол. и ревматология. 2009; 2: 50–3. / Alekseev V.V., Rachin A.P., Podchufarova E.V. Flupirtin (Katadolon) – nestandartnyi podkhod v terapii boli. Nevrol. i revmatologiia. 2009; 2: 50–3. [in Russian]
75. данилов А.Б., николаева н.с. Эффективность новой формы флупиртина (катадолона форте) в лечении острой боли в спине. Managepain. 2013; 1: 44–8. / Danilov
A.B., Nikolaeva N.S. Effektivnost novoi formy flupirtina (Katadolona forte) v lechenii ostroi boli v spine. Managepain. 2013; 1: 44–8. [in Russian]
76. Yadav G, Behera SS, Das SK et al. Role of flupirtine as a preemptive analgesic in patients
undergoing laparoscopic cholecystectomy. J Anaesthesiol Clin Pharmacol 2015; 31 (2):
169–73.
77. Ueberall MA, Essner U, Müller-Schwefe GH. 2-week efficacy and tolerability of flupirtine MR and diclofenac in patients with acute low/back pain-results of a post-hoc subgroup analysis of patient-level data from four non-interventional studies. MMW Fortschr Med
2013; 155 (Suppl. 4): 115–23.
78. Li C, Ni J, Wang Z et al. Analgesic efficacy and tolerability of flupirtine vs. tramadol in patients with subacute low back pain: a double-blind multicentre trial. Curr Med Res Opin
2008; 24 (12): 3523–30.
79. Uberall MA, Mueller-Schwefe GH, Terhaag B. Efficacy and safety of flupirtine modified release for the management of moderate to severe chronic low back pain: results of SUPREME, a prospective randomized, double-blind, placebo- and active-controlled parallelgroup phase IV study. Curr Med Res Opin 2012; 28 (10): 1617–34.
80. рачин А.п. десять доказательств успешного применения флупиртина (катадолона) при болях в нижней части спины. лечение нервных болезней. 2007; 2:
35–9. / Rachin A.P. Desiat dokazatelstv uspeshnogo primeneniia flupirtina (katadolona) pri boliakh v nizhnei chasti spiny. Lechenie nervnykh boleznei. 2007; 2: 35–9. [in
Russian]
81. Restrictions in the use of flupirtine-containing medicines – CMDh endorses PRAC recommendation. Press release. 28/06/2013. URL: http://www.ema.europa.eu/ema/
index.jsp?curl=pages/news_and_events/news/2013/06/news_detail_001831.jsp&mid=W
C0b01ac058004d5c1
82. Restrictions in the use of flupirtine-containing medicines. 13 September 2013.
EMA/563900/ 2013. URL: http://www.ema.europa.eu/docs/en_GB/document_library/ Referrals_document/Flupirtine-containing_medicines/European_Commission_final_decision/ WC500155310.pdf
83. Harish S, Bhuvana K, Bengalorkar GM, Kumar T. Flupirtine: Clinical pharmacology. J Anaesth Clin Pharmacol 2012; 28: 172–7.
84. Treudler R, Pohle K, Simon JC. Flupirtine is a safe alternative drug in patients with hypersensitivity to NSAIDs. Eur J Clin Pharmacol 2011; 67 (9): 961–3.
85. Flupirtine (флупиртин). URL: https://www.vidal.ru/drugs/molecule/1338 / Flupirtine (flupirtin). URL: https://www.vidal.ru/drugs/molecule/1338 [in Russian]
86. Wörz R. Long-term-treatment of chronic pain patients with flupirtine – on hepatotoxicity
and persistent effectiveness from 7 months to 22 years. MMW Fortschr Med 2014; 156
(Suppl. 4): 127–34.
87. Nicoletti P, Werk A, Sawle A et al. International Drug-induced Liver Injury Consortium. HLA-DRB1*16: 01-DQB1*05: 02 is a novel genetic risk factor for flupirtine-induced liver injury. Pharmacogenet Genomics 2016; 26 (5): 218–24.
88. трухан д.и. рациональная фармакотерапия в гастроэнтерологии. справочник поликлинического врача. 2012; 10: 18–24. / Trukhan D.I. Ratsionalnaia farmakoterapiia v gastroenterologii. Handbook for Practitioners Doctors. 2012; 10: 18–24. [in Russian]
89. тарасова л.в., трухан д.и. лекарственная безопасность в гастроэнтерологии. Эксперим. и клин. гастроэнтерология. 2013; 4: 81–7. / Tarasova L.V., Trukhan D.I. Lekarstvennaia bezopasnost v gastroenterologii. Eksperim. i klin. gastroenterologiia. 2013; 4: 81–7. [in Russian]
90. трухан д.и, тарасова л.в. лекарственная безопасность и рациональная фармакотерапия в гастроэнтерологической практике. клин. перспективы гастроэнтерологии, гепатологии. 2013; 5: 9–16. / Trukhan D.I, Tarasova L.V. Lekarstvennaia bezopasnost i ratsionalnaia farmakoterapiia v gastroenterologicheskoi praktike. Klin. perspektivy gastroenterologii, gepatologii. 2013; 5: 9–16. [in Russian]
Количество просмотров: 270
Предыдущая статьяКлиническая и нейрофизиологическая динамика у пациента со спинальной травмой: описание случая
Следующая статьяИнтеллектуальный анализ данных о взаимосвязях между микроэлементным составом крови и состоянием пациентов с боковым амиотрофическим склерозом указал на сниженные уровни лития и селена

Поделиться ссылкой на выделенное