Ундервуд: «С женами мы познакомились в медицинском институте»

Первостольник №02 2018 - Ундервуд: «С женами мы познакомились в медицинском институте»

Для цитированияСкрыть список
Ундервуд: «С женами мы познакомились в медицинском институте». Первостольник. 2018; 02: 
«Гагарин, я вас любила!» – эта песня группы «Ундервуд» звучала везде в начале 2000-х годов. Потом еще было много хороших песен, клипов и дуэтов. Сегодня группа продолжает активно гастролировать и записывать новые альбомы с не меньшим энтузиазмом. Мы встретились с Владимиром Ткаченко и Максимом Кучеренко, основателями коллектива, и поговорили о неслучайных случайностях, комедиях положений и, конечно, о вечном – женщинах и детях.

– Группа «Ундервуд» существует уже 23 года, и за все это время с вами наверняка случалась масса забавных историй. Расскажите самый смешной случай, который произошел с вами на сцене!
Максим: Помню, работали мы как-то в российской глубинке, в городе Соликамске, в местном Доме культуры – классическом советском сооружении. Зал сидячий, экзотика! Ну, отстроили звук и свет, все хорошо. Потом вышли на сцену и увидели полный зал бабушек. Они смирно сидели на своих бесплатных местах на бесплатном городском мероприятии. Я сразу сориентировался и представил нас как «джаз-коллектив» и пересказывал содержание каждой последующей песни. Играли мы тихо, вкрадчиво. Бабушки светились и хлопали в ладошки. Самая смешная комедия – комедия положений. Выходишь, и ты вроде как Джим Моррисон, а тут – бах! – и ты Кобзон!
Владимир: А еще смешные моменты связаны с забывчивостью. Вот, например, играл у нас одно время басист, так он ехал на концерт в такси и забыл там бас-гитару. Или играл у нас барабанщик, так он приехал на концерт, а палочки дома забыл. Пошел в лесок, сломал две веточки, так концерт и отыграл. Хорошо, что эти две забывчивости не совпали по времени. А то на одном концерте басист без бас-гитары и барабанщик с двумя веточками – это уж слишком! (Смеются.)

– Известный музыкальный критик Артемий Троицкий написал о вас однажды: «"Ундервуд" – лучшее, что Украина дала России со времен Гоголя». Как бы вы прокомментировали это?
Максим: Эта фраза обесценивает очень мощный культурный обмен между Украиной и Россией. В основном это ведь украинские поставки, будем прямо говорить. Начиная от Хрущева и Брежнева, заканчивая, собственно, вашими покорными слугами. Артемий Кивович просто редко бывает в Киеве. Позитивные комментарии любых известных людей всегда согревают наше тщеславие. Чего греха таить, мы как дети, нам все нравится. Мы о всех стараемся говорить хорошее, а если нам что-то особенно нравится, мы это подчеркиваем. Я считаю, что творческие люди должны восхищаться друг другом. Настоящий талантливый человек должен быть признан, воспет и быть в объятиях себе подобных.

– Вот ваш коллега Глеб Самойлов говорит, что «чем сильнее у человека повреждены мозги, тем круче его творчество». А вы как считаете, что делает творчество круче?
Владимир: Я не могу присоединиться к этому высказыванию своего коллеги. Мне кажется, все, что говорит Глеб Самойлов, он говорит, скорее, о себе самом и о группе, в которой он участвовал, – «Агата Кристи» и, может быть, частично, The Matrixx. Я не могу такого сказать о группе «Ундервуд».
Я не могу сказать, что повреждение мозгов провоцирует сильные творческие всплески. Хотя смотря что считать повреждением... Если, допустим, в жизни человека случается страдание какое-нибудь, в частности, любовное, то, конечно, может случиться очень сильная творческая провокация. Вообще любое эмоциональное страдание, как правило, может у некоторых людей обострять творческие импульсы, а у других наоборот: они впадают в депрессию, вообще ничего не пишут.

– А как с вами происходит?
Владимир: По-разному. Иногда песни пишутся от большого счастья и веселья, иногда – от глубокой тоски и печали. Но так, чтобы прям сотрясать мозги, и от этого чтоб музы радовались и вздыхали – нет.

– Во все времена лучшей музой для творчества считалась любовь. Каждый из вас давно и счастливо женат. Интересно, а как вы познакомились со своими женами?

Максим: Однажды, будучи выпускником мединститута, я попал на торжественный банкет сокурсников. Изрядно выпив, мы захотели есть. В этот момент подали горячее. Мой друг сказал, мол, приступай к порции, пока никого нет. Помню, подали мясо. Я и приступил. Прошло 3 года, и я познакомился со своей будущей женой Юлей. Мы работали в одной поликлинике. Она – стоматолог, я – врач психиатр-психотерапевт. И вот вспоминали мы как-то наши студенческие годы, и тут выяснилось, что именно я тогда съел ее «мясо по-французски». Тогда она очень гневалась, что пришел «черт знает кто» и слопал ее порцию. Такие шутки с нами шутила судьба. Теперь жена сама мне готовит разные вкусные блюда, а я не могу нарадоваться!
Владимир: А мы со Светой познакомились на какой-то земляческой крымской тусовке в Москве. Оказалось, что мы вместе учились в одном мединституте и у нас полно общих друзей и знакомых. При этом встретиться мы умудрились не в Крыму, а за тысячу километров от дома, в Москве.

– Вы также многодетные отцы – это звучит гордо! Как бы вы охарактеризовали свой метод воспитания детей? Похожи ли вы в этом на своих родителей?
Владимир: Каждый ребенок уникален, и задача родителей – развить эту уникальность. Наказывающие процедуры мне кажутся неоправданными, лучшая терапия – разговор. Я совсем не похож по методу воспитания на своих родителей, хотя вырос в атмосфере любви и взаимопонимания. Мое детство было более спартанским.
Максим: Главное, что может сделать отец для своих детей, – это любить их мать. Это придумал не я. Я просто наблюдаю, как это великое знание работает. Из этого тезиса произрастает известная метафора, что дети – цветы жизни. Кто-то шутит: «цветы на надгробье родителей». Пусть даже так. Дети сканируют все нюансы отношений мужчины и женщины. Бог дал мне прекрасную жену. Ее красота пленяет меня до сих пор, в ней сердечность, ум, женственность и терпимость.
У моих родителей долгий и любящий брак. Отчасти я повторяю культуру их семьи. Юля подружилась с моими отцом и матерью. Моя теща, мои родители, мои дети и моя супруга – мы единая банда!

– Главное, чему вы учите своих детей, и чему сами научились у них?
Максим: Моя старшая дочь Аня разделила все тяготы раннего периода нашего брака. У нас не было своей крыши над головой, мы жили в доме моих родителей. Однажды Аня услышала о птицах, которые не могут жить друг без друга, что они называются «неразлучники», и сказала: «Эти птицы как мои папа и мама». Тогда я понял, что мы – сила, и мы по жизни вместе. И как-то с этого момента все начало складываться. У нас появилась квартира в Крыму, наша семья обрела свой семейный очаг.
Средняя дочь появилась на свет после нашей прекрасной семейной поездки в Грецию. Мы считаем, что Арина – средиземноморское чадо. Она у нас темпераментная, теплолюбивая, зажигательная и открытая. Ее не интересуют материальные ценности, игрушки в частности. Ей нужны только шоколад и веселье.
Младший сын – Роман – родился после семейной автоэкспедиции на Кавказ. Немудрено, что после того, что мы пережили, у нас родился именно мальчик. Испытания нас вдохновляют и даже умножают.
Владимир: У своей маленькой дочери Сони я научился не отвергать ее предложений. Она мне всегда что-то приносит: то еду какую-то, то чай, то гитару. Однажды я в силу спешки или занятости попытался было мягко отказаться, но она на меня так посмотрела, что я понял – лучше взять, потому что в следующий раз не предложит. Лучше сейчас не отказываться, чтобы в старости пресловутый стакан воды был надежно у тебя. А я учу ее быть подвижной и музыкальной. И ей это очень нравится, она любит танцевать, петь и играть на воображаемой гитаре.
Своего старшего сына Сашу, которому 24 года, я всегда пытался научить относиться к жизни со спокойным анализом и без излишней горячности. Кроме того, мужчине важно понимать отличие формы от содержания и баланс между ними. Мы живем в эпоху потребления, где форма преобладает над содержанием. Но сильный дисбаланс в сознании ведет к нарушению кислотности желудка, водно-солевого обмена и иммунной депрессии. Поэтому важно заботиться о содержании. В общем, у нас с ним философские разговоры.

– Что было самым сложным моментом, связанным с детьми?
Максим: Самое неприятное – это ездить в больницу, когда непонятно, что с ребенком. Помню, как однажды я позвонил домой из Сочи, где мы выходили на концертную площадку. И узнал, что у средней дочери был обморок после посещения кабинета анализа крови. После концерта пришлось оправдываться перед коллегами за обрушение энергетики. Еще помню, как старшая дочь просыпалась после наркоза в послеоперационной палате... Болезни детей всегда тяжело переносятся взрослыми. Спаси и сохрани, Господи, всех наших чад.

– А вы можете побаловать домашних блюдами собственного приготовления?
Максим: Мои родители часто уезжали в командировки, а брат служил в армии. Поэтому я с 12 лет готовлю для себя сам. Помню, соседских пацанов звал на жареную картошку с копченой колбасой. В студенческие годы научился готовить плов у знакомых татар, которые как раз переселились в Крым из Узбекистана. Это блюдо совершенствую ежегодно, построил во дворе специальный мангал под 30-литровый казан. Угостить пловом 25 человек могу легко, срывая аплодисменты. Сейчас моей сердечной болью является карпаччо. Ну и между делом: шурпа, фондю, феттуччине. А моя жена готовит шикарное рагу из кролика.
Владимир: А я с удовольствием делаю первые блюда, фарширую рыбу и несколько раз даже делал плов, но его приготовление пока не стало для меня такой традицией, как для Максима. Люблю жарить стейки с кровью. Мой старший сын каждое утро хвалит мой омлет, но я ничего особенного не делаю, просто жарю яйца. А он, конечно, воспитанный мальчик, поэтому мне приятно. Как-то по рецепту Андрея Макаревича я приготовил суп из бычьих хвостов с вустерширским соусом. Очень люблю запекать кабачки и баклажаны с сыром. И еще много чего я готовил, жарил, резал, всего не упомнить.
Коронное блюдо, конечно, шурпа. Я ее всегда делаю по-разному, смотрю разные рецепты, добавляю разные ингредиенты. Шурпа – это кулинарное отражение моего богатого внутреннего мира! (Смеется.) Борщ я тоже очень люблю готовить, но тут мне за бабушкой и мамой не угнаться. Бабушка варила кроваво-красный борщ с добавлением острого перца. Насыщенный красный цвет получался благодаря томатной пасте, за которой я бегал чуть ли не каждый день. Та 200-граммовая баночка томатной пасты стоила 25 копеек, как сейчас помню. Ну и свекла, конечно. В результате тарелка бабушкиного борща со снежным пятном сметаны напоминала войну Алой и Белой Розы.

Текст: Елена Полякова, фото: предоставлены пресс-службой группы, из личного архива Максима Кучеренко и Владимира Ткаченко.

Список исп. литературыСкрыть список
Количество просмотров: 91
Предыдущая статьяЗанятия спортом при сахарном диабете 2-го типа: 10 интересных фактов
Следующая статьяРабота в маленьком коллективе: плюсы и минусы

Поделиться ссылкой на выделенное