Влияние обменного плазмафереза и каскадной плазмофильтрации на гемостаз у реципиентов почечного трансплантата

Терапевтический архив №06 2018 - Влияние обменного плазмафереза и каскадной плазмофильтрации на гемостаз у реципиентов почечного трансплантата

Номера страниц в выпуске:22-27
Для цитированияСкрыть список
А.В. Ватазин, А.Б. Зулькарнаев. Влияние обменного плазмафереза и каскадной плазмофильтрации на гемостаз у реципиентов почечного трансплантата. Терапевтический архив . 2018; 06: 22-27
Резюме
Цель исследования. Оценить влияние процедур каскадной плазмофильтрации (КПФ) и традиционного терапевтического обменного плазмафереза (ПА) на гемостаз у реципиентов почечного трансплантата.
Материалы и методы. Мы применили методы терапевтического афереза у 54 реципиентов с острым гуморальным отторжением почечного трансплантата: у 24 – КПФ, у 30 – ПА. Всем пациентам провели по 3–4 сеанса. У всех пациентов определяли международное нормализованное отношение (МНО), активированное частичное тромбопластиновое время (АЧТВ), уровень фибриногена и тромбоцитов в крови до и после каждого сеанса, а также в конце всего курса лечения. Возмещение при ПА проводилось свежезамороженной плазмой в объеме, равноценном удаляемой плазме. При КПФ переливался 10–20% раствор альбумина.
Результаты и обсуждение. У всех больных исходно регистрировались нормальные показатели гемостаза. После каждого сеанса КПФ происходили умеренное снижение числа тромбоцитов, рост МНО и АЧТВ.
После всего курса лечения КПФ уровень фибриногена снизился на 46%. Это сопровождалось ростом АЧТВ на 35% и МНО на 32%. Главным образом, это было связано с дозой процедуры (объемом перфузии), а не с применяемым фильтром. У одного больного отмечено геморрагические осложнение.
При применении ПА уровень основных показателей коагулограммы оставался в пределах нормальных значений, однако имелось умеренное снижение тромбоцитов по сравнению с процедурами КПФ. Геморрагических осложнений не отмечено.
Заключение. Каскадный и традиционный ПА создают предпосылки для геморрагических осложнений в виде роста АЧТВ и МНО, снижения концентрации фибриногена. Тем не менее геморрагические осложнения достаточно редки. В то же время при проведении высокообъемной КПФ следует проявлять осторожность при исходно невысоком уровне фибриногена и контролировать его концентрацию после процедур для своевременного восполнения возникающего дефицита. 

Ключевые слова: каскадная плазмофильтрация, обменный плазмаферез, международное нормализованное отношение, активированное частичное тромбопластиновое время, почечный трансплантат, отторжение, десенсибилизация, антитела.

https://doi.org/10.26442/terarkh201890622-27

The impact of therapeutic plasma exchange and double filtration plasmapheresis on hemostasis in renal transplant recipients

A.V. Vatazin, A.B. Zulkarnaev

M.F. Vladimirskiy Moscow Regional Research and Clinical Institute, Moscow, Russia


Aim. To investigate the impact of double filtration plasmapheresis (DFPP) and therapeutic plasma exchange (TPE) on hemostasis in renal transplant recipients.
Materials and methods. 54 renal transplant patients with an acute humoral rejection were treated with therapeutic apheresis methods: 
24 patients with DFPP and 30 patients with TPE. In all patients was performed 3–4 session. We analyzed international normalized ratio (INR), activated partial thromboplastin time (APTT), fibrinogen concentration and platelet count just before and after each session, and after the course of all procedures. After TPE plasma replacement was performed with an equivalent volume of a fresh frozen plasma. After DFPP was performed 10–20% albumin solution. 
Results and discussion. After each DFPP session was occurred an increased INR and aPTT. After course of all DFPP procedures fibrinogen level decreased by 46%. It was associated with increase of APTT and INR by 35% and 32% respectively. Mainly it was associated with dose of the procedures (volume of plasma perfusion), but not with the plasma separator type. One patient noted hemorrhagic complication.
After each TPE session level of fibrinogen concentration, INR and aPPT remained in the normal range, but there was a moderate reduction in platelet count, more pronounced than during DFPP. Hemorrhagic complications were not.
Conclusion. Double cascade plasmapheresis and therapeutic plasma exchange generate preconditions for hemorrhagic complications such as increased aPTT and INR, reduce fibrinogen concentration. However, bleeding complications are rare. At the same time, during high volume DFPP should be careful when initially level of fibrinogen is low. In this case fibrinogen concentration should be controlled after the procedure for timely replenishment of its deficit.

Keywords: double filtration plasmapheresis, therapeutic plasma exchange, tacrolimus, international normalized ratio, activated partial thromboplastin time, renal transplant, renal graft, rejection, desensitization, antibodies.

АЧТВ – активированное частичное тромбопластиновое время
КПФ – каскадная плазмофильтрация
МНО – международное нормализованное отношение
ОЦП – объем циркулирующией плазмы
ПА – плазмаферез
ПАТ – почечный аллотрансплантат

Сложно переоценить широту терапевтического действия плазмафереза (ПА) в трансплантологии.  Различные варианты ПА активно применяются для профилактики и лечения кризов отторжения почечного аллотрансплантата (ПАТ), резистентных к пульс-терапии стероидами [1–3]; купирования синдрома реперфузии; коррекции метаболических нарушений гомеостаза и др. [4–7]. При этом ПА имеет и свои недостатки, которые, в некоторых случаях, ограничивают его применение [8]. 
Частота развития связанных с проведением плазмообмена осложнений колеблется, по данным разных авторов, в широких пределах. От 4 до 24% процедур сопровождается нежелательными реакциями [9–11]. Среди них наиболее значимы возможность цитратной интоксикации и гипокальциемия [11–13], риск развития гипотонии [10–13], удаление факторов свертывания и геморрагические осложнения [9, 14–16] и снижение концентрации лекарственных препаратов: некоторых гипотензивных, антибактериальных, противоэпилептических и др. [17–20]. Так, ПА может значительно снижать концентрацию в плазме крови препаратов, активно применяемых при трансплантации, – базаликсимаба [21, 22] и ритуксимаба [23]. 
Недостатком ПА также является его неселективность, что делает необходимой заместительную терапию препаратами плазмы крови. Это повышает риск заражения гемотрансмиссивными инфекциями [13, 24], а также аллергических реакций [9–11, 25, 26]. Все это свидетельствует в пользу необходимости поиска новых методов терапии.
Дальнейшим развитием методики ПА стала каскадная плазмофильтрация (КПФ). Полученная в результате ПА плазма поступает в сепаратор. Этот метод в зависимости от размера пор мембраны плазмосепаратора позволяет относительно селективно удалять из кровотока молекулы определенного размера. 
КПФ имеет высокую эффективность при профилактике и лечении кризов отторжения ПАТ (особенно резистентных гуморальных кризов отторжения) [27–29].
КПФ с успехом применяется не только с целью купирования реакции острого либо хронического отторжения или элиминации предсуществующих антител, но и при трансплантациях AB0-несовместимых почек [27–32]. При этом успех десенсибилизации достигает 97%, что обеспечивает успешный исход трансплантации [33].
Этот метод обладает целым рядом преимуществ по сравнению с традиционным ПА за счет своей селективности: минимальной потери полезных компонентов плазмы (альбумина, фибриногена, факторов свертывания) и возможности проведения процедуры с минимальным объемом возмещения [28, 33].
Известно, что и традиционный (неселективный) ПА, и КПФ могут вызывать дефицит определенных коагуляционных факторов и повышать риск возникновения кровотечения. Степень дефицита этих факторов зависит от двух основных параметров: скорости продукции и селективности методики. При обычном неселективном ПА происходит удаление всех факторов свертывания, и необходимость их восполнения при значительном объеме процедуры не вызывает сомнений. В то же время при КПФ происходит удаление только крупных молекул, одной из которых является фибриноген. При этом возмещение в случае необходимости производится, как правило, раствором альбумина и кристаллоидами. В связи с этим вопрос о клиническом значении повышения риска кровотечения при применении ПА и КПФ остается открытым. 
Цель исследования – оценить влияние процедур КПФ и ПА на гемостаз у реципиентов почечного трансплантата.

Материалы и методы

Пациенты. Мы применили ПА и КПФ у 54 реципиентов с острым «гуморальным» отторжением ПАТ. У всех реципиентов при морфологическом исследовании биоптатов выявлено свечение C4d-компонента комплемента при иммунофлюоресценции. 
У всех пациентов мы применили один из вариантов ПА: традиционный обменный ПА (30 реципиентов – группа ПА) или КПФ (24 реципиента – группа КПФ). Средний возраст реципиентов в группах ПА и КПФ составлял 40,4±8,1 и 43,8±7,6 года соответственно (p=0,12). Процедуры проводили с интервалом в 1–2 дня.
Процедуры. Дискретный гравитационный ПА мы проводили на аппарате PCS-2 (Haemonetics, США) в режимах PPP/FFP. У каждого реципиента выполнено 3–4 сеанса ПА. За один сеанс плазмафереза в среднем удаляли 2,6±0,6 л плазмы. Целевой объем ПА – 70–90% объема циркулирующией плазмы (ОЦП).
КПФ проводили на аппарате OctoNova (Mesys, Германия) с использованием плазмофильтра OP-08W и сепараторов компонентов плазмы до достижения устойчивого снижения титра антител. Как правило, потребовалось провести 3–4 сеанса у каждого реципиента. Схема процедуры КПФ представлена на рис. 1.
10.jpgВ своей работе мы использовали сепараторы Cascadeflo EC-50W и Cascadeflo EC-30W (Asahi Kasei, Япония): материал мембраны – этиленвинилалкоголь сополимер, толщина стенки – 40 микрон, максимальный размер пор – 0,03 и 0,02 нм соответственно; эффективная площадь поверхности – 2 м2. За один сеанс КПФ обрабатывали 3,2±0,8 л плазмы в режиме «oneway» или рециркуляции (режим термофильтрации). Целевой объем перфузии через сепаратор составлял 1–1,5 ОЦП.
Антикоагуляция. Во время процедур дискретного гравитационного ПА в качестве антикоагулянта мы применяли 4% раствор цитрата натрия в соотношении 1:16. При КПФ в качестве антикоагулянта мы использовали гепарин: 20 единиц на 1 кг массы тела болюсно перед началом процедуры, затем 1000 единиц в час через инфузомат. 
Инфузионная терапия. Инфузионная терапия у больных, получивших ПА, представлена в табл. 1.
Больные после КПФ получали внутривенные инфузии 10–20% раствора альбумина при дозе процедуры >70% ОЦП.
Иммуносупрессия. Все реципиенты в качестве базисной иммуносупрессии получали ингибитор кальциневрина, микофенолат и преднизолон. Для лечения острого отторжения трансплантата проводилась пульс-терапия метилпреднизолоном, конверсия на такролимус, если пациент принимал циклоспорин А. После сеансов ПА внутривенно вводили препараты иммуноглобулина в дозе 100 мг/кг. При развитии тяжелых повторных кризов отторжения (как правило, Banff`05 IIБ – III) использовали анти-CD20-антитела, в двух случаях – антитимоцитарный глобулин. 
Лабораторные анализы. Для оценки выраженности нарушения внешнего пути свертывания крови (факторов I, II, V, VII и X) определяли международное нормализованное отношение (МНО). Для оценки выраженности нарушения внутреннего пути свертывания крови (факторов I, II, V, VIII, IX, X, XI и XII) исследовали динамику активированного частичного тромбопластинового времени (АЧТВ). Помимо этого определяли концентрацию фибриногена и тромбоцитов. Измерения проводили непосредственно до процедур ПА и через 4 ч после ее завершения, чтобы минимизировать эффект от вводимого гепарина. Кровь получали путем пункции периферической вены. Для сбора использовались вакутейнеры с забуференным 3,2% раствором цитрата натрия.  
Статистическая обработка. Расчеты проводились в программах SPSS v. 17.0 и Statistica v. 10.0. Проверка выборок на соответствие закону нормального распределения проводилась одновыборочным критерием Колмогорова– Смирнова. Данные представлены как среднее ± стандартное отклонение. При сравнении двух выборок применялся критерий Стьюдента с учетом равности дисперсий. Для сравнения показателей гемостаза между группами ПА и КПФ на разных этапах лечения применялся дисперсионный анализ с повторными измерениями с апостериорным критерием Тьюки. Значения p<0,05 считались статистически значимыми. Для корреляционного анализа применялся критерий Пирсона.
11.jpg

Результаты

Различия показателей системы свертывания крови между группами на исходном этапе у больных отсутствовали (табл. 2). 
На графиках динамики показателей (рис. 2–5) приведены исходные значения до первой процедуры («исходно»), усредненное значение через 4 ч после 1, 2, 3-й процедур, что отражает непосредственное влияние процедуры («после процедур»); усредненное значение до 2, 3, 4-й процедур, что отражает степень восстановления параметра («восстановление»); а также значение через 4 ч после последней процедуры, что отражает суммарный эффект от всех процедур («после курса»).
12.jpg
Общая динамика концентрации тромбоцитов в группах различалась статистически значимо (p<0,001).
После каждой процедуры ПА происходило снижение концентрации тромбоцитов в среднем на 20% от исходного уровня (p<0,0001). К моменту начала следующей процедуры этот параметр увеличивался в среднем на 19% от уровня предыдущего этапа. В результате курса процедур суммарное снижение количества тромбоцитов составило 22% по сравнению с исходным показателем (p<0,0001), однако почти у всех больных их уровень оказался в пределах нормы – 213±57,4 ‧ 109/л. 
13.jpg14.jpgВ группе КПФ после процедуры содержание тромбоцитов снижалось на 9% (p=0,013) от исходного уровня, затем на 14% (от уровня предыдущего этапа) возрастало к началу следующей процедуры. Суммарное снижение составило 5% (p=0,22) – 249±51,8 ‧ 109/л. Несмотря на то что выраженность снижения числа тромбоцитов после каждой процедуры между группами различалось незначимо (p=0,82), после всего курса ПА число тромбоцитов было значительно меньше, чем при проведении КПФ (р=0,041).
Динамика концентрации фибриногена (см. рис. 3) значительно отличалась от динамики числа тромбоцитов. Исходно средний уровень фибриногена превышал норму как в группе ПА, так и в группе КПФ.
Каждая процедура ПА закономерно приводила к значимому снижению содержания фибриногена – на 20% от исходного уровня (p<0,0001). К началу следующей процедуры в результате переливания свежезамороженной донорской плазмы концентрация фибриногена возрастала в среднем на 24% от предыдущего этапа. В итоге суммарное снижение после всего курса составило 20% от исходного уровня – 300±96,3 мг/дл (p<0,0001).
В результате процедур КПФ снижение уровня фибриногена выражено сильнее, чем при проведении ПА, – 37% от исходного уровня (p<0,0001). К началу следующей процедуры этот параметр восстанавливался на 40% от предыдущего этапа. Тем не менее суммарное снижение после всего курса КПФ составило 46% от исходного уровня (p<0,0001) – 212±66,8 мг/дл.
При сравнении групп установлено, что снижение концентрации фибриногена при проведении ПА и КПФ различалось статистически незначимо (p=0,13). Тем не менее в результате накопления разницы между снижением и восстановлением суммарное снижение концентрации фибриногена более выражено при проведении КПФ (p=0,001).
Различия между группами в динамике АЧТВ также оказались статистически значимыми (p<0,0001; см. рис. 4).
После каждого сеанса ПА АЧТВ возрастало в среднем на 13% от исходного уровня (p=0,0002) и снижалось к началу следующей процедуры на 18% от предыдущего этапа. В итоге после курса ПА АЧТВ увеличилось незначительно по сравнению к исходному уровню (на 4%; p=0,87) – 36±10,7. 
Каждый сеанс КПФ приводил к более значительному росту АЧТВ – на 27% от исходного уровня (p<0,0001). Отмечалось среднее значение АЧТВ несколько выше нормы – 46±6,8 с. К следующему сеансу АЧТВ снижалось на 18% от предыдущего этапа. В итоге после всего курса КПФ рост АЧТВ оказался значителен: 35% от исходного значения (p<0,0001) – 51±11,1 с. При сравнении групп установлено, что рост АЧТВ в результате как каждой процедуры КПФ, так и всего курса, а также восстановление этого показателя перед началом следующей процедуры значительно отличались от динамики в группе ПА (p<0,0001).
Динамика МНО (см. рис. 5), в целом, схожа с динамикой АЧТВ. Различия между группами также статистически значимы (p=0,001).
После процедур ПА МНО увеличивалось в среднем на 16% от исходного уровня (p<0,0001) и снижалось на 16% (от предыдущего этапа) к началу следующей процедуры. 
В итоге суммарный рост составил 13% от исходного значения (p=0,0003) – 1,27±0,34. 
Каждая процедура КПФ в среднем увеличивала МНО на 26% (p<0,0001) от исходного уровня. При этом к следующей процедуре МНО снижалось лишь на 15% от предыдущего этапа. В результате после курса КПФ итоговое значение МНО оказалось на 32% выше исходного значения (p<0,0001) и в среднем несколько выше нормы – 1,52±0,43. 
Выраженность увеличения МНО после каждой процедуры между группами не различалась (р=0,97), как и снижение этого параметра к началу следующей процедуры (р=0,96). Тем не менее в результате накопления эффекта от процедур после курса рост МНО значительно более выражен в группе КПФ, чем в группе ПА (р=0,045). 
При анализе причин снижения фибриногена установлено, что имеется статистически значимая связь выраженности снижения (р=0,012) от используемого фильтра (рис. 6, а). Главным образом, это связано с тем, что на сепараторах ЕС-50W удавалось обработать большее количество плазмы (рис. 6, б; р=0,003). При этом отмечена сильная корреляционная связь дозы КПФ (объем обработанной плазмы/ОЦП) и выраженности снижения концентрации фибриногена (r=0,635; р=0,001; рис. 7).

Обсуждение

Несмотря на то что исходно и МНО, и АЧТВ у пациентов обеих групп находились в пределах нормальных значений, в результате обеих процедур отмечена тенденция к росту этих показателей. При этом средние значения АЧТВ и МНО за счет рутинного применения свежезамороженной донорской плазмы крови при проведении ПА оставались в пределах нормальных значений. При проведении КПФ средние значения АЧТВ и МНО сразу после процедур оказались несколько выше нормы, что создавало предпосылки для геморрагических осложнений: после завершения курса КПФ показатель АЧТВ был выше нормы у 58% пациентов, а МНО – у 54%. 
У двух пациентов после курса КПФ концентрация фибриногена снизилась <90 мг/дл, АЧТВ превысило 70 с, МНО >2,3. При ретроспективном анализе установлено, что исходно у этих пациентов имелся относительный дефицит фибриногена – 204 и 210 мг/дл. При этом исходно АЧТВ составляло 45 и 43 с, а МНО – 1,35 и 1,18 соответственно. У одного из этих больных после завершения третьего сеанса КПФ развилось кровотечение из места выхода центрального венозного катетера, в этом месте образовалась подкожная гематома, началось носовое кровотечение. После инфузии трех доз свежезамороженной плазмы крови кровотечение прекратилось. 
Ранее нами установлено, что для эффективного удаления антител необходимо проведение высокодозного ПА: 
не менее 70% ОЦП в случае ПА и не менее 1 ОЦП в случае КПФ [34]. Следует отметить, что КПФ не подразумевает рутинного применения препаратов плазмы крови, что выгодно отличает эту процедуру от традиционного ПА. В то же время, как показало наше исследование, при высокообъемной КПФ требуется обязательный контроль за концентрацией фибриногена, особенно при исходно невысоком его уровне. При этом наиболее важным является не тип сепаратора компонентов плазмы (а именно – диаметр пор мембраны), а доза процедуры. Это наиболее важно у реципиентов, которые получают КПФ непосредственно до трансплантации или в раннем послеоперационном периоде. 
У всех больных, получивших сеансы ПА, проводилась инфузионная терапия свежезамороженной донорской плазмой крови, геморрагических осложнений не отмечено.   
При проведении ПА мы отметили снижение концентрации тромбоцитов в среднем на 20%, тем не менее этот показатель все равно находился в пределах нормальных значений. 

Заключение

Каскадный и традиционный ПА создают предпосылки для геморрагических осложнений в виде роста АЧТВ и МНО, снижения концентрации фибриногена. Тем не менее геморрагические осложнения достаточно редки. В то же время при проведении высокообъемной КПФ следует проявлять осторожность при исходно невысоком уровне фибриногена и контролировать концентрацию после процедур для своевременного восполнения его дефицита. 

Авторы заявляют об отсутствии конфликта интересов.

Сведения об авторах:
Ватазин Андрей Владимирович – д.м.н., проф., руководитель отд. трансплантологии, нефрологии и хирургической гемокоррекции, зав. каф. трансплантологии, нефрологии и искусственных органов факультета усовершенствования врачей

Контактная информация:
Зулькарнаев Алексей Батыргараевич – д.м.н., гл.н.с. хирургического отд-ния трансплантологии и диализа; тел.: +7(916)705-98-99; e-mail: 7059899@gmail.com
Список исп. литературыСкрыть список
1. Bartel G, Schwaiger E, Böhmig GA. Prevention and treatment of alloantibody-mediated kidney transplant rejection. Transplant Int. 2011;24(12):1142-55. doi: 10.1111/j.1432-2277.2011.01309.x
2. Ruangkanchanasetr P, Satirapoj B, Termmathurapoj S, Namkhanisorn K, Suaywan K, Nimkietkajorn V, Luesutthiviboon L. Intensive plasmapheresis and intravenous immunoglobulin for treatment of antibody-mediated rejection after kidney transplant. Exp Clin Transplant. 2014;12(4):328-33.
3. Yamada C, Ramon DS, Cascalho M, Sung RS, Leichtman AB, Samaniego M, Davenport RD. Efficacy of plasmapheresis on donor-specific antibody reduction by HLA specificity in post-kidney transplant recipients. Transfusion. 2015;c55(4):727-35. doi: 10.1111/trf.12923
4. Каабак М.М., Горяйнов В.А., Зокоев А.К. и др. Десятилетний опыт применения раннего плазмафереза после пересадки почки. Вестник трансплантологии и искусственных органов. 2009;11(1):28-33 [Kaabak MM, Goriaynov VA, Zokoyev AK, et al. Ten-years expirience with early plasmapheresis after kidney transplantation. Vestnik Transplantologii i Iskusstvennykh Organov = Journal of Transplantology and Artificial Organs. 2009;11(1):28-33 (In Russ.)].
5. Синютин А.А., Ватазин А.В., Зулькарнаев А.Б., Кантария Р., Крстич М. Применение плазмафереза для коррекции функциональных нарушений и расстройств микроциркуляции почечного алло-трансплантата в раннем послеоперационном периоде. Нефрология. 2013;17(4):83-8 [Sinyutin AA, Vatazin AV, Zul'karnaev AB, Kantariya R, Krstich M. The correction of function and microcirculation disturbances of renal allografts with plasmapheresis in early postoperative period. Nefrologiya = Nephrology. 2013;17(4):83-8 (In Russ.)].
6. Ward DM. Conventional apheresis therapies: A review. J Clin Apheresis. 2011;26 (5):230-8. doi: 10.1002/jca.20302
7. White B. Plasmapheresis in the treatment of acute vascular rejection: an experience on a dialysis unit. J Renal Care. 2006;32(4):208-9.
doi: 10.1111/j.1755-6686.2006.tb00024.x
8. Winters JL. Plasma exchange: concepts, mechanisms, and an overview of the American Society for Apheresis guidelines. Hematology. Am Soc Hematol Educ Program. 2012;2012:7-12. doi: 10.1182/asheducation-2012.1.7
9. Basic-Jukic N, Kes P, Glavas-Boras S, Brunetta B, Bubic-Filipi L, Puretic Z. Complications of therapeutic plasma exchange: experience with 4857 treatments. Ther Apher Dial. 2005;9(5):391-5.
10. Bramlage CP, Schröder K, Bramlage P, Ahrens K, Zapf A, Müller GA, Koziolek MJ. Predictors of complications in therapeutic plasma exchange. J Clin Apher. 2009;24(6):225-31. doi: 10.1002/jca.20217
11. Kaya E, Keklik M, Sencan M, Yilmaz M, Keskin A, Kiki I, Erkurt MA, Sivgin S, Korkmaz S, Okan V, Doğu MH, Unal A, Cetin M, Altuntaş F, Ilhan O. Therapeutic plasma exchange in patients with neurological diseases: multicenter retrospective analysis. Transfus Apher Sci. 2013;48(3):349-52. doi: 10.1016/j.transci.2013.04.015
12. Чечеткин А.В., Семелев В.Н., Кононенко С.Н., Гусев С.В. Некоторые вопросы безопасности проведения автоматического тромбоцитафереза у доноров. Трансфузиология. 2010;11(3):12-9 [Chechetkin AV, Semelev VN, Kononenko SN, Gusev SV. Some aspects of safety when performing automated thrombocytapheresis of donors. Transfuziologiya = Transfusiology. 2010;11(3):12-9 (In Russ.)].
13. Marks S. Therapeutic plasmapheresis: recognizing complications as soon as possible. Pflege Z. 2005;58(11):696-68.
14. Blasi A, Cid J, Beltran J, Taurà P, Balust J, Lozano M. Coagulation profile after plasma exchange using albumin as a replacement solution measured by thromboelastometry. Vox Sang. 2016;110(2):159-65.
doi: 10.1111/vox.12347
15. Thölking G, Mesters R, Dittrich R, Pavenstädt H, Kümpers P, Reuter S. Assessment of Hemostasis after Plasma Exchange Using Rotational Thrombelastometry (ROTEM). PLoS One. 2015;10(6):e0130402.
doi: 10.1371/journal.pone.0130402
16. Zantek ND, Morgan S, Zantek PF, Mair DC, Bowman RJ, Aysola A. Effect of therapeutic plasma exchange on coagulation parameters in patients on warfarin. J Clin Apher. 2014 Apr;29(2):75-82.
doi: 10.1002/jca.21294. Epub 2013 Sep 2.
17. Ibrahim RB, Balogun RA. Medications in patients treated with therapeutic plasma exchange: prescription dosage, timing, and drug overdose. Semin Dial. 2012;25(2):176-89. doi: 10.1111/j.1525-139X.2011.01030.x
18. Lew SQ. Amphotericin B removal by plasma exchange. J Clin Pharm Ther. 2009;34(1):115-7. doi: 10.1111/j.1365-2710.2008.00964.x
19. Hanafusa N. Theoretical basis of pathogenic substance removal during plasmapheresis. Ther Apher Dial. 2011;15(5):421-30. doi: 10.1111/j. 1744-9987.2011.00930.x
20. Kintzel PE, Eastlund T, Calis KA. Extracorporeal removal of antimicrobials during plasmapheresis. J Clin Apher. 2003;18(4):194-205.
21. Okechukwu CN, Meier-Kriesche HU, Armstrong D, et al. Removal of basiliximab by plasmapheresis. Am J Kidney Dis. 2001;37(1):11.
doi: 10.1016/S0272-6386(01)90008-3
22. Nojima M, Yoshimoto T, Nakao A, et al. Sequential blood level monitoring of basiliximab during multisession plasmapheresis in a kidney transplant recipient Transplant Proc. 2005;37(2):875-8. doi: 10.1016/ j.transproceed.2005.01.050
23. Puisset F, White-Koning M, Kamar N, Huart A, Haberer F, Blasco H, Le Guellec C, Lafont T, Grand A, Rostaing L, Chatelut E, Pourrat J. Population pharmacokinetics of rituximab with or without plasmapheresis in kidney patients with antibody-mediated disease. Br J Clin Pharmacol. 2013;76(5):734-40. doi: 10.1111/bcp.12098
24. Pruijm MT, Vogt B, Cherpillod A. Plasmapheresis, a safe treatment when applied to the correct indication and with awareness of the complications. Ned Tijdschr Geneeskd. 2008;152(42):2261-6.
25. Возгомент О.В. Свежезамороженная плазма как причина тяжелых аллергических осложнений, по данным экспертной оценки качества медицинской помощи. Трудный пациент. 2012;10(8-9):10-4 [Vozgoment OV. Fresh frozen plasma as a cause of severe allergic complications, according to medicine care quality expert survey. Trudnyy Patsient = Difficult Patient. 2012;10(8-9):10-4 (In Russ.)].
26. Stefanello B, De Paula EV, Andrade Orsi F, Comenalli Marques JF Jr, Gasparotto Roveri E, Pereira Colella M, Castro Ozelo M, Maria Annichino-Bizzacchi J, Addas-Carvalho M. Safety and efficacy of cryoprecipitate-poor plasma as a replacement fluid for therapeutic plasma exchange in thrombotic thrombocytopenic purpura: a single center retrospective evaluation. J Clin Apher. 2014;29(6):311-5. doi: 10.1002/ jca.21336
27. Gungor O, Sen S, Kircelli F, et al. Plasmapheresis therapy in renal transplant patients: five-year experience. Transplant Proc. 2011;43(3):853-7.
28. Higgins R, Lowe D, Hathaway M, et al. Double filtration plasmapheresis in antibody-incompatible kidney transplantation. Ther Apheres Dial. 2010;14(4):392-9. doi: 10.1111/j.1744-9987.2010.00821.x
29. Han S, Hwang E, Park S, Park U, Kim H, Cho W. Clinical outcomes of ABO-incompatible kidney transplant with rituximab and double-filtration plasmapheresis. Exp Clin Transplant. 2014 Oct;12(5):401-4.
30. Matsuo N, Yamamoto H, Kobayashi A, Yamamoto I, Mitome J, Maruyama Y, Hayakawa H, Miyazaki Y, Utsunomiya Y, Hosoya T, Yamaguchi Y. A case of accelerated acute rejection after ABO-compatible living unrelated kidney transplantation. Clin Transplant. 2009;23(20):23-6. doi: 10.1111/j.1399-0012.2009.01004.x
31. Silvestre C, Furian L, Marson P, Tison T, Valente M, Marchini F, Rossi B, Bonfante L, Valerio F, Cozzi E, Rigotti P. Desensitization with plasmapheresis and anti-Cd20 for ABO incompatible kidney transplantation from living donor: experience of a single center in Italy. Transplant Proceed. 2014;46(7):2209-13. doi: 10.1016/j.transproceed.2014.07.063
32. Uchida J, Iwai T, Kato M, Machida Y, Naganuma T, Kumada N,
Yoshimura R, Kawashima H, Kim T, Nakatani T. A novel approach to successful ABO-incompatible high-titer renal transplantation. Transplant Proceed. 2008;40(7):2285-8. doi: 10.1016/j.transproceed.2008.06.018
33. Tanabe K. Double-filtration plasmapheresis. Transplantation. 2007;84(12):30-2. doi:1097/01.tp.0000296103.34735.b8
34. Ватазин А.В., Зулькарнаев А.Б., Кантария Р.О., Крстич М., Фаенко А.П. Особенности проведения плазмафереза при лечении отторжения почечного трансплантата. Вестник трансплантологии и искусственных органов. 2015;17(3):32-9 [Vatazin AV, Zul'karnaev AB, Kantariya RO, Krstich M, Faenko AP. Features of plasmapheresis in the treatment of graft rejection after kidney transplantation. Vestnik Transplantologii i Iskusstvennykh Organov = Journal of Transplantology and Artificial Organs. 2015;17(3):32-9 (In Russ.)].

Поступила 14.12.2017
Количество просмотров: 22
Предыдущая статьяВзаимосвязь антительного профиля и клинического течения поражения почек при АНЦА-ассоциированных васкулитах
Следующая статьяАтипичный гемолитико-уремический синдром как одна из причин острого повреждения почек у беременных

Поделиться ссылкой на выделенное