Эволюция представлений о гестационном сахарном диабете (обзор)

Педиатрия №03 2018 - Эволюция представлений о гестационном сахарном диабете (обзор)

Номера страниц в выпуске:85-91
Для цитированияСкрыть список
А.С.Масель, Э.М.Сабирова, Е.В.Каприор, И.Л.Никитина. Эволюция представлений о гестационном сахарном диабете (обзор). Consilium Medicum. Педиатрия. (Прил.) 2018; 03: 85-91
Гипергликемия, выявленная во время беременности, является одним из наиболее частых состояний, с которым сталкиваются гинекологи и эндокринологи в клинической практике. Помимо негативного влияния на течение беременности и родов, в соответствии с теорией фетального программирования, гипергликемия вносит вклад как в краткосрочные, так и долгосрочные осложнения со стороны плода, новорожденного, ребенка и взрослого человека на протяжении всего периода жизни. В данной статье освещены ключевые исследования, которые способствовали пересмотру критериев диагноза гестационного диабета, приведен обзор последних данных, касающихся клинических наблюдений со стороны потомства, вклада гипергликемии в формирование физиологических процессов, хронических метаболических, нервно-психических нарушений и эпигенетических модификаций.
Ключевые слова: гестационный диабет, сахарный диабет, гипергликемия, фетальное программирование, потомство, эпигенетика, эндокринология.

Для цитирования: Масель А.С., Сабирова Э.М., Каприор Е.В., Никитина И.Л. Эволюция представлений о гестационном сахарном диабете (обзор). Педиатрия (Прил. к журн. Consilium Medicum). 2018; 3: 85–91. DOI: 10.26442/2413-8460_2018.3.85-91

Review

Evolution of knowledge about gestational diabetes (review)

A.S.Masel, E.M.Sabirova, E.V.Caprior, I.L.Nikitina
V.A.Almazov North-West Federal Medical Research Center of the Ministry of Health of the Russian Federation. 
197341, Russian Federation, Saint Petersburg, ul. Akkuratova, d. 2
masel.alisa@gmail.com

Abstract
Hyperglycemia, revealed during pregnancy, is one of the most frequent conditions experienced by gynecologists and endocrinologists in clinical practice. According to the theory of fetal programming, hyperglycemia leads to negative impact on pregnancy and delivery, contributes to both short-term and long-term complications on the fetus, newborn, child and adult throughout the lifespan. This article highlights key research that contributed to the revision of the criteria for gestational diabetes, provides an overview of the latest data on clinical observations from the offspring, the conduction of hyperglycemia to the formation of physiological processes, chronic metabolic, neuropsychic disorders and epigenetic modifications.
Key words: gestational diabetes, diabetes mellitus, hyperglycemia, fetal programming, offspring, epigenetics, endocrinology.

For citation: Masel A.S., Sabirova E.M., Caprior E.V., Nikitina I.L. Evolution of knowledge about gestational diabetes (review). Pediatrics (Suppl. Consilium Medicum). 2018; 3: 85–91. DOI: 10.26442/2413-8460_2018.3.85-91

Гестационный сахарный диабет (ГСД) представляет собой заболевание, характеризующееся гипергликемией, впервые выявленной во время беременности, но не соответствующей критериям манифестного сахарного диабета (СД) [1].
До недавнего времени общепринятым определением ГСД считалась «любая степень нарушения толерантности к глюкозе в течение беременности либо гипергликемия, впервые выявленная во время беременности» [2]. В связи с тем, что данное определение включало женщин с ранее существовавшим диабетом 1 и 2-го типов, который не был выявлен до беременности, и поскольку оно стирает границы между заболеваниями, сопровождающимися развитием гипергликемии, предпринимались новые усилия для усовершенствования определения и классификации гипергликемии во время беременности. Необходимо подчеркнуть, что критерии ГСД и СД, впервые выявленного во время беременности, различаются [1] (табл. 1, 2).
Гипергликемия является одним из наиболее распространенных состояний, с которыми сталкиваются женщины во время беременности. По мнению участников Международной федерации диабета (International Diabetes Federation), каждые 6-е (17%) роды происходят от беременности, протекавшей на фоне гипергликемии. Несмотря на то что 16% из этих случаев может быть связано с раннее выявленным СД 1 и 2-го типов, большинство (83%) обусловлено ГСД.
33.jpg

Встречаемость ГСД в общей популяции стран варьирует от 1 до 14%, в среднем составляя 7% [3–6].
В настоящее время отмечается увеличение числа женщин с избыточной массой тела и ожирением в репродуктивном возрасте, происходит рост числа первородящих старшего возраста, обнаружение синдрома поликистозных яичников, преэклампсии, многоплодной беременности и отягощенного акушерско-гинекологического анамнеза. Беременность является состоянием физиологической инсулинорезистентности, поэтому сама по себе считается значимым фактором риска нарушения углеводного обмена. Все это ведет к тому, что перечисленные состояния делают женщин уязвимыми для возникновения гипергликемического синдрома во время беременности [7–9]. В свою очередь, ГСД связан с более высокой частотой материнской заболеваемости и сопряжен с более частым развитием состояний, таких как внеплановое оперативное родоразрешение, родовые травмы, преэклампсия и последующее развитие СД 2-го типа. Количество перинатальных и неонатальных неблагоприятных состояний также увеличивается, последние включают макросомию, родовую травму, гипогликемию, полицитемию и гипербилирубинемию новорожденных. Кроме того, гипергликемия в критический период органогенеза может привести к высокому риску спонтанных абортов и возникновению врожденных аномалий [10, 11]. Это объясняет необходимость более раннего выявления и определения характера нарушений углеводного обмена во время беременности [12].
Kontur-Plus_A4_.jpg Стремление изучить влияние гипергликемии на состояние здоровья беременной и плода легло в основу исследования «Изучение гипергликемии и неблагоприятных исходов беременности» (Hyperglacemia and Adverse Pregnancy Outcomes – HAPO study). Цель данной работы заключалась в том, чтобы проследить ассоциации уровней глюкозы крови с перинатальным исходом [13, 14]. Это было достигнуто путем проведения орального глюкозотолерантного теста (ОГТТ) на гетерогенной многонациональной многокультурной этнически разнообразной когорте из 25 тыс. женщин в III триместре и, основываясь на уровне гликемии, сопоставления ее исходов. Предполагалось, что это предоставит данные об ассоциациях между материнской гликемией и риском конкретных неблагоприятных исходов, которые могут быть использованы для получения международно-приемлемых критериев диагностики и классификации ГСД.
Результатами данного исследования явилось получение доказательств того, что гипергликемия имела связь с увеличением массы тела при рождении более 90-го перцентиля, ростом числа родоразрешений путем проведения кесарева сечения, клинически определяемой гипогликемией новорожденных и повышением уровня C-пептида в крови пуповины более 90-го перцентиля [13]. Аналогичные ассоциации наблюдались и в отношении развития преэклампсии, преждевременного родоразрешения, возникновения дистоции плечика/родовой травмы, гипербилирубинемии и необходимости проведения интенсивной неонатальной помощи [7, 13, 14]. Это исследование позволило рекомендовать наиболее безопасный уровень гликемии, коррелирующий с риском развития осложнений для здоровья матери и ребенка.
В 2008 г. Международной ассоциацией групп изучения диабета и беременности (International Association of Diabetes and Pregnancy Study Groups, IADPSG) был проведен международный семинар-практикум по верификации диагноза и классификации гестационного диабета в Пасадене, штат Калифорния. Были рассмотрены опубликованные результаты исследования HAPO, дополнительные неопубликованные результаты данного исследования и результаты других работ, которые изучали ассоциации материнской гликемии с перинатальными и долгосрочными неблагоприятными последствиями у потомства. В течение 2010–2011 гг. ряд развитых стран (США, Япония, Германия, Израиль и др.) самостоятельно приняли новые критерии, руководствуясь результатами исследования НАРО. В 2012 г. эксперты Российской ассоциации эндокринологов и Российского общества акушеров-гинекологов приняли новые критерии диагностики ГСД [1].
В соответствии с современными рекомендациями диагностику нарушений углеводного обмена рекомендуется проводить на ранних сроках гестации, при первичном обращении беременной женщины – определение глюкозы венозной плазмы натощак, а также на сроке гестации 24–32 нед, когда рекомендуется проведение ОГТТ с 75 г глюкозы, если ранее не было получено результата гликемии, соответствующего диагнозу ГСД или манифестного СД (см. табл. 1, 2).
Ключевым звеном в прогнозировании исходов беременности и развитии осложнений со стороны новорожденного является поддержание целевого уровня сахара крови в течение срока гестации с момента установки диагноза ГСД. Согласно существующим рекомендациям при первичной диагностике ГСД беременной женщине разъясняется высокая важность поддержания уровня сахара крови в соответствии с так называемыми целевыми значениями и цифровое значение последних. Как видно из табл. 3, в настоящее время разными профессиональными медицинскими ассоциациями приняты несколько отличающиеся целевые значения гликемии ГСД. Так, большинство зарубежных рекомендаций целевым считают значение гликемии натощак менее 5,3 ммоль/л, через 1 ч после приема пищи – менее 7,8 ммоль/л; отечественные рекомендации к целевым во время беременности значениям гликемии относят соответственно натощак – ниже 5,1 ммоль/л, через 1 ч после еды – ниже 7,0 ммоль/л. При этом в мире продолжаются исследования, направленные на уточнение cut-off для уровня гликемии во время беременности, превышение которых доказательно начинает ассоциироваться с ростом акушерских, фетальных и детских неблагоприятных следствий для здоровья и развития.
34.jpg
Тактически, для понимания, поддерживаются ли заданные целевые значения гликемии у каждой беременной с ГСД, необходим частый мониторинг уровня сахара крови, что возможно при обучении женщины проведению самостоятельного контроля гликемии с последующей фиксацией полученных данных на электронных или бумажных носителях. Таким образом, на первый план лечения выходят самоконтроль гликемии и приверженность рекомендованной терапии. Выбор оптимального метода лечения во многом зависит от корректного определения уровня сахара крови, для которого проводится многократное определение уровня гликемии в течение суток посредством портативного глюкометра. Что касается способа лечения, то стартовой является диетотерапия, предполагающая ограничение по моносахарам и в целом контроль общей калорийности суточного приема пищи. При констатации в течение 2 нед двух и более значений гликемии, превышающих целевые, показано присоединение медикаментозной терапии. В ряде стран наряду с инсулином считают возможным применение пероральных сахароснижающих препаратов (бигуаниды, сульфонилмочевина); в Российской Федерации в качестве медикаментозной терапии ГСД может быть использован только инсулин. Получая медикаментозную сахароснижающую терапию, женщины должны обязательно продолжать частый мониторинг гликемии методом самоконтроля (глюкометром) до разрешения беременности. Таким образом, самоконтроль гликемии при ГСД имеет крайне важное значение для оценки адекватности проводимой терапии и минимизации нежелательных последствий, ассоциированных с гипергликемией.
Значительная часть имеющихся знаний о последствиях внутриутробной гипергликемии у новорожденных была представлена исследованиями, посвященными СД 1 и 2-го типов, тогда как встречаемость ГСД намного чаще. По результатам метаанализов эффективное лечение и поддержание нормогликемии у женщин, страдающих ГСД, значительно снижает перинатальные осложнения [15, 16].
Механизмы воздействия диабета матери на физиологию плода, новорожденного и здоровье ребенка в будущем еще не до конца известны. Одним из патогенетических звеньев, лежащих в основе фетального программирования, является то, что гормональные изменения внутриутробно запускают механизмы активации метаболических и нейроэндокринных процессов, которые сами по себе метастабильны, но могут быть стабилизированными при воздействии эпигенетических модификаций [17]. Питание матери и плода оказывает воздействие на установку нейроэндокринных систем, гомеостаза и метаболизма, что приводит к увеличению заболеваемости в течение всей жизни. Во время раннего эмбрионального развития существуют временные отрезки, когда внутриутробные сигналы могут программировать эпигенетические модификации [18]. При беременности, протекающей на фоне ожирения, также возможны развитие резистентности к инсулину, изменение метаболического фенотипа плода, приводящие впоследствии к увеличению массы тела, ожирению, развитию СД 2-го типа у потомства [19, 20]. Предполагается, что гиперинсулинизм плода как ответная реакция на материнскую гипергликемию повышает предрасположенность к развитию метаболических заболеваний, которые проявляются позже в течение жизни [21]. Помимо гипергликемии материнская метаболическая среда характеризуется развитием резистентности к инсулину и воспалением [22]. Оба условия повышают плацентарную доступность питательных веществ к плоду (аминокислоты и свободные жирные кислоты), которые в конечном итоге приводят к его росту. Также доказано, что в плаценте женщин, страдающих ГСД, повышаются гены, ответственные за транспорт липидов, и гены воспалительного пути [23, 24]. Такие изменения прямо или косвенно меняют доступность субстратов по отношению к плоду либо путем увеличения их источника, либо путем модификации фетоплацентарного барьера. Кроме того, не так давно были зарегистрированы эпигенетические изменения плаценты в локусах генов, участвующих в регуляции обмена веществ, таких как адипокины [25].
Широко признано, что неадекватно высокий уровень гликемии во время внутриутробного развития имеет способность нарушать нормальную картину развития плода, постоянно меняя его физиологию и метаболизм, тем самым предрасполагая к хроническим заболеваниям в более поздней жизни. Это явление упоминается как фетальное программирование [26–29]. Эпидемиологические исследования выявили повышенный риск ожирения, диабета и сердечно-сосудистых осложнений у потомства, родившегося от беременностей, протекавших на фоне диабета. Такая взаимосвязь между гипергликемией матери и долгосрочным здоровьем у потомства, вероятно, станет еще более важной, поскольку все большее число молодых женщин страдают от диабета, а количество беременностей, осложненных гипергликемией, продолжает расти. В модели гестационного диабета у животных или гипергликемии у матери выявили долгосрочные изменения у потомства с увеличением ожирения, резистентности к инсулину, b-клеточную дисфункцию, гипертонию, а также другие структурные и функциональные изменения. Кроме того, некоторые из них передавались более поздним поколениям через материнскую линию. Эпигенетические изменения играют важную роль в регуляции экспрессии генов, особенно в раннем развитии. Недавние исследования выявили ряд эпигенетических модификаций у потомства, связанных с гипергликемией матери [30–32]. В нескольких исследованиях были рассмотрены ассоциации метилирования ДНК с последующим развитием ожирения и кардиометаболических рисков. В одном исследовании проведены метилирование ДНК промоторных областей 5 генов-кандидатов (RXRA, eNOS, SOD1, интерлейкин-8 и PI3KCD) в ткани хорды плаценты и сравнение со значениями двухэнергетической рентгеновской абсорбциометрии в детском возрасте. Результатом данного исследования являлось наличие метилирования в RXRA, связанное с увеличением массой жировой ткани в детском возрасте [33].
Более 50 лет назад Педерсеном была сформулирована теория, гласящая о том, что рост плода связан с увеличением трансплацентарного переноса материнской глюкозы, которая, в свою очередь, стимулирует высвобождение инсулина фетальными b-клетками поджелудочной железы. Поскольку инсулин – основной фактор роста плода, данное состояние ведет к развитию макросомии [34], определяемой как масса плода более 90-го перцентиля к сроку гестации в соответствии с полом и расовой принадлежностью либо более 4000 г к сроку гестации [35]. Действительно, различные исследования характеризуют связь между материнской гликемией и макросомией новорожденных, фактом увеличения жировой массы и уровнем инсулина плода [36, 37].
Несмотря на то что картина патогенеза фетальных и неонатальных осложнений гипергликемии относительно ясна, окончательные механизмы, задействованные в формировании долгосрочных изменений, остаются предметом научного интереса.
Краткосрочные и отдаленные эффекты воздействия внутриутробной гипергликемии на разные аспекты здоровья потомства от беременностей, протекавших на фоне СД, являются предметом активного научного интереса.
Существует корреляция между макросомией, повышенными уровнями C-пептида и гипогликемией новорожденных, что подтверждается исследованием HAPO. Младенцы с избыточной массой тела при рождении более склонны к развитию гипогликемии и гиперинсулинемии [38]. Преходящая гиперинсулинемия при рождении предотвращает нормальную активацию метаболических путей, продуцирующих глюкозу и кетоновые тела, и вызывает повышенное потребление глюкозы тканями.
Напротив, задержка внутриутробного развития плода отмечалась при беременностях, протекающих на фоне тяжелых сосудистых осложнений и неудовлетворительной плацентарной перфузии [39]. Была обнаружена связь между уровнем гликированного гемоглобина и уменьшением массы плода при рождении [40]. Гипотеза заключается в том, что высокие уровни глюкозы на ранних сроках беременности наносят вред развитию плаценты, оно замедляется, нарушается ее функция, что приводит к ограничению роста плода.
Плоды, подверженные гипергликемии матери и гиперинсулинизму, склонны к развитию гипертрофической кардиомиопатии (чаще всего бессимптомной), частота определения этого состояния от 25 до 75% отмечалась у младенцев, рожденных от матерей с диабетом. Данные изменения наблюдаются как при предгестационном диабете, так и в случае ГСД. Заболеваемость ниже при ГСД по сравнению с ранее выявленным диабетом [41]. Самые последние исследования показали, что надлежащий материнский гликемический контроль не полностью исключает гипертрофию межжелудочковой перегородки и снижение сердечной функции независимо от типа диабета [42, 43], чаще всего уменьшение функции обусловлено степенью выраженности обструкции аорты [41].
ГСД представляет собой не только изменения в углеводном статусе, но и комплексные изменения в системе «мать–плацента–плод». Развивающийся мозг чрезвычайно чувствителен к эндогенным и экзогенным сигналам. При ГСД отмечается высокая плацентарная проницаемость, и плод подвергается воздействию высоких циркулирующих уровней глюкозы и провоспалительных медиаторов в критический период развития мозга [44, 45]. В плазме крови матерей с ГСД, по данным ряда авторов, отмечается повышенная концентрация С-реактивного белка, малонового диальдегида [46] и фактора некроза опухоли a [47, 48]. В лейкоцитах беременных с ГСД была описана повышенная экспрессия транскрипционного фактора рецептора, активирующего пролиферацию пероксисом, по сравнению с беременными без ГСД [49]. В 3–5% случаев описаны грубые пороки развития центральной нервной системы [50], у 30–40% потомства были отмечены гипоталамическая дисфункция и ожирение [51]. Эпидемиологические, клинические и экспериментальные исследования склоняются к тому, что ГСД может влиять на внутриутробное развитие головного мозга, ведущее к изменениям в дальнейшей жизни. В исследованиях T.Deboer и соавт. [51], а также T.Riggins и соавт. [52], сообщалось о снижении памяти у годовалых детей от беременностей на фоне ГСД, медленное развитие познания и речи было обнаружено у 18-месячных детей по сравнению с группой контроля [54]. По мнению авторов, эти когнитивные нарушения являются обратимыми, поскольку в более старшем возрасте дети имели нормальные показатели в данной сфере [53]. Сделанные выводы свидетельствуют о задержке нейрокогнитивного развития у детей, подвергшихся гипергликемии на внутриутробном этапе. По данным нескольких исследований выявлены ассоциации между ГСД матери и нейрофизиологическими изменениями, относящимися к вниманию [55] и отвлекаемости [56].
Полученные в 2016 г. результаты C.Shirong и соавт. [56] свидетельствуют о важности электрофизиологических методов обследования детей в раннем периоде для оценки негативных эффектов ГСД на их здоровье. Несмотря на наблюдаемые рядом авторов различия в поведенческих реакциях [53], C.Shirong и соавт. не нашли существенных изменений, однако до 2-летнего возраста имели место изменения внимания. Ряд авторов предполагают, что у потомства от матерей с СД существует повышенный риск развития шизофрении [58, 59] и аутизма в подростковом и зрелом возрасте [60, 61].
В то время как долгосрочные нарушения метаболизма матери после ГСД достаточно изучены, риски отсроченных патологических изменений со стороны потомства продолжают изучаться. В животной модели было продемонстрировано развитие ГСД, диабета, ожирения, сердечно-сосудистых заболеваний и структурных гипоталамических нарушений у потомства [62, 63]. Кроме того, подтверждено, что нормализация гликемии во время беременности предотвращает эти негативные последствия. По данным P.Popova и соавт., была найдена положительная связь между уровнем лептина, соотношением лептина и адипонектина в пуповине плодов от женщин с ГСД и целевыми значениями сахара крови [64]. При оценке статуса детей, рожденных от беременностей, протекавших на фоне гипергликемии, в том числе СД 1-го типа, в возрасте 18–27 лет, было выявлено, что факт наличия преддиабета/диабета отмечался в 21% случаев в группе ГСД и 11% – группы СД 1-го типа, в группе контроля – 4%. В группах ГСД и СД 1-го типа риск развития метаболическго синдрома в 2–4 раза выше и в 2 раза выше наличие избытка массы тела, чем в группе контроля [65, 66].
Дискутабельным является вопрос лечения, поддержания целевых значений уровня гликемии во время беременности и их влияние на дальнейшее развитие плода. В 2015 г. были опубликованы результаты исследований, в которых использовали индекс массы тела как конечную точку сравнения в зависимости от факта лечения ГСД в возрасте 4–10 лет. Не было найдено различий в индексе массы тела детей в зависимости от факта наличия терапии ГСД. Однако при более подробном анализе было установлено, что лечение матери связано с повышенной чувствительностью к инсулину, снижением уровня глюкозы натощак и более низкой частотой выявления нарушения толерантности к глюкозе у потомства женского пола [67].
Полезным будет добавить, что контроль уровня гликемии неотделим от упорядоченного самоконтроля, производимого с помощью точного глюкометра индивидуального пользования. В качестве примера такого прибора можно привести Контур Плюс (Contour Plus). В исследовании N.Dunne и соавт. был проведен сравнительный анализ точности глюкометра Контур Плюс и 4 других глюкометров разных производителей [70]. Из всех приборов, включенных в исследование, отклонение от долженствующего диапазона значений у глюкометра Контур Плюс было статистически значимо меньше в сравнении с другими приборами. Ориентиром в вопросе оценки приемлемого диапазона отклонений являются стандарты Международной организации по стандартизации (International Organization for Standardization – ISO). Точность глюкометра Контур Плюс в полной мере соответствует этому стандарту [71].
В заключение следует отметить, что наличие гипергликемии во время беременности – неоспоримый фактор развития осложнений и отдаленных последствий не только для здоровья женщины, но и плода, новорожденного и взрослого человека в будущем. В настоящее время накоплено недостаточное количество данных, которые в полной мере могут разъяснить вопросы о разнонаправленных воздействиях более «мягкой» гипергликемии, соответствующей критериям ГСД, сроках возникновения данных изменений, равно как остаются предметом обсуждения пороговые значения гипергликемии, ведущей к изменениям со стороны здоровья беременной женщины и ребенка.

Сведения об авторах
Масель Алиса Сергеевна – врач – детский эндокринолог, аспирант каф. детских болезней ФГБУ «НМИЦ им. В.А.Алмазова». 
E-mail: masel.alisa@gmail.com
Сабирова Эльмира Марселевна – клинический ординатор каф. детских болезней ФГБУ «НМИЦ им. В.А.Алмазова». E-mail: e-sabirova@bk.ru
Каприор Екатерина Васильевна – клинический ординатор каф. детских болезней ФГБУ «НМИЦ им. В.А.Алмазова». E-mail: kaprior07@bk.ru
Никитина Ирина Леоровна – д-р мед. наук, проф., зав. каф. детских болезней ФГБУ «НМИЦ им. В.А.Алмазова», зав. научно-исследовательской лаб. детской эндокринологии ФГБУ «НМИЦ им. В.А.Алмазова», врач – детский эндокринолог. E-mail: nikitina0901@gmail.com
Список исп. литературыСкрыть список
1. Дедов И.И., Краснопольский В.И., Сухих Г.Т. от имени рабочей группы. Российский национальный консенсус «Гестационный сахарный диабет: диагностика, лечение, послеродовое наблюдение». Consilium Medicum. 2013; 15 (4): 5–9. / Dedov I.I., Krasnopolskij V.I., Suhih G.T. ot imeni rabochej gruppy. Rossijskij nacionalnyj konsensus «Gestacionnyj saharnyj diabet: diagnostika, lechenie, poslerodovoe nablyudenie». Consilium Medicum. 2013; 15 (4): 5–9. [in Russian]
2. Proceedings of the 4th International Workshop-Conference on Gestational Diabetes Mellitus. Chicago, Illinois, USA. 14−16 March 1997. Diabetes Care 1998; 21 (Suppl. 2): B1–B167.
3. Серебренникова К.Г., Шешко Е.Л., Михайлова Н.А. и др. Оптимизация акушерской помощи беременным с гестационным сахарным диабетом и группы риска. Материалы III Российского форума «Мать и дитя». М., 2001. / Serebrennikova K.G., Sheshko E.L., Mihajlova N.A. i dr. Optimizaciya akusherskoj pomoshi beremennym s gestacionnym saharnym diabetom i gruppy riska. Materialy III Rossijskogo foruma «Mat i ditya». M., 2001. [in Russian]
4. Getahun D, Nath C, Ananth CV et al. Gestational diabetes in the United States: temporal trends 1989 through 2004. Am J Obstet Gynecol 2008; 198 (5): 525.e1–5. DOI: 10.1016/j.ajog.2007.11.017
5. Hod M, Jovanovic L, Di Renzo G et al. Textbook of Diabetes and Pregnancy, 2003.
6. Hod M, Carrapato M. Diabetes and Pregnancy Evidence Based Update and Guidelines (Working group on Diabetes and pregnancy). Prague, 2006.
7. The HAPO Study Cooperative Research Group. Hyperglycemia and Adverse Pregnancy Outcome (HAPO) Study: Associations With Neonatal Anthropometrics. Diabetes 2009; 58 (2): 453–9. DOI: 10.2337/db08-1112
8. Neilsen KK, De Courten M, Kapur A. The urgent need for universally applicable simple screening procedures and diagnostic criteria for gestational diabetes mellitus – lessons from projects funded by the World Diabetes Foundation. Glob Health Action 2012; 5. DOI: 10.3402/gha.v5i0.17277
9. Berger H, Crane J, Farine D et al. Screening for gestational diabetes mellitus. J Obstet Gynaecol Can 2002; 24 (11): 894–912.
10. Hod M, Kapur A, Sacks DA et al. The International Federation of Gynecology and Obstetrics (FIGO) Initiative on gestational diabetes mellitus: A pragmatic guide for diagnosis, management, and care. Int J Gynecol Obstet 2015; 131 (S3) S173–S211. DOI: 10.1016/S0020-7292 (15)30033-3
11. Wendland EM, Torloni MR, Falavigna M et al. Gestational diabetes and pregnancy outcomes – a systematic review of the World Health Organization (WHO) and the International Association of Diabetes in Pregnancy Study Groups (IADPSG) diagnostic criteria. BMC Pregnancy Childbirth 2012; 12: 23. DOI: 10.1186/1471-2393-12-23
12. World Health Organization. Diagnostic Criteria and Classification of Hyperglycaemia First Detected in Pregnancy. http: //apps.who.int/iris/bitstream/ 10665/85975/1/WHO_ NMH_MND_13.2_eng.pdf. Published 2013.
13. HAPO Study Cooperative Research Group. The Hyperglycemia and Adverse Pregnancy Outcome (HAPO) Study. Intl J Gynaecol Obstet 2002; 78: 69–77.
14. HAPO Study Cooperative Research Group. Hyperglycemia and Adverse Pregnancy Outcome (HAPO) Study Cooperative Research Group. Hyperglycemia and adverse pregnancy outcomes. N Engl J Med 2008; 358: 1991–2002. DOI: 10.1056/NEJMoa0707943
15. Horvath K, Koch K, Jeitler K et al. Effects of treatment in women with gestational diabetes mellitus: systematic review and meta-analysis. BMJ 2010; 340: 1395. DOI: 10.1136/bmj.c1395
16. Metzger BE, Buchanan TA, Coustan DR et al. Summary and recommendations of the Fifth International Workshop-Conference on Gestational Diabetes Mellitus. Diabetes Care 2007; 30 (Suppl. 2): S251–S260. DOI: 10.2337/dc07-s225
17. Nady El Hajj, Schneider E, Lehnen H et al. Epigenetics and life-long consequences of an adverse nutritional and diabetic intrauterine environment. Reproduction 2014; 148: R111–R12. DOI: 10.1530/REP-14-0334
18. Aagaard-Tillery KM, Grove K, Bishop J et al. Developmental origins of disease and determinants of chromatin structure: maternal diet modifies the primate fetal epigenome. J Mol Endocrinol 2008; 41: 91–102. DOI: 10.1677/JME-08-0025
19. Poston L. Maternal obesity, gestational weight gain and diet as determinants of offspring long term health. Best Pract Res Clin Endocrinol Metab 2012; 26, 627–39. DOI: 10.1016/j.beem.2012.03.010
20. Ben-Haroush A, Yogev Y, Hod M. Epidemiology of gestational diabetes mellitus and its association with type 2 diabetes. Diabetic Medicine 2004; 21 103–13. DOI: 10.1046/j.1464-5491.2003.00985.x
21. Boney CM, Verma A, Tucker R et al. Metabolic syndrome in childhood: association with birth weight, maternal obesity, and gestational diabetes mellitus. Pediatrics 2005; 115: e290–e296.
22. Catalano PM, Hauguel-De Mouzon S. Is it time to revisit the Pedersen hypothesis in the face of the obesity epidemic? Am J Obstet Gynecol 2011; 204: 479e87. DOI: 10.1016/j.ajog.2010.11.039
23. Radaelli T, Lepercq J, Varastehpour A et al. Differential regulation of genes for fetoplacental lipid pathways in pregnancy with gestational and type 1 diabetes mellitus. Am J Obstet Gynecol 2009; 201 (2): 209.e1–209.e10. DOI: 10.1016/j.ajog.2009.04.019
24. Radaelli T, Varastehpour A, Catalano P et al. Gestational diabetes induces placental genes for chronic stress and inflammatory pathways. Diabetes 2003; 52: 2951e8.
25. Metzger BE, Lowe LP, Dyer AR et al. Hyperglycemia and Adverse Pregnancy Outcome (HAPO) Study: associations with neonatal anthropometrics. Diabetes 2009; 58: 453e9. DOI: 10.2337/db08-1112
26. Godfrey KM, Barker DJ. Fetal programming and adult health. Public Health Nutr 2001; 4: 611–24.
27. Myatt L. Placental adaptive responses and fetal programming. J Physiol 2006; 572: 25–30. DOI: org/10.1113/jphysiol.2006.104968
28. Plagemann A. Maternal diabetes and perinatal programming. Early Hum Dev 2011; 87:743–7. DOI: 10.1016/j.earlhumdev.2011.08.018
29. Simeoni U, Barker DJ. Offspring of diabetic pregnancy: long-term outcomes. Semin Fetal Neonatal Med 2009; 14: 119–24. DOI: 10.1016/j.siny.2009.01.002
30. Chiefari E, Arcidiacono B, Foti D et al. Gestational diabetes mellitus: an updated overview. J Endocrinol Invest 2017; 40. Issue 9: 899–909. DOI: 10.1007/s40618-016-0607-5
31. Wu L, Cui L, Tam WH et al. Genetic variants associated with gestational diabetes mellitus: a meta-analysis and subgroup analysis. Sci Rep 2016; 6: 30539. DOI: 10.1038/srep30539
32. Pagán A, Sabater-Molina M, Olza J et al. A gene variant in the transcription factor 7-like 2 (TCF7L2) is associated with an increased risk of gestational diabetes mellitus. Eur J Obstet Gynecol Reprod Biol 2014; 180: 77–82. DOI: 10.1016/j.ejogrb.2014.06.024
33. Godfrey KM, Sheppard A, Gluckman PD et al. Epigenetic gene promoter methylation at birth is associated with child’s later adiposity. Diabetes 2011; 60: 1528–34. DOI: 10.2337/db10-0979
34. Pedersen J. Weight and length at birth of infants of diabetic mothers. Acta Endocrinol (Copenh) 1954; 16: 330e42.
35. Ng SK, Olog A, Spinks AB et al. Risk factors and obstetric complications of large for gestational age births with adjustments for community effects: Results from a new cohort study. BMC Public Health 2010; 10: 460. DOI: 10.1186/1471-2458-10-460
36. Metzger BE, Lowe LP, Dyer AR et al. Hyperglycemia and Adverse Pregnancy Outcome (HAPO) Study Associations of maternal A1C and glucose with pregnancy outcomes. Diabetes Care 2012; 35 (3): 574–80. DOI: 10.2337/dc11-1687
37. Metzger BE, Persson B, Lowe LP et al. Hyperglycemia and adverse pregnancy outcome study: neonatal glycemia. Pediatrics 2010; 126: E1545–52. DOI: 10.1542/peds.2009-2257
38. Vambergue A, Fajardy I. Consequences of gestational and pregestational diabetes on placental function and birth weight. World J Diabetes 2011; 2: 196–203. DOI: 10.4239/wjd.v2.i11.196
39. Glinianaia SV, Tennant PW, Bilous RW et al. HbA (1c) and birthweight in women with pre-conception type 1 and type 2 diabetes: a population-based cohort study. Diabetologia 2012; 55: 3193–203. DOI: 10.1007/s00125-012-2721-z
40. Ullmo S, Vial Y, Di Bernardo S et al. Pathologic ventricular hypertrophy in the offspring of diabetic mothers: a retrospective study. Eur Heart J 2007; 28: 1319e25.
41. Garcia-Flores J, Janez M, Gonzalez MC et al: Fetal myocardial morphological and functional changes associated with well-controlled gestational diabetes. Eur J Obstet Gynecol Reprod Biol 2011; 154: 24–6. DOI: 10.1016/j.ejogrb.2010.08.002
42. Chu C, Gui YH, Ren YY et al. The impacts of maternal gestational diabetes mellitus (GDM) on fetal hearts. Biomed Environ Sci 2012; 25: 15–22. DOI: 10.3967/0895-3988.2012.01.003
43. Arine M. Melo A, Rafaela O. Benatti et al. Hypothalamic endoplasmic reticulum stress and insulin resistance in offspring of mice dams fed high-fat diet during pregnancy and lactation. Metabolism 2014; 63 (5): 682–92. DOI: 10.1016/j.metabol.2014.02.002
44. Tang X, Qin Q, Xie X et al. Protective Effect of sRAGE on Fetal Development in Pregnant Rats with Gestational Diabetes Mellitus. Cell Biochem Biophys 2015; 71: 549. DOI: org/10.1007/s12013-014-0233-9
45. Badehnoosh B, Karamali M, Zarrati M et al. The effects of probiotic supplementation on biomarkers of inflammation, oxidative stress and pregnancy outcomes in gestational diabetes. J Maternal-Fetal Neonatal Med 2018; 31 (9): 1128–36. DOI: 10.1080/14767058.2017.1310193
46. Lowe LP, Metzger BE, Lowe WL Jr et al. Inflammatory mediators and glucose in pregnancy: results from a subset of the Hyperglycemia and Adverse Pregnancy Outcome (HAPO) Study. J Clin Endocrinol Metab 2010; 95 (12): 5427–34. DOI: 10.1210/jc.2010-1662
47. Friedman JE, Kirwan JP, Jing M et al. Increased skeletal muscle tumor necrosis factor-alpha and impaired insulin signaling persist in obese women with gestational diabetes mellitus 1 year postpartum. Diabetes 2008; 57: 606–13.
48. Wójcik M, Mac-Marcjanek, K, Nadel I et al. Gestational diabetes mellitus is associated with increased leukocyte peroxisome proliferator-activated receptor gamma expression. Arch Med Sci 2015; 11: 779–87. DOI: 10.5114/aoms.2015.47692
49. Chaudhary N, Shrestha S, Kumar Halwai H. Goldenhar syndrome in an infant of diabetic mother. Iran J Pediatr 2010; 20: 131–4. DOI: 10.1155/2017/2625030
50. Kim SY, Sharma AJ, Callaghan WM. Gestational diabetes and childhood obesity: what is the link? Curr Opin Obstet Gynecol 2012; 24: 376–81. DOI: 10.1097/GCO.0b013e328359f0f4
51. Deboer T, Wewerka S, Bauer PJ et al. Explicit Memory Performance in Infants of Diabetic Mothers at 1 Year of Age. Developmental Med Child Neurol 2005; 47 (8): 525–31. DOI: 10.1097/GCO.0b013e328359f0f4
52. Riggins T, Bauer PJ, Georgieff MK et al. Declarative memory performance in infants of diabetic mothers. Adv Child Dev Behav 2010; 38: 73–110.
53. Torres-Espinola FJ, Berglund SK, García-Valdés LM et al. Maternal Obesity, Overweight and Gestational Diabetes Affect the Offspring Neurodevelopment at 6 and 18 Months of Age – A Follow Up from the PREOBE Cohort. PLoS One 2015; 10 (7): e0133010. DOI: 10.1371/journal.pone.0133010
54. Barry RJ, Johnstone SJ, Clarke AR. A review of electrophysiology in attention-deficit/hyperactivity isorder: II. Event-related potentials. Clin Neurophysiol: Official J Int Federation Clin Neurophysiol 2003; 114 (2): 184–98.
55. Franken IHA, Nijs I, Van Strien JW. Impulsivity affects mismatch negativity (MMN) measures of preattentive auditory processing. Biological Psychology 2005; 70 (3): 161–7.
56. Shirong Cai, Anqi Qiu, Birit FP et at. The Influence of Gestational Diabetes on Neurodevelopment of Children in the First Two Years of Life: A Prospective Study. PLoS One 2016; 11 (9): e0162113. DOI: 10.1371/journal.pone.0162113
57. Van Lieshout RJ, Voruganti LP. Diabetes mellitus during pregnancy and increased risk of schizophrenia in offspring: a review of the evidence and putative mechanisms. J Psychiatry Neurosci 2008; 33: 395–404.
58. Boksa P. Animal models of obstetric complications in relation to schizophrenia. Brain Res Brain Res Rev 2004; 45: 1–17.
59. Gardener H, Spiegelman D, Buka SL. Prenatal risk factors for autism: comprehensive metaanalysis. Br J Psychiatry 2009; 195: 7–14.
60. Xiang AH, Wang X, Martinez MP et al. Association of maternal diabetes with autism in offspring. JAMA 2015; 313: 1425–34. DOI: 10.1001/jama.2015.2707
61. Harder T, Aerts L, Franke K et al. Pancreatic islet transplantation in diabetic pregnant rats prevents acquired malformation of the ventromedial hypothalamic nucleus in their offspring. Neurosci Lett 2010; 299: 85–8. DOI: 10.1016/S0304-3940 (01)01495-1
62. Aerts L, Van Assche FA. Animal evidence for the transgenerational development of diabetes mellitus. Int J Biochem Cell Biol 2006; 38: 894–903.
63. Clausen TD, Mathiesen ER, Hansen T et al. High prevalence of type 2 diabetes and pre-diabetes in adult offspring of women with gestational diabetes mellitus or type 1 diabetes: the role of intrauterine hyperglycemia. Diabetes Care 2008; 31: 340–6.
64. Popova P, Vasilyeva L, Tkachuck A et al. A Randomised, Controlled Study of Different Glycaemic Targets during Gestational Diabetes Treatment: Effect on the Level of Adipokines in Cord Blood and ANGPTL4 Expression in Human Umbilical Vein Endothelial Cells. Int J Endocrinol 2018; 2018: 6481658. DOI: 10.1155/2018/6481658
65. Clausen TD, Mathiesen ER, Hansen T et al. Overweight and the metabolic syndrome in adult offspring of women with diettreated gestational diabetes mellitus or type 1 diabetes. J Clin Endocrinol Metab 2009; 94: 2464–70. DOI: 10.1210/jc.2009-0305
66. Landon MB, Rice MM, Varner MW et al. Mild gestational diabetes mellitus and long-termchild health. Diabetes Care 2015; 38: 445–52. DOI: org/10.2337/dc14-2874
67. Standards of Medical Care in Diabetes – 2017: Summary of Revisions. Diabetes Care 2017; 40 (Suppl. 1): S4–S5. DOI: 10.2337/dc17-S003
68. Blumer I, Hadar E, Hadden R et al. Diabetes and Pregnancy: An Endocrine Society Clinical Practice Guideline. J Clin Endocrinol Metab 2013; 98. Issue 11: 4227–49. DOI: 10.1210/jc.2013-2465
69. Hod M, Kapur A, Sacks D et al. The International Federation of Gynecology and Obstetrics (FIGO) Initiative on gestational diabetes mellitus: A pragmatic guide for diagnosis, management, and care. Int J Gynaecol Obstet 2015; 131 (Suppl. 3): S173–211. DOI: 10.1016/S0020-7292 (15)30007-2
70. Dunne N, Viggiani MT. Accuracy Evaluation of CONTOUR_PLUS Compared With Four Blood Glucose Monitoring Systems. Diabetes Ther 2015; 6: 377–88.
71. Тест-системы для диагностики in vitro. Требования к системам мониторинга глюкозы в крови для самоконтроля при лечении сахарного диабета. ГОСТ Р ИСО 15197-2015. Введ. 2016-06-01. http: //docs.cntd.ru/document/1200120137. / Test-sistemy dlya diagnostiki in vitro. Trebovaniya k sistemam monitoringa glyukozy v krovi dlya samokontrolya pri lechenii saharnogo diabeta. GOST R ISO 15197-2015. Vved. 2016-06-01. http: //docs.cntd.ru/document/1200120137. [in Russian]
Количество просмотров: 85
Предыдущая статьяПатология урахуса: обзор литературы, современные аспекты хирургического пособия и собственный клинический опыт лапароскопического лечения
Следующая статьяДиагностика заболеваний щитовидной железы в практике педиатра

Поделиться ссылкой на выделенное