Всемирная психиатрия №01 2014

Всемирная психиатрия, №01 2014
В 70-х годах прошлого века в США была запущена программа, перед которой были поставлены две задачи: 1) улучшить надежность психиатрических диагнозов с учетом потребностей повседневной клинической практики; 2) продвинуться в понимании патофизиологии психических расстройств. Для реализации этих задач был выбран один и тот же инструмент: диагностическая система, построенная на основе операциональных критериев, в которой приводится четкое и подробное определение различных психических расстройств. 
Mario Maj
Номера страниц
в выпуске: 1-2
Department of Psychiatry, University of Naples SUN, Naples, Italy (Италия)
На сегодняшний день разработано и испытано несколько вариантов терапии распространенных психических расстройств с использованием интернет-технологий. Имеющиеся данные свидетельствуют о том, что подобные вмешательства часто дают сходные результаты с очными вариантами психотерапии, являясь при этом более эффективными экономически. В этой статье мы сначала рассмотрим плюсы и минусы отбора участников исследований эффективности интернет-терапии. Мы прокомментируем способы оценки их состояния, используемые в данных исследованиях, и сделаем вывод, что, несмотря на то, что онлайн-анкеты дают надежные результаты, диагнозы не могут быть установлены без контакта с пациентом. Мы оценим роль терапевта и сделаем вывод, что, хотя есть основание считать, что лечение под руководством терапевта дает лучшие результаты, чем лечение без него, такое руководство может иметь в основном практическую и поддерживающую направленность, а не явно терапевтическую. Далее мы кратко опишем преимущества и недостатки методов лечения аффективных и тревожных расстройств и прокомментируем подходы к решению проблемы сопутствующих состояний, часто связанных с этими состояниями. Наконец, мы обсудим проблемы, возникающие вместе с распространением интернет-вмешательств. В заключение необходимо отметить, что в настоящее время существует большое количество доказательств, свидетельствующих, что интернет-интервенции действительно работают. Ряд вопросов остаются открытыми для изучения, в том числе, каким образом интернет-терапия может сочетаться с традиционными формами лечения.

Ключевые слова:  интернет-вмешательства, когнитивно-поведенческая терапия, аффективные и тревожные расстройства, распространение
Gerhard Andersson1,2, Nickolai Titov3
Номера страниц
в выпуске: 3-10
1 Department of Behavioural Sciences and Learning, Swedish Institute for Disability Research, University of Linkoping, Sweden; 2 Department of Clinical Neuroscience, Division of Psychiatry, Karolinska Institutet, Stockholm, Sweden; 3 eCentreClinic, Centre for Emotional Health, Department of Psychology, Macquarie University, Sydney, Australia
Понимание процесса восстановления как личного и субъективного опыта пациента в настоящее время распространено во многих странах. Развитие стратегии восстановления требует серьезных изменений в системах оказания психиатрической помощи. Изменить укоренившиеся порядки всегда непросто. В этой статье мы выделяем следующие семь ошибочных позиций («заблуждений»), сформировавшихся у психиатров в отношении процесса реабилитации: восстановление — новая концепция; восстановление для «моих» пациентов вряд ли возможно; добиться восстановления пациента возможно исключительно эффективной психофармакотерапией; принудительное стационарное лечение и назначение фармакотерапии способствуют восстановлению; ориентация на восстановление пациентов приведет к закрытию многих лечебных учреждений; восстановление с это возвращение пациентов к доболезненному уровню здоровья и независимости; человек может быть полезен для общества только в случае полного  выздоровления. Далее мы рассматриваем десять эмпирически обоснованных подходов, способствующих процессу восстановления пациентов, выделяя ключевые составляющие этого процесса: поддержку родственников, надежду и оптимизм, индивидуальность, наличие намерений и целеустремленности, а также создание условий для полноправного участия в жизни общества (схема CHIME – от connectedness, hope, identity, meaning, empowerment). Обозначенные десять подходов включают в себя: систему взаимопомощи («равный равному»); предварительные указания на случай утраты дееспособности; планирование действий по восстановлению здоровья; организацию процесса выздоровления; переориентацию (The REFOCUS); обретение сил; реабилитационные группы или реабилитационные образовательные программы; трудоустройство; жилищное обеспечение и социальную поддержку; мероприятия по рассмотрению актуальных проблем в сфере психического здоровья. Наконец, мы очерчиваем три значимые научные проблемы: необходимость расширения понимания восстановления в рамках культуральных различий, важность организационных изменений и мер в отношении возвращения пациентов к полноценной жизни в составе общества.

Ключевые слова:  восстановление, система оказания психиатрической помощи, система взаимопомощи, указания на случай утраты дееспособности, планирование действий по восстановлению здоровья, индивидуальное трудоустройство и поддержка, жилищное обеспечение и социальная поддержка, мероприятия по рассмотрению актуальных проблем в сфере психического здоровья, реорганизация, полноправное участие в жизни общества
MIKE SLADE1, MICHAELA AMERING2, MARIANNE FARKAS3, BRIDGET HAMILTON4, MARY O’HAGAN5, GRAHAM PANTHER6, RACHEL PERKINS7, GEOFF SHEPHERD7, SAMSON TSE8, ROB WHITLEY9
Номера страниц
в выпуске: 11-19
1King’s College London, Health Service and Population Research Department, Institute of Psychiatry, Denmark Hill, London SE5 8AF, UK (Великобритания); 2Department of Psychiatry and Psychotherapy, Medical University of Vienna, Austria (Австрия); 3Center for Psychiatric Rehabilitation, Boston University, West Boston, MA 02215, USA (США); 4University of Melbourne, School of Health Sciences, Parkville, Melbourne 3010, Australia (Австралия); 5Education House, Wellington, New Zealand (Новая Зеландия); 6Redpanther Research, Auckland, New Zealand (Новая Зеландия); 7Centre for Mental Health, Maya House, London, UK (Великобритания); 8Department of Social Work and Social Administration, University of Hong Kong, Hong Kong (Гонконг); 9Douglas Hospital Research Centre, McGill University, Montreal, Canada (Канада)
Эволюция Интернета, связанная с развитием пользовательского контента, социальных сетей, радикально повлияла на наши представления относительно конфиденциальности, коммуникации и возможностей сетевого взаимодействия. Чем больше люди пишут что-либо в блогах, социальных сетях, выкладывают видео из личного архива, тем больше размываются границы между социальной (личной) и профессиональной сферами. Психиатры, наравне со всеми остальными людьми, являясь полноправными пользователями интернет ресурсов, создают таким образом массу практических сложностей, этических проблем в своей профессиональной деятельности. 
PAUL S. APPELBAUM1,2, ANDREW KOPELMAN3
Номера страниц
в выпуске: 20-22
Department of Psychiatry, College of Physicians and Surgeons, Columbia University, New York, NY, USA (США); 2New York State Psychiatric Institute, New York, NY, USA (США); 3Department of Psychiatry, Division of Forensic Psychiatry, New York University/Bellevue Hospital, New York, NY, USA (США)
Включение пациента в исследование всегда рассматривалось как модель, в которой индивидуум являлся «предметом» исследования, подразумевало диктат экспериментатора, подчинение ему и возложение на него полной ответственности. Прошло уже более десяти лет с того момента, как мы с P. Trivedi разработали принципы, следуя которым исследователь может привлечь к деятельности в рамках своей работы пациента или другого заинтересованного лица не как пассивного участника, а как равноправного партнера (1). Настало время подвести итоги и понять, привело ли это к каким-либо переменам. 
Судя по имеющимся у нас данным, существуют несколько направлений, в рамках которых подобная совместная работа может оказаться продуктивной. К примеру, в сфере медицинских исследований это дает актуальные для общества результаты. Более того, все мы знаем, что последнее время финансовые ресурсы, выделяемые на научные исследования, существенно снижаются, в связи с чем немаловажным является тот факт, что привлечение пациентов, членов их семей поможет снизить материальные расходы. Если изначальные цели, вопросы к исследователю будут формулироваться с помощью самих пациентов, полученные данные будут более валидны и наука будет развиваться в ускоренном темпе.
TIL WYKES
Номера страниц
в выпуске: 23-26
Department of Psychology, Institute of Psychiatry, King’s College London, De Crespigny Park, London SE5 8AF, UK (Великобритания)
В 2008 году Национальный Институт психического здоровья США (NIMH) включил в новый стратегический план развития следующую цель: «Создание новых подходов к классификации психических расстройств для научных исследований на основе дименсий поведения и нейробиологических показателей». Внедрению этой цели был посвящен проект Исследовательских критериев доменов (ResearchDomaincriteria, RDoC). RDoC – это долговременная программа, которая будет финансировать гранты, договоры, проведение ранних фаз клинических испытаний и подобные им мероприятия, направленные на проведение исследований и сбора научной информации, которая может способствовать созданию будущих версий психиатрических классификаций, в большей степени базирующихся на основе нейронаук и наук о поведении, чем на данных дескриптивной феноменологии. RDoC намеренно дистанцируется от пересмотра DSM и МКБ, во время которых члены рабочих групп в ходе разнообразных встреч предлагают и дорабатывают окончательные версии формулировки диагнозов и которые в дальнейшем претерпевают определенные изменения. Это, правда, происходит только в тех случаях, когда возникают трудности в использовании диагностических рубрик. Можно сказать, что проект RDoC, изначально являясь экспериментальной системой, задает общие условия для проведения исследований на основе нейрональных и поведенческих дименсий, которые не соответствуют традиционным диагностическим категориям. Так как важной целью проекта является выделение конкретных дименсий, полезных для последующей клинической работы, не менее значимой задачей является распространение информации и знаний о том, каким образом сформулировать и внедрить этот альтернативный подход для диагностических процедур будущего, которые могут объединить генетику и нейронауки для разработки более эффективных методов лечения и профилактики. В данной статье обосновывается актуальность проекта RDoC, его существенные особенности, возможные способы перевода категорий DSM/МКБ в дименсионально-ориентированные проекты научных исследований. 

Ключевые слова:  психиатрический диагноз, исследовательские критерии доменов, RDoC, NINH, DSM-5, трансляционные исследования
Bruce N.Cuthbert
Номера страниц
в выпуске: 27-34
National Institute of mental Health, Bethesda, USA (США)
Мы рады принять участие в обсуждении программы RDoC, так как чувствуем определенную ответственность за ее рождение. Основная концепция RDoC сформулирована следующим образом: «разработка будущих версий психиатрических классификаций должна основываться на нейронауках и поведенческих науках, но не на описательной феноменологии», при этом «RDoC должна предоставить основание для проведения исследований фундаментальных, основанных на нейрональных сетях поведенческих дименсий, которые будут охватывать традиционные диагностические категории» (1). Эта концепция является прямым потомком исследований, которые были начаты организацией Clinical Brain Disorders Branch of the Intramural Research Program Национального института психического здоровья США (Филиал по исследованию клинических расстройств мозга в рамках Интрамуральной научной программы) в Больнице Св. Елизаветы в начале 1980-х годов.
DANIEL R.WEINBERGER 1, TERRY E. GOLDBERG2
Номера страниц
в выпуске: 36-37
1 Lieber Institute for Brain Development; Departments of Psychiatry, Neurology, Neuroscience and Institute of Genetic Medicine, Johns Hopkins University School of Medicine, Baltimore, MD 21230, USA (США); 2 Department of Psychiatry and Behavioral Science, Hofstra North Shore - LIJ School of Medicine, Manhasset, NY 11030, USA (США).
RDoC является собой попытку разрешения экзистенциальной дилеммы современной психиатрии. Психиатрия представляется наиболее убедительной с медицинской точки зрения, если психические расстройства рассматриваются как нарушения работы мозга. Проблема заключается в том, что такие расстройства скорее относятся к неврологии, а не к психиатрии. RDoC пытается разрешить эту дилемму, выделяя неисправные нейрональные цепи как отличительную особенность психических расстройств: «в RDoC психическое расстройство понимается как мозговое нарушение; в отличие от неврологических расстройств, при которых существуют идентифицируемые структурные повреждения, психические расстройства можно рассматривать как нарушения в нейрональных цепях» (1).
JEROME C. WAKEFIELD
Номера страниц
в выпуске: 38-40
School of Social Work and Department of Psychiatry, New York University, New York, NY 10003, USA (США)
Два недавних события значительно увеличили воспринимаемую обществом глобальную значимость охраны психического здоровья. Появилась надежда на то, что на решение проблем в сфере психического здоровья будут, наконец, выделены достаточные финансовые и другие ресурсы. В декабре 2011 года опубликованы результаты нового исследования Global Burden of Disease (Глобальное бремя болезней, GBD), которые продемонстрировали растущую важность проблем психического здоровья, а также тот факт, что психиатрическая помощь является важнейшим компонентом общественного здравоохранения в странах с любым уровнем дохода (1, 2). В мае 2013 года на Всемирной ассамблее здравоохранения (ежегодное мероприятие Всемирной организации здравоохранения, ВОЗ) проведена встреча министров здравоохранения из разных стран, на которой принята крупная глобальная инициатива Mental Health Action Plan (План действий в сфере психического здоровья) на 2013-2020 годы (3).
MICHAEL R. PHILLIPS
Номера страниц
в выпуске: 40-41
Shanghai Mental Health Center, Jiao Tong University School of Medicine, Shanghai, China (КНР); Departments of Psychiatry and Global Health, Emory University, Atlanta, GA, USA (США).
Нейробиологические данные в психиатрических исследованиях пополняются рекордными темпами, как в плане накопления фактов, так и в плане расширения механистического понимания на уровне молекул, синапсов, клеток и нервной системы в целом. Если 20 лет назад функционирование головного мозга являлось для нас своего рода «черным ящиком», в наше время оно стало доступным для изучения по многим параметрам, особенно в вопросах объяснения определенных черт поведения с учетом физиологих молекулярных процессов (1). Появляются новые знания не только в области генетики и синаптического функционирования, но и в определении постсинаптических сигнальных путей, эпигенетических модификаций, тонкостей когнитивных механизмов и многих других областях.
Carol A. Tamminga
Номера страниц
в выпуске: 42-43
Department of Psychiatry, University of Texas, Southwestern Medical School, Dallas, TX, USA (США)
«Сейчас необходимо отвлечься от подразделения заболеваний в упорядоченные группы, но посвятить все свое внимание несомненно более высокой и оправданной цели, заключающейся в выяснении самой структуры заболеваний» (1).

Assen Jablensky, Flavie Waters
Номера страниц
в выпуске: 43-44
Centre for Clinical Research in Neuropsychiatry, School of Psychiatry and Clinical Neurosciences, University of Western Australia, Perth, Australia
Успешные пересмотры DSM и МКБ позволили повысить надежность психиатрического диагноза. В частности, развитие проекта Исследовательских критериев доменов (the Research Domain Criteria – RDoC, 1) привело ко множественным пересмотрам в DSM-III для достижения этой цели. Однако, проблемой подобных классификаций остается неоднородность заболеваний, размытые границы между ними, частое применение категорий «неуточненное расстройство» и высокий уровень коморбидности. Все это сильно ограничивало клиническое применение классификаций. Особенно важно, что достоверность диагноза - Святой Грааль психиатрических классификаций - остается очень расплывчатой, что связано с недостаточным использованием биомаркеров для диагностики в психиатрии.
Matcheri S. Keshavan1,2, Dost Ongur1,3
Номера страниц
в выпуске: 45-46
1Department of Psychiatry, Harvard Medical School, Boston, MA, USA (США); 2Beth Israel Deaconess Medical Center, Boston, MA, USA (США); 3McLean Hospital, Belmont, MA, USA (США)
Подробный обзор проекта RDoC Национального института психического здоровья США (NIMH), представленный Cuthbert (1), вызывает множество вопросов. Я ограничусь несколькими  достаточно общими вопросами, касающимися теории и психопатологии.
Joseph Parnas
Номера страниц
в выпуске: 46-47
Psychiatric Center Hvidovre and Center for Subjectivity Research, University of Copenhagen, Denmark (Дания)
За прошедшие полвека в фундаментальных науках, занимающихся исследованием головного мозга, генетике и молекулярной биологии были сделаны очень значимые достижения. Но вместе с тем существует удивительный и вызывающий разочарование парадокс: ни одно из современных научных открытий не оказало никакого влияния на повседневную практику клинической психиатрии. К счастью, для большинства психических расстройств у нас имеется доступное и эффективное лечение, но в нашем понимании психопатологии и путях её лечения не произошло никакого продвижения вперёд.
Allen Frances
Номера страниц
в выпуске: 48-49
Department of Psychiatry, Duke University, Durham, NC, USA (США)
Cuthbert представил проект, целью которого является интеграция нейронаук и психопатологии для совершенствования диагностики и лечения заболеваний (1). Проблема заключается в том, что этот подход существенно отличается от используемого в последние десятилетия и не дававшего возможности разработать биологические тесты, широко используемые для постановки диагноза и назначения терапии психических расстройств (2). Однако, и для данной модели не существует никакой предварительной информации и клинических примеров её эффективности на практике. Напротив, в связи с её использованием возникает ряд проблем.
Giovanni A. Fava
Номера страниц
в выпуске: 49-50
Affective Disorders Program, Department of Psychology, University of Bologna, Bologna, Italy (Италия)
Столь яркая синхронность медицины как науки и практики, какую мы можем наблюдать в опубликованной Cuthbert (1) статье, приуроченной к столетию выхода в свет первого издания монументального труда Карла Ясперса по психопатологии (2), всегда приятна и удивительна. Helmchen (3) назвал книгу Ясперса «методологическим сознанием психиатрии». Cuthbert цитирует Ясперса следующим образом: «Ясперс предложил чёткий методологический дескриптивный и интерпретационный подход к самому феномену психопатологии в его психологическом, биологическом и социальном контексте, освещая их возможные последствия.
Norman Sartorius
Номера страниц
в выпуске: 50-51
Association for Improvement of Mental Health Programmes, Geneva, Switzerland (Швейцария)
Обзору систем классификации психических заболеваний уделялось достаточно много внимания. Тем не менее, уровень удовлетворённости существующими нозологиями остаётся достаточно низким. С точки зрения перспектив нейронауки, имеющиеся диагностические критерии не включают данные нейробиологии, а фокусировка на «нейрональных и поведенческих дименсиях» (1) может улучшить постановку диагноза. Если говорить более критически, то можно сказать, что имеющиеся нозологии психических заболеваний не отражают действительные единицы заболеваний (1), а выставляемый диагноз лишь превращает имеющиеся у человека проблемы в заболевания.
Dan J. Stein
Номера страниц
в выпуске: 51-53
Department of Psychiatry, University of Cape Town, Cape Town, South Africa (ЮАР)
В течение последних 35 лет врачи и исследователи в США использовали для описания симптоматики психических расстройств одну и ту же диагностическую систему.
Использование общих диагностических определений в клинической практике и научных исследованиях имеет ряд преимуществ. Такой подход качественно улучшил коммуникацию среди специалистов и сделал возможным обмен информацией между постоянно растущим массивом исследовательских данных и клинической практикой. Используя одни и те же критерии, гораздо проще перевести результаты того или иного исследования в формат, подходящий для установки диагноза и назначения лечения. Безусловно, этот подход облегчил диалог между клиницистами и исследователями.
Michael B. First
Номера страниц
в выпуске: 53-54
Columbia University and New York State Psychiatric Institute, New York, NY, USA (США)
В публикации Cuthbert подробно рассказано, как следует внедрять достижения нейронаук в клиническую практику в будущем (1). В данном комментарии мы не будем останавливаться на частных выводах, а вместо этого рассмотрим теорию, лежащую в основе RDoC, и то, как эта теория влияет на конечные «трансляционные» цели новой системы.
Kenneth W.M. Fulford
Номера страниц
в выпуске: 54-55
University of Oxford, Oxford, UK (Великобритания)
Авторами проведен мета-анализ рандомизированных исследований, направленный на сравнение размеров эффектов терапии антидепрессантами и комбинированного применения фармако- и психотерапиии у взрослых пациентов с диагнозами депрессивных или тревожных расстройств. Критериям включения в мета-анализ в общей сложности соответствовало 52 исследования (n=3623): 32 исследования депрессивных расстройств и 21 исследование тревожных расстройств (одно исследование включало больных и депрессивными, и тревожными расстройствами). Общее различие между фармакотерапией и комбинированная терапией по показателю величины эффекта g Хеджеса составило 0,43 (95% ДИ: 0,31-0,56), что указывает на умеренный размер эффекта и клинически значимое различие в пользу комбинированной терапии и соотносится с показателем NNT (число пациентов, которых необходимо пролечить, для того, чтобы один дополнительный пациент получил выгоду от терапии) 4,20. Получены достаточные свидетельства того, что комбинированная терапия превосходит по эффективности фармакотерапию при большом депрессивном, паническом и обсессивно-компульсивном (ОКР) расстройствах. Размер эффекта комбинированной терапии по сравнению с плацебо оказался в два раза выше, чем размер эффекта фармакотерапии по сравнению с плацебо, что подчеркивает клиническое преимущество применения комбинированной терапии. Полученные результаты также свидетельствуют о том, что эффекты фармакотерапии и психотерапии по большей части являются независимыми друг от друга и примерно в одинаковой мере участвуют в реализации эффекта комбинированной терапии. Мы пришли к выводу, что при большом депрессивном расстройстве, паническом расстройстве и ОКР комбинированная терапия представляется более эффективной, чем простая терапия одними антидепрессантами. Данные эффекты сохраняют свою силу и значимость даже через 2 года после окончания лечения. Терапия одними психотропными препаратами может не являться оптимальным подходом для лечения распространенных психических расстройств.

Ключевые слова:  комбинированная терапия, психотерапия, антидепрессанты, депрессивные расстройства, тревожные расстройства, дистимия, обсессивно-компульсивное расстройство, мета-анализ
Pim Cuijpers1-3, Marit Sijbrandij1,2, Sander L. Koole1,2, Gerhard Andersson4,5, Aartjan T. Beekman2,6, Charles F. Reynolds III7
Номера страниц
в выпуске: 56-66
1Department of Clinical Psychology, VU University Amsterdam, The Netherlands (Нидерланды); 2EMGO Institute for Health and Care Research, VU University and VU University Medical Center Amsterdam, The Netherlands (Нидерланды); 3Leuphana University, Lunebrug, Germany (Германия); 4Department of Behavioural Sciences and Learning, Swedish Institute for Disability Research, University of Linkoping, Sweden (Швеция); 5Department of Clinical Neuroscience, Psychiatry Section, Karolinska Institute, Stockholm, Sweden (Швеция); 6Department of Psychiatry, VU University Medical Center Amsterdam, The Netherlands; 7department of Psychiatry, University of Pittsburgh School of Medicine, Pittsburgh, PA, USA (США)
При депрессии способность испытывать позитивные аффективные переживания в повседневной жизни предопределяет выздоровление и снижает частоту рецидивов. Вмешательства на основе метода сэмплирования переживаний (МСП-В) идеально подходят для выявления индивидуальных паттернов позитивного аффекта с учетом ситуационного контекста. Целью данного исследования была оценка целесообразности и эффективности в отношении редукции депрессивной симптоматики дополнительного вмешательства в виде обратной связи на основе МСП в индивидуальных паттернах позитивного аффекта. Принимавшие участие в контролируемом исследовании амбулаторные пациенты с депрессией (n=102), получающие фармакологическое лечение разделялись на три группы: экспериментальная группа, получавшае дополнительную обратную связь на основе МСП, псевдоэкспериментальная группа, применявшая МСП, но не получавшая обратной связи, а также контрольная группа. В отношении экспериментальной группы применялась процедура МСП (3 дня в неделю в течение 6 недель) с использованием карманного компьютера. Эта группа получала еженедельную стандартизированную обратную связь об индивидуальных паттернах позитивного аффекта. До и после вмешательства проводились обследования с помощью Шкалы депрессии Гамильтона-17 (HDRS) и Опросника депрессивных симптомов (IDS). В течение периода наблюдения сроком 6 месяцев обследование с помощью HDRS и IDS проводилось пять раз. Дополнение в виде обратной связи на основе МСП привело к статистически и клинически значимому снижению общего балла HDRS по сравнению с группой контроля (p<0,01; снижение на 25,5 баллов по HDRS за 6 месяцев). В сравнении с псевдоэкспериментальной группой клинически значимое снижение суммарного балла HDRS проявилось на 6-м месяце (B=23,6, p=0,053). Депрессивные симптомы, выявленные при самоопросе (IDS), с течением времени имели аналогичную динамику. Использование МСП-В оказалось приемлемым для пациентов, а обратная связь понималась ими без затруднений. Пациенты старались применить предложения, которые давались им в обратной связи на основе МСП, в своей повседневной жизни. Полученные результаты позволяют утверждать, что эффективность традиционного пассивного фармакологического подхода к лечению большой депрессии может быть увеличена за счет использования информации из повседневной жизни конкретных людей об их позитивных аффективных переживаниях.
INGRID KRAMER1,2, CLAUDIA J.P. SIMONS1,2, JESSICA A. HARTMANN1,2, CLAUDIA MENNE-LOTHMANN2, WOLFGANG VIECHTBAUER2, FRENK PEETERS2, KOEN SCHRUERS2, ALEX L. VAN BEMMEL1,2, INEZ MYIN-GERMEYS2, PHILIPPE DELESPAUL2,3, JIM VAN OS2,4, MARIEKE WICHERS2
Номера страниц
в выпуске: 67-76
1GGzE, Institute of Mental Health Care Eindhoven and the Kempen, P.O. Box 909, 5600 AX Eindhoven, The Netherlands (Нидерланды); 2Department of Psychiatry and Psychology, Maastricht University Medical Centre, European Graduate School of Neuroscience, SEARCH, P.O. Box 616, 6200 MD Maastricht, The Netherlands (Нидерланды); 3Mondriaan Mental Health Trust, South Limburg, The Netherlands; 4King’s College London, Department of Psychosis Studies, Institute of Psychiatry, London, UK (Великобритания)
В настоящем исследовании изучена распространенность рискованного поведения (чрезмерное употребление алкоголя, употребление наркотиков, злоупотребление табаком, депривация сна, избыточный вес, дефицит массы тела, малоподвижный образ жизни, интенсивное использование Интернета/просмотр ТВ /увлечение видеоиграми по причинам, не связанным с учебой или работой, прогулы), а также связь этих феноменов с психопатологией и аутодеструктивным поведением в выборке из 12 395 подростков, случайным образом набранных в школах в 11 европейских странах. Анализ латентных классов выявил три группы подростков: группу низкого риска (57,8 %), включающую учащихся с низкой или очень низкой частотой рискованного поведения; группу высокого риска (13,2 %), включающую учащихся, имеющих высокий риск всех вариантов рискованного поведения; группу «невидимого» риска (29 %), включающую учащихся, которые имеют высокий риск интенсивного использования Интернета/просмотра ТВ/увлечения видеоиграми по причинам, не связанным с учебой или работой, сидячего образа жизни и депривации сна. Учащиеся в «невидимой» группе риска в сравнению с группой высокого риска имели сопоставимые показатели распространенности суицидальных мыслей (42,2 % и 44 %, соответственно), тревоги (8 % и 9,2 %, соответственно), подпороговой депрессии (33,2 % и 34%, соответственно) и депрессии (13,4 % и 14,7 %, соответственно). Распространенность суицидальных попыток составила 5,9 % в «невидимой» группе, 10,1 % в группе высокого риска и 1,7 % в группе низкого риска. Распространенность всех вариантов рискованного поведения росла с возрастом, при этом большинство вариантов значительно чаще выявлялись среди мальчиков. Среди девочек значительно чаще выявлялись интернализированные (эмоциональные) психические симптомы. «Невидимая» группа риска может представлять собой важную мишень для профилактических вмешательств, которые могут снизить тяжесть психопатологии и распространенность неблагоприятных исходов среди подростков (в частности, суицидального поведения).

Ключевые слова:  рискованное поведение, подростки, потребление медиа, сидячий образ жизни, депривация сна, психические симптомы, суицидальное поведение, SEYLE
Vladimir Carli1, Christina W. Hoven2,3, Camilla Wasserman2,4, Flaminia Chiesa1, Guia Guffanti2, Marco Sarchiapone4, Alan Apter5, Judit Balazs6, Romuald Brunner7, Paul Corcoran8, Doina Cosman9, Christian Haring10, Miriam Iosue4, Michael Kaess7, Jean Pierre Kahn11, Helen Keeley12, Vita Postuvan13, Pilar Saiz14, Airi Varnik15, Danuta Wasserman1
Номера страниц
в выпуске: 77-85
1National Centre for Suicide Research and Prevention of Mental Ill-Health (NASP), Karolinska Institutet, Stockholm, Sweden (Швеция); 2Department of Child and Adolescent Psychiatry, Columbia University – New York State Psychiatric Institute, New York, NY, USA (США); 3Department of Epidemiology, Mailman School of Public Health, Columbia University, New York, NY, USA (США); 4Department of Health Sciences, University of Molise, Campobasso, Italy (Италия); 5Schneider’s Children’s Medical Center of Israel, University of Tel Aviv, Israel (Израиль); 6Institute of Psychology, Eotvos Lorand University, Budapest, Hungary (Венгрия); 7Department of Child and Adolescent Psychiatry, Center for Psychosocial Medicine, University of Heidelberg, Germany (Германия); 8National Suicide Research Foundation (NSRF), Cork, Ireland (Ирландия); 9Clinical Psychology Department, Iuliu Hatieganu University of Medicine and Pharmacy, Cluj-Napoca, Romania (Румыния); 10Research Division for Mental Health, University for Medical Information Technology (UMIT), Hall in Tirol, Austria (Австрия); 11Deparment of Psychiatry and Clinical Psychology, CHU de Nancy, Hopitaux de Brabois, Vandoeuvre les Nancy, France (Франция); 12Health Service Executive South, Cork, Ireland (Ирландия); 13Slovene Center for Suicide Research, Andrej Marusic Institute, University of Primorska, Koper, Slovenia (Словения); 14Department of Psychiatry, University of Oviedo, CIBERSAM School of Medicine, Oviedo, Spain (Испания); 15Estonian-Swedish Mental Health and Suicidology Institute, University of Tallinn, Estonia (Эстония)
По традиции, психиатры интересуются природой, происхождением, последствиями и лечением психических расстройств. Что касается этиологии и роли генетики, то там ученые-генетики, занимающиеся вопросами психиатрии, преимущественно изучали особенности взаимодействия генотипа и фенотипа, т.е. прямой связью между конкретным полиморфизмом и конкретным расстройством, а также генетической уязвимостью по отношению к неблагоприятным факторам, как это было показано в исследованиях, посвященных взаимодействию генов и окружающей среды.
JAY BELSKY1,2, SARAH HARTMAN1
Номера страниц
в выпуске: 86-88
1Department of Human Ecology, Human Development and Family Studies Program, University of California, Davis, CA 95616, USA (США); 2King Abdulaziz University, Jeddah, Saudi Arabia (Саудовская Аравия)
Справляться и жить с биполярным расстройством сложно, а, иногда, противоречит здравому смыслу, требует наличия многих установок и способностей, включая значительное эмоциональное понимание, здоровый и правильный образ жизни, умение улавливать едва заметные изменения и мотивацию полностью следовать терапии. Участие пациента и его активная позиция являются необходимым условием успешного исхода лечения. Этим, частично, можно объяснить терапевтическое влияние на это расстройство психообразовательных программ.
Francesc Colom
Номера страниц
в выпуске: 88-91
Barcelona Bipolar Disorders Unit, IDIBAPS-CIBERSAM, Institute of Neurosciences, Hospital Clinic, Villarroel 170, Barcelona 08036, Spain (Испания)
Снижение интеллекта, определяемое по значению коэффициента IQ, всегда было главным диагностическим критерием для постановки диагноза умственной отсталости. В текущем пересмотре американской классификации DSM-V по-прежнему предполагается использование IQ (показатель отклонения от среднего значения) для диагностики интеллектуальной несостоятельности, как это было в МКБ-10 и DSM-IV-TR. Исходя из принятых критериев, для постановки данного диагноза коэффициент IQ должен быть в два раза ниже нормы. 
Marco O. Bertelli1, Luis Salvador-Carulla2, Daniela Scuticchio1, Niccolo Varrucciu1, Rafael Martinez-Leal3, Sally-Ann Cooper4, Rune J. Simeonsson5, Shoumitro Deb6, Germain Weber7, Rex Jung8, Kerim Munir9, Colleen Adnams10, Leyla Akoury-Dirani11, Satish Chandra Girimaji12, Gregorio Katz13, Henry Kwok14, Carolyn Walsh15
Номера страниц
в выпуске: 92-93
1Research and Clinical Centre (CREA), San Sebastiano Foundation, Florence, Italy (Италия); 2Centre for Disability Research and Policy, Faculty of Health Sciences, 93 University of Sydney, Australia (Австралия); 3Intellectual Disability - Developmental Disorders Research Unit (UNIVIDD), Fundación Villablanca, Reus, Spain (Испания); 4Institute of Health and Wellbeing, University of Glasgow, UK (Великобритания); 5School Psychology Program, University of North Carolina, Chapel Hill, NC, USA (США); 6Division of Neuroscience, Imperial College, London, UK (Великобритания); 7Faculty of Psychology, University of Vienna, Austria (Австрия); 8Department of Neurosurgery, University of New Mexico, Albuquerque, NM, USA (США); 9Developmental Medicine Center, Boston Children’s Hospital, Boston, MA, USA (США); 10Department of Psychiatry and Mental Health, University of Cape Town, South Africa (Африка); 11Psychiatry Department, American University of Beirut Medical Center, Beirut, Lebanon (Ливан); 12Child and Adolescent Psychiatry Department, National Institute of Mental Health and Neurosciences, Bangalore, India (Индия); 13Centro Terapèutico Interdisciplinario, Naucalpan, México (Мексика); 14Psychiatric Unit for Learning Disabilities, Kwai Chung Hospital, Hong Kong, China (Китай); 15Harvard Medical School, Boston, MA, USA (США)
Среди пациентов с биполярным аффективным расстройством (БАР) высока частота самоубийств. В предыдущих исследованиях показано, что от 25 до 50 % больных БАР имеют хотя бы одну суицидальную попытку в анамнезе (1). В нескольких исследованиях БАР проведена оценка психосоциальных предикторов суицидальных мыслей и попыток (2,3).
Jonathan P. Stange1, Louisa G. Sylvia2, Pedro Vieira da Silva Magalhaes3, David J. Miklowitz4, Michael W. Otto5, Ellen Frank6, Michael Berk7,8, Natasha S. Hansen2, Darin D. Dougherty2, Andrew A. Nierenberg2, Thilo Deckersbach2
Номера страниц
в выпуске: 94-95
1Department of Psychology, Temple University, Philadelphia, PA, USA (США); 2Department of Psychiatry, Massachusetts General Hospital and Harvard Medical School, Boston, MA, USA (США); 3National Institute for Translational Medicine, Hospital de Clinicas de Porto Alegre, Universidade Federal do Rio Grande do Sul, Brazil (Бразилия); 4Division of Child and Adolescent Psychiatry, UCLA School of Medicine, Los Angeles, CA, USA (США); 5Department of Psychology, Boston University, Boston, MA, USA (США); 6Department of Psychiatry, University of Pittsburgh School of Medicine, Pittsburgh, PA, USA (США); 7Deakin University, School of Medicine, Geelong, Australia (Австралия); 8Orygen Youth Health Research Centre, and Department of Psychiatry, University of Melbourne, Parkville, Australia (Австралия)
Соблюдение поста в месяц Рамадан является одним из краеугольных камней Ислама. У постящихся в этот месяц отмечаются нарушения биологических ритмов (1). В настоящее время отсутствует единая точка зрения в отношении того, как пост влияет на пациентов с биполярным расстройством (2,3).
В течение двух лет (2011 и 2012 гг.) мы наблюдали 170 пациентов со стабильным течением биполярного расстройства (в соответствии с критериями DSM-IV) в месяц Рамадан. В популяцию исследования вошли 111 постящихся и 59 не соблюдавших пост. Участники являлись амбулаторными пациентами Психиатрического центра Университета им. Ибн Рушда г. Касабланки.
Siham Eddahby1, Nadia Kadri1, Driss Moussaoui2
Номера страниц
в выпуске: 96
Ibn Rushd University Psychiatric Center, Casablanca, Morocco (Марокко) 2 Faculty of Medicine and Pharmacy, Hassan II University, Casablanca, Morocco (Марокко)
В течение последних двадцати лет не утихают разговоры о том, что психиатрия находится в кризисе (1-3). Во всем мире ощущается нехватка психиатров (4), и это оказывает влияние на эффективность медицинской помощи в сфере психического здоровья. Попытки стабилизировать эту тенденцию стоят на повестке дня во многих международных ассоциаций, включая, в числе прочих, Всемирную психиатрическую ассоциацию (ВПА), Европейскую психиатрическую ассоциацию (ЕПА) и Американскую психиатрическую ассоциацию (5-7). Многие подобные организации разработали специальные программы, направленные на удовлетворение образовательных нужд молодых специалистов-психиатров, а также на выявление причин низкого интереса к психиатрии и редкого выбора в сторону этой профессии среди студентов (8).
Andrea Fiorillo1, Valeria Del Vecchio1, Mario Luciano1, Gaia Sampogna1, Julian Beezhold2
Номера страниц
в выпуске: 97-98
1 Department of Psychiatry, University of Naples SUN, Naples, Italy (Италия); 2 Hellesdon Hospital and Norwich Medical School, University of East Anglia, Norwich, UK (Великобритания)
Hanlon et al (1) в своем системном обзоре общественной службы психического здоровья Африки, опубликованном в журнале «Всемирная психиатрия», отмечает, что «в странах Африканского региона с низким уровнем дохода общественная служба психического здоровья, в основном, ограничивается психиатрической помощью, предоставляемой работниками первичной медицинской сети, при этом специалисты сферы психического здоровья (как правило, это психиатры и психиатрические медсестры) преимущественно обслуживают население на базе амбулаторных отделений при больницах».
Victoria de Menil1, David Ndetei2, Milka Waruguru3, Martin Knapp1, David McDaid
Номера страниц
в выпуске: 99
London School of Economics and Political Science, London, UK (Великобритания); 2 Africa Mental Health Foundation, Nairobi, Kenya (Кения); 3 Basic Needs Kenya, Nairobi, Kenya (Кения)
В предыдущей статье (1) мы рассмотрели развитие вебсайта ВПА с момента его обновления в апреле 2010 года. В настоящей статье мы представим обновленную информацию о его содержании и результативности в свете последних статистических данных, а также обсудим перспективы повышения эффективности его работы.
Вебсайт ВПА (наряду с официальным ежеквартальным новостным бюллетенем WPA News) играет важную роль в улучшении образа и идентичности Ассоциации в соответствии с рабочими планами на 2008-2011 и 2011-2014 гг. Вебсайт был реконструирован в апреле 2010 г. и по своему содержанию и эстетике стал более простым и изящным.
LEVENT KUEY
Номера страниц
в выпуске: 100-101
Генеральный секретарь и редактор вебсайта ВПА
11-е издание Международной классификации болезней и проблем, связанных со здоровьем (МКБ-11). Публикация новой классификации запланирована на 2015 год. ВПА сотрудничает с ВОЗ в разработке главы о психических и поведенческих расстройствах.
VALERIA DEL VECCHIO
Номера страниц
в выпуске: 102-104
Department of Psychiatry, University of Naples SUN, Naples, Italy (Италия)

Поделиться ссылкой на выделенное