Клинический случай дистрофической миотонии 1-го типа

Трудный пациент №03 2019 - Клинический случай дистрофической миотонии 1-го типа

Номера страниц в выпуске:30-34
Для цитированияСкрыть список
Н.В.Ноздрюхина, А.А.Струценко, Е.Н.Кабаева, О.Тургунхужаев. Клинический случай дистрофической миотонии 1-го типа. Трудный пациент. 2019; 03: 30-34
Дистрофическая миотония (ДМ) характеризуются прогрессирующим течением с высокой частотой инвалидизации и летальных исходов у детей и лиц трудоспособного возраста. Дистрофическая миотония 1 типа (ДМ1), является самой распространенной формой миотоний с аутосомно-доминантным типом наследования. Генетический дефект обусловлен экспансией тринуклеотидных CTG (Cytosine-Thymine-Guanidine) – повторов в гене миотонинпротеинкиназы (DMPK – Dystropia Myotonica Protein Kinase). В настоящей статье обсуждается этиопатогенез, особенности клинической симптоматики, методы диагностики заболевания; приведен случай собственного клинического наблюдения семьи с ДМ1.
Ключевые слова: дистрофическая миотония 1 типа, ген DMPK, экспансия CTG-повторов, миотонические феномены, миотонический синдром.
DOI: 10.24411/2074-1995-2019-10016

Dystrophic Myotonia Type 1: Clinical Case Report

N.V.Nozdryuhina, A.A.Strutsenko, E.N.Kabaeva, O.Turgunkhuzhayev
RUDN University, Moscow

Dystrophic myotonia (DM) is characterized by a progressive course with a high frequency of disability and death in children and people of working age. Dystrophic myotonia type 1 (DM1) is the most common form of myotonia with an autosomal dominant mode of inheritance. The genetic defect is caused by the expansion of trinucleotide CTG (Cytosine-Thymine-Guanidine) repetitions in the myotonin protein kinase gene (DMPK-Dystropia Myotonica Protein Kinase). This article discusses the etiopathogenesis, features of clinical symptoms, and methods of diagnosing the disease. The case of authors’ own clinical observation of a family with DM1 is given. 
Keywords: dystrophic myotonia type 1 (DM1), DMPK gene, expansion of CTG repeats, myotonic phenomena, myotonic syndrome (MS).


Наследственные миотонические синдромы (МС) являются одной из актуальных проблем современной неврологии и нейрогенетики, что обусловлено целым рядом причин, а именно трудностями клинической диагностики при довольно частой встречаемости в популяции, отсутствием эффективного патогенетического лечения при, как правило, тяжелом прогрессирующем течении данных синдромов и весьма ранней инвалидизации пациентов [1–5]. Частота встречаемости МС, по данным разных источников, варьирует от 14 до 23 случаев на 100 тыс. населения, при этом большая часть больных – это лица в возрасте от 10 до 20 лет [3, 5].
Патогенез миотонического феномена (МФ) – главного симптома МС заключается в генетически обусловленном нарушении процесса расслабления мышц. В основе этого процесса лежат расстройства ионного и медиаторного обмена, нарушения проницаемости клеточных мембран и, соответственно, повышение возбудимости мышечных волокон. Клинически эти процессы проявляются не только феноменами миотонической задержки, но и транзиторной̆, реже постоянной слабостью скелетной мускулатуры [6, 7].
Согласно современной классификации, наследственные МС включают дистрофические и недистрофические формы [3]. Последние относят к первичным каналопатиям, обусловленным мутациями генов, кодирующих состояние ионных каналов мембран миоцитов. Это приводит к нарушению работы скелетных мышц, для которых МФ является ведущим и, нередко, единственным симптомом болезни [4].
Дистрофическая миотония (ДМ) является наиболее распространенной формой МС. Основным отличием ДМ от других вариантов МС является сочетание МФ, специфически локализованных дистрофий скелетной мускулатуры и мультисистемного поражения, при котором, наряду с изменениями в скелетных мышцах, выявляются нарушения структуры и функций в различных системах органов со значительной вариабельностью симптомов и, нередко, снижение интеллекта [8, 9]. Поэтому в клинической картине ДМ ведущими считаются три основных синдрома, вариативные по своей выраженности у разных пациентов: миотонический, дистрофический и вегетативно-трофических нарушений [9, 10]. В настоящее время выделяют три генетических подтипа ДМ: ДМ1 (мутация 19q13.3), ДМ2 (мутация 3q21) и ДМ3 (мутация 15q21-q24). Самым частым подтипом является ДМ1, на долю которой приходится около 97% от всех случаев ДМ с аутосомно-доминантным типом наследования [2, 11, 12]. Распространенность ДМ1 типа в мире составляет от 2,1 до 14,3 на 100 тыс. населения [3]. В доступной нам литературе встречаются следующие эпонимические названия этой формы патологии: миотония Штейнерта–Баттена– Куршманна и атрофическая миотония Россолимо [9, 10, 13]. Впервые заболевание было описано в 1901 г. русским неврологом Г.И.Россолимо. Независимо друг от друга H.Steinert и F.F.Batten в 1909 г. дали подробное описание клинической картины болезни, в 1992 г. был идентифицирован генетический дефект ДM1 [10].

Этиопатогенез

ДМ1 типа является генетическим заболеванием с аутосомно-доминантым типом наследования. Генетический дефект заключается в экспансии тринуклеотидного повтора CTG (Cytosine-Thymine-Guanidine) в протеинкиназном гене, расположенном на коротком плече 19-й хромосомы [2, 11, 14]. Число CTG повторов в норме составляет от 5 до 40, а при ДМ1 увеличивается до тысяч [15]. Основной функцией гена короткого плеча 19-й хромосомы (DMPK) является кодирование синтеза тканеспецифичного белка миотонин-протеинкиназы [14, 16]. В настоящее время выделяют 6 подтипов DMPK, которые локализуются в геномах клеток различных тканей: скелетной и гладкой мускулатуры, миокарда (волокна Пуркинье, вставочные диски кардиомиоцитов), в центральной нервной системе (на апикальной мембране эпендимы, plexus choroideus, в синапсах мозжечка, гиппокампе, продолговатом и среднем мозге), фибробластах и лимфоцитах. Мутация указанного гена приводит к нарушению гомеостаза ионов Ca++, а также процессов возбуждения и сокращения мышц, сердечной проводимости [7]. Экспансия тринуклеотидных CTG-повторов в ДНК приводит к продукции РНК с увеличенным размером CUG (Cytosine-Uracile-Guanidine)-повтора. В результате этого при ДM1 нарушается синтез различных белков, в том числе MBNL (Muscleblind-like proteins), что клинически проявляется симптомами мышечной слабости и атрофии [17]. Одним из эффектов экспансии CUG-повтора в мышечной ткани является поражение хлорных каналов 1-го типа. В нервной ткани головного мозга этот процесс проявляется нарушением синтеза и функции NMDA-рецепторов 1-го типа, нарушением их нормального распределения на клеточной мембране тела нейронов, повышением экспрессии фетальных изоформ микротубулин-ассоциированного тау-протеина. Это в конечном итоге приводит к церебральной дегенерации аутосомно-доминантного генеза [18, 19]. По данным различных авторов, отмечено, что число СTG-повторов коррелирует с возрастом дебюта, тяжестью течения и вероятностью неблагоприятного прогноза заболевания. Наиболее тяжелое течение болезни отмечается у лиц с 3000 и более тринуклеотидных повторов [7, 20]. Полиморфизм клинических проявлений ДМ1 типа указывает на необходимость исследования соседних генов, которые могут быть вовлечены в патогенез болезни [19]. Выявлено, что в области локализации гена DMPK расположено большое число активно транскрибирующихся последовательностей, вследствие чего, мутация указанного гена влияет на экспрессию расположенных вблизи генов [6, 12]. Отмечена взаимосвязь мутации гена DMPK и расположенного в непосредственной близости с 3’-конца от него – гена DMAHP (Dystrophia Myotonica Associated Homeodomain Protein), который кодирует DM-ассоциированный гомеодоменный белок. Этот белок участвует в развитии и функции мышц нижних конечностей, метаболизме ткани хрусталика глаза, регулирует транскрипцию промотора a1 субъединицы Na+/K+-АТФазы, избыточное повышение активности которой приводит к нарушению сердечной проводимости [12, 15].

Клиническая картина

Screenshot_9.pngКлинические проявления ДМ1 типа включают мышечные и внемышечные проявления. У большинства пациентов имеется сочетание МС, сердечно-сосудистой и эндокринной патологий [21]. Весьма характерны внешние признаки ДМ1 типа, выявляемые у большинства пациентов: опущение головы, амимичное лицо, полуптоз век, атрофии височных мышц и мышц шеи, особенно грудино-ключично-сосцевидных мышц, что придает больным специфический вид – сочетание «печального» выражения лица с феноменом «лебединой» шеи (рис. 1). Также в патологический процесс вовлекается дистальная мускулатура конечностей: мелкие мышцы стоп и кистей рук. Характерна прогрессирующая общая слабость, присоединяются атрофии и вялые дистальные парезы рук и ног в сочетании с миотоническими феноменами, грубее в дистальных отделах рук [12, 23].
При распространении атрофий и, соответственно, мышечной слабости на проксимальные отделы конечностей возможно изменение ходьбы по типу степпажа. У мужчин часто наблюдается раннее облысение, истончение и сухость кожных покровов [16, 22, 25].
МС при ДМ1 имеет специфичные особенности: нарушение расслабления мышц после их форсированного сокращения при целенаправленных движениях, кроме того, проявления миотонии нарастают на холоде и уменьшаются в тепле, а также при повторных движениях [26].
Среди внемышечной патологии наиболее часто встречается: специфическая катаракта в виде «жемчужных бус», азооспермия и уменьшение в размерах наружных гениталий у мужчин, нарушения менструального цикла и невынашивание беременности у женщин, сахарный диабет 1 типа, поражения сердца в виде нарушений проводимости и сердечного ритма, кардиомиопатии, поражение гладкой мускулатуры желудочно-кишечного тракта (ЖКТ) в виде дисфагии, дискинезии желчевыводящих путей, тонкого и толстого кишечника, атонических запоров, а также вовлечение в патологический процесс центральной и периферической нервной системы. Каждый третий пациент с ДМ1 имеет нарушения сна и функций вегетативной нервной системы в виде лабильности артериального давления и пульса, акроцианоза, гипергидроза ладоней и стоп, одышки, болей в области сердца и живота, нарушений работы ЖКТ, а также выраженную эмоциональную лабильность, примерно в трети случаев отмечается снижение интеллекта [1, 8, 10]. Врожденная ДМ1 в ряде случаев может быть заподозрена еще внутриутробно по уменьшению активных движений плода, выявляемому при ультразвуковом исследовании. Для новорожденных с ДМ1 характерны такие изменения, как вялая мимика, слабость в глазодвигательных мышцах. Характерно укорочение нижней губы по отношению к верхней с формированием рта по типу «лука Купидона». Распространенная мышечная гипотония, может привести не только к проблемам со вскармливанием, но и приводить к внезапной смерти из-за остановки дыхания во сне (т.н. «синдром проклятия Ундины»). При ДМ часто встречается олигофрения [6, 15, 20].

Диагностика и прогноз

Молекулярно-генетическое исследование является «золотым стандартом» в диагностике ДМ всех подтипов [2, 11, 14]. Общеклинические анализы крови и мочи при них не являются диагностическим маркером [23]. Встречаются такие неспецифические изменения, как повышение в несколько раз уровня сывороточной креатинфосфокиназы, снижение концентрации тестостерона и IgG и М в сыворотке крови [27]. На ЭМГ (при использовании игольчатых электродов) регистрируются миотонические или псевдомиотонические высокоамплитудные разряды с характерным звуковым феноменом. В развернутой стадии заболевания присоединяются миопатические изменения в виде снижения амплитуды потенциалов и появления полифазных двигательных единиц на уровне проксимальных отделов мышц конечностей [28]. Зависимости ЭМГ-паттерна от охлаждения или согревания мышц не отмечается. Стимуляционная ЭМГ мало информативна. Биопсия пораженных мышц на ранних стадиях развития заболевания выявляет неспецифические миопатические изменения, включая центрально расположенные ядра, уменьшение размеров волокон обоих типов, а также признаки денервации (маленькие угловые мышечные волокна, пикнотические ядерные глыбки) [28]. КТ и МРТ позволяют объективно оценить состояние мышечной̆ системы, выявить дистрофические изменения мышц с замещением мышечной ткани жировой [24]. При МРТ исследовании головного мозга в большинстве случаев отмечается уменьшение белого вещества, нарушения нейрональной миграции и увеличение размеров желудочков [1].
Прогноз, как правило, сомнительный или неблагоприятный: заболевание имеет неуклонно прогрессирующий характер. Средняя продолжительность жизни пациентов с врожденной ДM1 – 35 лет. У пациентов с поздним дебютом заболевания прогноз несколько лучше, и средняя продолжительность жизни увеличивается до 50,3 года, однако до 60-летнего возраста доживают не более половины пациентов [1, 14, 29]. Около 80% всех летальных исходов приходится на долю осложнений, непосредственно связанных с миотонией. Наиболее часто причинами смерти пациентов с ДМ1 являются вторичная пневмония, нарушения ритма сердца, фронтотемпаральная деменция [7, 8]. Развитие пневмоний связано с аспирацией на фоне фарингеальной дисфункции, нарушениями моторики дыхательных мышц и верхних отделов желудочно-кишечного тракта, а также изменениями регуляции центральных механизмов дыхания [10, 29]. Нарушения ритма сердца развиваются на фоне дегенерации его проводящей системы, поражение которой может прогрессировать независимо от тяжести миотонического синдрома, вследствие чего фатальные аритмии могут наблюдаться на ранних стадиях болезни [24]. По данным ряда авторов, одним из факторов, повышающих риск летального исхода, являются оперативные вмешательства [1, 30, 31]. В настоящее время изучается роль общей анестезии в развитии смертельных исходов у больных с ДМ [30, 31]. С учетом многообразия и вариабельности клинических симптомов и синдромов, диагностика ДМ представляет собой сложную задачу. 
Ниже приводим клиническое наблюдение случая семейной ДМ1 типа.

Описание клинического случая

Screenshot_10.pngВ клинику поступил пациент 24 лет (пациент №1), студент технического колледжа, с жалобами на слабость в руках, затруднения при разгибании сжатых в кулак пальцев, а также выраженную общую слабость. По данным анамнеза, молодой человек стал отмечать снижение силы в кистях рук около 3 лет назад, однако данная симптоматика не ограничивала его повседневную активность, поэтому за медицинской помощью не обращался. Однако в течение последнего года, без видимых причин, слабость в руках существенно нарастает, по поводу чего и был направлен в клинику. Анамнез жизни существенно не отягощен. При осмотре обращает на себя внимание высокий рост – 185 см, астеническое телосложение – илеокостальный угол меньше 90°, воронкообразная деформация грудной клетки, выраженный грудной кифоз, продольно-поперечное плоскостопие. В неврологическом статусе: сознание ясное, интеллект соответствует возрасту и полученному образованию, общемозговая и менингеальная симптоматика на момент осмотра не выявлены. Со стороны краниальной иннервации: полуптоз с обеих сторон, глазные щели D>S, гипотрофии mm. temporali et mm. buccali с обеих сторон. Мимические пробы ослаблены, выявляется парез мимической мускулатуры с обеих сторон. Также отмечаются гипотрофии mm. sternoclaidomastoidei с обеих сторон, что в сочетании с изменениями лицевой мускулатуры придает пациенту специфический «печальный» вид в сочетании с феноменом «лебединой» шеи (рис. 2). Отмечаются дисфония и назолалия. Выявляется хоботковый рефлекс. Со стороны двигательной сферы: выявляется тетрапарез со сниженим силы в дистальных отделах обеих рук до 3 баллов, в проксимальной мускулатуре верхних конечностей – до 4 баллов с обеих сторон; в проксимальной и дистальной мускулатуре нижних конечностей мышечная сила снижена до 4 баллов с обеих сторон. Выявляются гипотрофии мышц плечевого пояса – надостных, подостных, круглых мышц с обеих сторон, гипотрофии мускулатуры плеча и предплечья с обеих сторон, мелких мышц кисти с обеих сторон. Выявляется миотонический перкуссионный феномен в виде приведения большого пальца кисти в ответ на перкуссию тенара. Феномен миотонии в тенаре, дельтовидной, подостной, грудной мышцах с двух сторон. Мышечный тонус диффузно снижен. Сухожильные рефлексы с верхних конечностей торпидны, D=S, с нижних конечностей живые, D=S. 
Со стороны координаторной и чувствительной сфер – без существенных изменений, тазовые функции сохранны.
В это же время в отделении на лечении находилась и мать пациента, 46 лет (пациент № 2), по профессии почтальон, предъявлявшая жалобы на слабость в кистях обеих рук и связанные с этой слабостью трудности в быту – пациентка не может приготовить пищу, самостоятельно одеться. Пациентка была вынуждена оставить работу, так как слабость в кистях рук достигла такой степени, что больная не может писать и удержать в руках груз более 1–2 кг. Кроме того, беспокоит слабость в нижних конечностях и связанные с этим изменения ходьбы – походка неустойчивая, пациентка часто спотыкается, так как цепляется носками стопы за порог и другие небольшие препятствия. Около 7 лет назад отметила изменения голоса – стала говорить «в нос». Также в течение последних 1,5–2 лет беспокоят поперхивания при проглатывании твердой пищи, нечеткость артикуляции, скованность и боли в правой руке, И мать и сын отмечают ухудшение симптоматики в холодное время года.
Первые симптомы заболевания у матери появились около 10 лет назад, когда она заметила слабость и похудание мышц рук, сначала в проксимальных, а затем и в дистальных отделах, позднее присоединилась слабость в кистях обеих рук. Около 7 лет назад присоединились нарушения артикуляции и затруднения при проглатывании твердой пищи. Около 3–4 лет назад стала меняться походка. Тогда же перестала работать почтальоном из-за выраженной слабости в руках. Из анамнеза жизни известно, что дважды была прооперирована офтальмологами – 10 лет назад, в 36 лет, по поводу катаракты правого глаза и 8 лет назад, в возрасте 38 лет – катаракты левого глаза.
При общем осмотре обращает на себя внимание выраженное западение височных ямок с обеих сторон. Со стороны краниальной иннервации: полуптоз с обеих сторон, глазные щели D=S, гипотрофии mm. temporali с обеих сторон, гипотрофии mm. sternoclaidomastoidei с обеих сторон. Мимические пробы ослаблены, выявляется парез мимической мускулатуры с обеих сторон. Отмечается дисфагия, дисфония, назолалия. Выявляется хоботковый рефлекс. Со стороны двигательной сферы: определяется вялый тетрапарез со снижением мышечной силы в дистальных отделах верхних конечностей с обеих сторон до 2 баллов, в проксимальных – до 3,5 баллов, в нижних конечностях обеих сторон в дистальных и проксимальных отделах – до 3,5–4 баллов. Отмечаются гипотрофии мышц плечевого пояса, гипотрофии мускулатуры плеча и предплечья с обеих сторон, мелких мышц кисти с обеих сторон. Выявляется миотонический феномен в тенаре, дельтовидной, подостной, грудной мышцах с двух сторон. Мышечный тонус диффузно снижен. Сухожильные рефлексы с верхних конечностей торпидны, D=S, с нижних конечностей живые, D=S. Со стороны координаторной и чувствительной сфер – без существенных изменений, тазовые функции сохранны.
Выявляется умеренно выраженный синдром вегетативной недостаточности в виде ортостатической гипотензии, акроцианоза и гипергидроза ладоней и стоп как у матери, так и у сына.
По лабораторным данным, зафиксированы изменения уровня КФК до 300 Е/л у матери и до 280 Е/л у сына. Остальные показатели не выходили за пределы нормальных значений.
По данным ЭНМГ пациента 1, во всех исследуемых мышцах регистрируются перестроенные ПДЕ (уменьшенной амплитуды и длительности), характерные для мышечного уровня поражения. Во всех исследованных мышцах регистрируются многочисленные миотонические разряды.
На кафедре нервных болезней и нейрохирургии РУДН было проведено нейропсихологическое обследование пациента 1, которое выявило умеренное снижение когнитивных функций.
Таким образом, у пациента 1 определяются следующие синдромы: миотонический синдром с развитием вялого тетрапареза, амиотрофический синдром, бульбарный синдром, синдром вегетативных нарушений, синдром нарушения когнитивных функций; у пациента 2 определяется миотонический синдром с развитием вялого тетрапареза, амиотрофический синдром, бульбарный синдром, синдром вегетативных нарушений.
В соответствии с международными клиническими рекомендациями, при наличии у пациента жалоб, семейного анамнеза, клинической симптоматики, данных общего объективного осмотра, неврологического статуса, результатов лабораторно-инструментальных исследований (повышен уровень КФК, результаты ЭНМГ), характерных для ДМ1 типа, с целью ее подтверждения проведено генетическое обследование.
Ранее в данной семье молекулярно-генетическое исследование не проводилось. Матери диагноз миотонической дистрофии устанавливался клинически.
Генетическое обследование методом фрагментного анализа в гене DMPK у сына обнаружило 305 CTG- повторов в 3'-нетранслируемом участке DMPK гена.
В соответствии с диагностическими критериями: наличием характерных внешних признаков для ДМ1, наличием клинико-миотонических реакций с выявлением миотонических феноменов, данных ЭНМГ пациента №1, результатов молекулярно-генетического консультирования, диагноз ДМ1 у обоих пациентов сомнению не подлежит.
На сегодняшний день этиопатогенетического лечения дистрофической миотонии не разработано. Симптоматическое лечение включает в себя весь комплекс лечебно-реабилитационных мероприятий, применяемых при нервно мышечных заболеваниях.
Обоим пациентам проведено симптоматическое лечение (тиоктовая кислота, ацетазоламид, витамины В1, В6, глицин, нейромидин, церебролизин, физиотерапевтические процедуры, массаж, лечебная физкультура), на фоне которого общее состояние у обоих пациентов улучшилось, уменьшилась общая слабость, выраженность миотонической̆ реакции.

Заключение

В последние годы интенсивно разрабатываются алгоритмы диагностики разнообразных нозологических форм наследственных мышечных заболеваний Приведенное клиническое наблюдение представляет собой классическую картину дистрофической миотонии 1 типа, которая отличается характерными признаками, семейным анамнезом, феноменом антиципации и подтверждена молекулярно-генетическим методом. Феномен антиципации проявляется утяжелением и более ранним дебютом болезни в каждом последующем поколении, особенно при наследовании по материнской линии, что и прослеживается в данном клиническом случае. С учетом многообразия клинической̆ симптоматики (неврологическо̆й и соматической̆), ведение больных должно быть междисциплинарным, что позволит определить адекватную лечебную тактику. При отсутствии возможности выполнения генетического анализа, необходимо проводить тщательный генеалогический̆ анализ с последующим клиническим осмотром возможных носителей̆, а также проведением лабораторно-инструментальных методов исследования (ЭНМГ, МРТ, КТ).

Сведения об авторах:
Ноздрюхина Наталия Васильевна – к.м.н., доцент кафедры нервных болезней и нейрохирургии Медицинского института (МИ) РУДН, Москва
Струценко Алла Анатольевна – к.м.н., доцент кафедры нервных болезней и нейрохирургии МИ РУДН, Москва
Кабаева Екатерина Николаевна – к.м.н., ассистент кафедры нервных болезней и нейрохирургии МИ РУДН, Москва
Тургунхужаев Ойбек Эркин угли – ординатор кафедры нервных болезней и нейрохирургии МИ РУДН, Москва
Список исп. литературыСкрыть список
1. Harper P.S., van Engelen B.G.M., Eymard B., Wilcox D.E. 1st edition. Myotonic Dystrophy: present management, future therapy. New York: Oxford University Press. 2004; 150–200.
2. The International Myotonic Dystrophy Consortium (IDMC). New nomenclature and DNA testing guidelines for myotonic dystrophy type 1 (DM1). Neurology. 2010; 54: 1218–1221.
3. Emery A.E. Population frequencies of inherited neuromuscular diseases – a world survey. Neuromuscular Disorders. 2010; 1: 19–29.
4. The International Myotonic Dystrophy Consortium (IDMC). New nomenclature and DNA testing guidelines for myotonic dystrophy type 1 (DM1). Neurology. 2000; 54: 1218–1221.
5. Шнайдер Н.А., Козулина Е.А. Инновационный путь оценки клинико-эпидемиологических показателей наследственной нервно-мышечной патологии. Вузовcкая наука. Информационный. Бюллетень. – 2007. –С. 86–88/ Shnajder N.A.,Kozulina E.A.Innovacionnyj put ocenki kliniko-ehpidemiologicheskih pokazatelej-nasledstvennoj nervno-myshechnoj patologii.Vuzovskaya nauka informacionnii byulleten. 2007; 86–88. [in Russian]
6. Larkin K., Fardaei M. Myotonic dystrophy – a multigene disorder Brain Res. Bull. 2001;56: 389–395.
7. Matthews E., Fialho D., Tan S.V. et al. The dystrophic myotonias: molecular pathogenesis, diagnosis and treatment. Brain. 2010; 133: 9–22.
8. Arsenault, M.E., Prevost, C., Lescault, A., Laberge, C., Puymirat, J., Mathieu, J. Clinical characteristics of myotonic dystrophy type 1 patients with small CTG expansions. Neurology. 2006; 66: 1248–1250.
9. Евтушенко С.К., Гончарова Я.А., Сергиенко А.В. Миотония Куршманна–Баттена–Штуйнерта–Россолимо: описание клинической картины и трудностей диагностического поиска. Международный. неврологический журнал. – 2010. – 3. – С. 45–48 / Evtushenko S.K., Goncharova- YA.A., Sergienko A.V. Miotoniya kurshmanna battena shtujnerta rossolimo opisanie klinicheskoj kartiny i trudnostej diagnosticheskogo poiska. Mezhdunarodnyj nevrologicheskij zhurnal. 2010; 3: 45–48. [in Russian]
10. Шнай̆дер Н.А., Клинико-диагностические критерии миотонии. Сибирское медицинское обозрение. – 2016. – 3. – С.216–219. / Shnaider N.A.Kliniko diagnosticheskie kriterii miotonii sibirskoe medicinskoe obozrenie. 2016; 3: 216–219. [in Russian]
11. Иллариошкин С.Н., Иванова-Смоленская И.А., Маркова Е.Д. Новый механизм мутации у человека: экспансия тринуклеотидных повторов. Генетика. –2002– 31. – С.1478–1489 / Illarioshkin S.N., Ivanova-smolenskaya I.A., Markova E.D. Novyj mekhanizm mutacii u cheloveka ehkspansiya trinukleotidnyh povtorov. Genetika. 2002; 31: 1478–1489. [in Russian]
12. Botta A, Vallo L, Rinaldi F, Bonifazi E, Amati F, Biancolella M, Gambardella S, Mancinelli E, Angelini C, Meola G, Novelli G. Gene expression analysis in myotonic dystrophy: Indications for a common molecular pathogenic pathway in dm1 and dm2. Gene Expr. 2007; 13: 339–351.
13. Дадали Е.Л., Руденская Г.Е., Федотов В.П., Курбатов С.А., Галеева Н.М., Чухрова А.Л., Поляков А.В., Миотоническая дистрофия первого и второго типа в России. Материалы VI съезда Российского общества медицинских генетиков. Медицинская генетика. – 2010. –5. –50–51 / Dadali E.l., Rudenskaya G.E., Fedotov V.P. Kurbatov S.A., Galeeva N.M., Chuhrova A.L., Polyakov A.V. Miotonicheskaya distrofiya pervogo i vtorogo tipa v Rossii. Materially VI sezda Rossijskogo obshchestva medicinskih genetikov. Medicinskaya genetika.Prilozhenie. 2010; 5: 50–51. [in Russian]
14. Шнайдер Н.А., Козулина Е.А., Дмитренко Д.В. Клинико-генетическая гетерогенность дистрофической миотонии. Международный неврологический журнал. –2007. – № 3 (13). – С. 119–123. / Shnajder N.A., Kozulina E.A., Dmitrenko D.V. Kliniko-geneticheskaya geterogennost distroficheskoj miotonii. Mezhdunarodnyj nevrologicheskij zhurnal. 2007; 3 (13): 119–123. [in Russian]
15. Marchini C., Lonigro, Verriello L. et al. Correlations between individual clinical manifestations and CTG repeat amplification in myotonic dystrophy. Clin. Genet. 2000; 57: 74–82.
16. Zeesman S., Carson N., Whelan D.T. Paternal transmission of myotonic dystrophy type 1: a new case and review of the literature. Am. J. Med. Genet. 2002; 107: 222–226.
17. Fardaei M., Rogers M.T., Thorpe H.M. et al. Three proteins, MBNL, MBLL and MBXL,co-localize in vivo with nuclear foci of expanded-repeat transcripts in DM1 and DM2 cells. Human Molecular Genetica. 2002; 11: 805–814.
18. Davis B.M., McCurrach M.E., Taneja K.L. et al. Expansion of a CUG trinucleotide repeat in the 3’ untranslated region of myotonic dystrophy protein kinase transcripts results in nuclear retention of transcripts. Proc. Natl. Acad Sci. USA 1997; 94: 7388–7393.
19. Le Ber I., Martinez M., Campion D. et al. A non-DM1, non DM2 multisystemic myotonic disorder with frontotemporal dementia: phenotype and suggestive mapping of the DM3 locus to chr 15q22-24. Brain. 2004; 127: 1979–1992.
20. Brunner H.G., Bruggenwirth H.T., Nillesen W. et al. Influence of sex of the transmitting parent as well as of parental allele size on the CTG expansion in myotonic dystrophy (DM). Am. J. Hum. Genet. 1993; 53: 1016–1023.
21. Udd B., Meola G., Krahe R. et al. Workshop report. 140th ENMC International Workshop: Myotonic Dystrophy DM2/PROMM and other myotonic dystrophies with guidelines on management. Neuromusc. Disord. 2006; 16: 403–413.
22. Turner C., Hilton-Jones D. The myotonic dystrophies: diagnosis and management. J Neurol Neurosurg Psychiatry. 2010; 81: 358e367. doi:10.1136/jnnp.2008.158261.
23. Kley RA, Hellenbroich Y, van der Ven PF, Furst DO, Huebner A, Bruchertseifer V, et al. Clinical and morphological phenotype of the myopathy: a study of 31 German patients. Brain. 2007; 130: 3250–3264.
24. Miller T.M. Differential diagnosis of myotonic disorders. Muscle Nerve. 2008; 37: 293–299.Colding-Jorgensen E. Phenotypic variability in myotonia. Muscle Nerve. 2005; 32: 19–34.
25. Colding-Jorgensen E. Phenotypic variability in myotonia. Muscle Nerve. 2005; 32: 19–34.
26. Logigian E.L., Blood C. L., Dilek N., Martens WB, Moxley RT 4th, Wiegner AW, Thornton CA, Moxley RT 3rd. Quantitative analysis of the «warm-up» phenomenonin myotonic dystrophy type 1. Muscle Nerve. 2005; 32: 35–42.
27. Wu F.F., Ryan A., Devaney J. et al. Novel CLCN1 mutations with unique clinical and electrophysiological consequences. Brain. 2012; 125: 2392–23407.
28. Касаткина Л.Ф., Гильванова О.В., Сиднев Д.В. Клинико-электромиографический̆ анализ больных с врожденной̆ миотонией̆ Томсена и дистрофической миотонией 1 типа. Клиническая неврология. – 2008.– № 3. – C. 15−19. / Kasatkina L.F., Gilvanova O.V., Sidnev D.V. Kliniko-ehlektromiograficheskii analiz bolnyh s vrozhdennoi miotoniei tomsena idistroficheskoi-miotoniei 1 tipa. Klinicheskaya Nevrologiya. 2008; 3: 15–19. [in Russian]
29. Kurihara T. New classification and treatment for myotonic disorders. Internal Medicine. 2005; 44:10: 1027-1032.
30. Khan Joad A.S, Saxena M.V. Anaesthesia For Myotonic Dystrophy. Journal Anaesth Clin Pharmacol 2005; 21: 199-201.
31. Klinger W., Lehmann-Horn F., Jurkat–Rott K. Complications Of Anaesthesia in neuromuscular disorders. Neuromuscular Disorders. 2005; 15: 195–206.
Количество просмотров: 66
Предыдущая статьяОпыт применения экстракорпоральной ударно-волновой терапии в лечении вертеброгенных дорсалгий в амбулаторно-поликлинической практике
Следующая статьяОсобенности диагностики и лечения сочетанных повреждений органов брюшной полости и костей конечностей

Поделиться ссылкой на выделенное