Современные подходы к терапии хронической ишемии мозга

Неврология и ревматология №01 2019 - Современные подходы к терапии хронической ишемии мозга

Номера страниц в выпуске:7-11
Для цитированияСкрыть список
А.Н. Боголепова. Современные подходы к терапии хронической ишемии мозга. Consilium Medicum. Неврология и ревматология. (Прил.) 2019; 01: 7-11

Аннотация

Хроническая ишемия мозга (ХИМ) является высоко распространенным заболеванием, клиническая картина которого в большой степени гетерогенна, что связано с диффузностью и неравномерностью недостаточности мозгового кровообращения, затрагивающей различные мозговые структуры. Это приводит к неправильной диагностике данного заболевания. Одно из важнейших клинических проявлений ХИМ – когнитивные нарушения, которые могут служить как одним из критериев диагностики ХИМ, так и критерием тяжести сосудистого поражения. Когнитивные нарушения неуклонно прогрессируют, что требует пристального внимания. Ницерголин является эффективным препаратом для лечения сосудистых когнитивных расстройств, его целесообразно назначать на длительный срок для максимальной эффективности и стабильности результата.

Ключевые слова: хроническая ишемия головного мозга, сосудистые когнитивные нарушения, ницерголин, Cермион.

Для цитирования: Боголепова А.Н. Современные подходы к терапии хронической ишемии мозга. Неврология и Ревматология (Прил. к журн. Consilium Medicum). 2019; 1: 7–11.

DOI: 10.26442/2414357X.2019.1.190375

 

review

Modern approaches to a treatment of chronic brain ischemia

A.N. Bogolepova*

Pirogov Russian National Research Medical University, Moscow, Russia

*annabogolepova@yandex.ru

 

Abstract

Chronic brain ischemia (CBI) is a very common disease. CBI has heterogeneous clinical manifestations resulting from a diffuseness and irregularity of cerebrovascular insufficiency which involves various brain structures. This could lead to misdiagnosis. Cognitive disorders are one of the most important clinical manifestations of CBI. They could serve both as a diagnostic criterion of CBI and as a criterion of vascular lesions severity. Cognitive disorders are steadily progressing; hence they require a close attention. Nicergoline is an effective drug for treating vascular cognitive disorders. It is advisable to prescribe it for a long time in order to achieve a maximal efficiency and stability of the result.

Key words: chronic brain ischemia, vascular cognitive disorders, nicergoline, Sermion.

For citation: Bogolepova A.N. Modern approaches to a treatment of chronic brain ischemia. Neurology and Rheumatology (Suppl. Consilium Medicum). 2019; 1: 7–11.

DOI: 10.26442/2414357X.2019.1.190375

    

Сосудистые заболевания играют одну из главенствующих ролей в современной медицине. Особое место среди всей сосудистой патологии занимают цереброваскулярные заболевания (ЦВЗ). Это связано с их высокой распространенностью и огромной социальной значимостью в результате большой степени инвалидизации. Хронические неинфекционные заболевания обусловливают 75% всех случаев смерти в Российской Федерации. Благодаря реализации программы, направленной на совершенствование медицинской помощи пациентам с сосудистыми заболеваниями, в последнее время достигнуты определенные успехи в лечении острых нарушений мозгового кровообращения [1]. Первичная инвалидность при ЦВЗ в 2016 г. по отношению к 2005 г. снизилась в 3,7 раза и в 2016 г. в структуре инвалидности доля ЦВЗ в среднем по РФ составляет около 14%.

В то же время хроническая цереброваскулярная недостаточность сохраняет высокую актуальность. Основным клиническим проявлением хронической цереброваскулярной недостаточности является хроническая ишемия головного мозга (ХИМ). Под этим диагнозом подразумевают прогрессирующее многоочаговое поражение мозговой ткани, которое определяет расстройства функций головного мозга, связанные с недостаточностью кровообращения, множественными лакунарными инфарктами в глубинных отделах мозга, микроинфарктами, а также с вторичной церебральной атрофией.

В настоящее время считают, что развитие цереброваскулярной патологии определяется во многом формированием микро- и макроангиопатий, приводящих к развитию метаболических и гемодинамических нарушений. Диффузное поражение мелких артерий у больных с хроническими формами недостаточности мозгового кровообращения сопровождается широким спектром изменений в головном мозге, при этом наиболее уязвимыми являются зоны кровоснабжения мелких пенетрирующих мозговых артерий и артериол [2].

Для постановки диагноза ХИМ необходимо наличие у больного клинических и нейровизуализационных признаков ЦВЗ. При этом должна быть установлена причинно-следственная связь сосудистого поражения и клинических проявлений.

С клинических позиций ХИМ – это синдром прогрессирующего многоочагового или диффузного поражения головного мозга, клинически проявляющийся неврологическими и психоэмоциональными нарушениями и обусловленный хронической сосудистой мозговой недостаточностью и/или повторными эпизодами острых нарушений мозгового кровообращения.

Клиническая картина ХИМ в большой степени гетерогенна, что связано с диффузностью и неравномерностью недостаточности мозгового кровообращения, затрагивающей различные мозговые структуры. Причем в одних случаях какие-то области страдают в большей степени, а в других – в меньшей. Этим объясняется большое количество разнообразных жалоб и симптомов, выявляемых у данной категории пациентов, особенно на ранних стадиях. Достаточно длительное время цереброваскулярная недостаточность развивается субклинически. Бессимптомное течение начальных стадий ХИМ обусловлено компенсаторными возможностями, которые обеспечиваются наличием коллатерального кровообращения, пластичности мозга, ауторегуляции мозгового кровотока.

Одним из первых проявлений ХИМ является развитие астенической симптоматики. Ее частота достигает 75%. Больные предъявляют жалобы на общую слабость и утомляемость. Больных с астеническим синдромом, возникшим на фоне сосудистой патологии головного мозга, часто беспокоят головные боли напряжения и головокружение [3]. Могут отмечаться вегетативные расстройства. Характерной особенностью астенических проявлений при ХИМ является то, что, возникнув на самых начальных стадиях заболевания, они продолжают существовать на протяжении очень длительного времени [4].

Другим достаточно распространенным симптомом ХИМ является сосудистая депрессия. По нашим данным, частота депрессивных проявлений при ХИМ может превышать 70% [5]. При этом прослеживается четкая взаимосвязь между наличием аффективных расстройств и тяжестью неврологического дефицита. Жалобы пациентов с сосудистой депрессией, как правило, неспецифичны и очень часто носят характер соматических. В отличие от депрессии позднего возраста у больных сосудистой депрессией отсутствует семейный анамнез аффективных нарушений, отмечаются значимые апатия, потеря энергии, субъективное чувство грусти, ангедония, психомоторное замедление, снижение мотивации и инициативы, скорости обработки информации. Нередко отмечается тревожный компонент. В то же время эти пациенты не предъявляют жалобы на снижение настроения, тоску и подавленность. Выявляемая депрессивная симптоматика может не соответствовать критериям какого-либо расстройства настроения по DSM-V [6], что в большой степени затрудняет ее диагностику.

Безусловно, неотъемлемым компонентом клинической картины ХИМ является наличие очаговых неврологических симптомов. Наиболее часто они формируют пирамидный (74% больных) и экстрапирамидный (86%) синдромы [7]. Сосудистый паркинсонизм характеризуется преимущественно аксиальной гипокинезией и латеральным симметричным повышением мышечного тонуса по пластическому типу, шаркающей походкой и отсутствием тремора. Нарушения походки и гипокинезия в ногах выражены в значительно большей степени, чем экстрапирамидные расстройства в руках [8].

У 88% обследованных отмечаются жалобы на головокружение и нарушение равновесия. Однако в 47% случаев они не находят объективного подтверждения при неврологическом обследовании [7]. В ряде случаев это становится поводом для ошибок диагностики. Жалобы на головокружение (особенно в виде моносимптома) в большинстве случаев обусловлены доброкачественным пароксизмальным позиционным головокружением, вестибулярным нейронитом, болезнью Меньера или вестибулярной мигренью [9]. Также часто ошибочной становится диагностика цефалгического синдрома в рамках ХИМ. Чаще всего головная боль вызвана первичными головными болями (хроническая ежедневная головная боль, мигрень, головная боль напряжения, лекарственно-индуцированные головные боли) [9].

Когнитивные нарушения по праву считаются одним из серьезнейших проявлений ХИМ. Связано это с возможностью их прогрессирования до степени сосудистой деменции, которая является тяжелейшим инвалидизирующим состоянием. Когнитивные нарушения могут служить как одним из критериев диагностики ХИМ, так и критерием тяжести сосудистого поражения. По статистике не менее l5% когнитивных нарушений в российской популяции связаны с ЦВЗ [10].

Большинство исследователей указывают на то, что при сосудистых когнитивных нарушениях отмечаются преобладание снижения скорости обработки информации и лобно-исполнительных функций, проявляющиеся как замедление обработки информации, плохая рабочая память и сниженная способность к переключению с одного вида деятельности на другой [11]. Нарушения исполнительных функций включают также персевераторные проявления, трудности концентрации внимания, нарушения адаптации и социального поведения [12]. При развитии данных нарушений пациент выполняет задачи с бóльшим усилием, чем прежде, и прибегает к компенсационным стратегиям, возникают трудности при выполнении нескольких задач. Могут быть жалобы на усталость от дополнительных усилий, необходимых для организации и планирования работы [13]. Эпизодическая память часто нарушается при сосудистых когнитивных расстройствах, но паттерн отличается от того, что можно увидеть при нейродегенерациях, когда воспроизведение информации более поражено, чем удержание, так что тесты на узнавание выполняются лучше, чем на свободное воспроизведение.

Здесь отражены только некоторые общие положения, так как когнитивный профиль при цереброваскулярной патологии очень разнообразен и отражает широкий спектр поражений головного мозга, которые лежат в основе этого дефицита. Кроме того, признано, что двигательные или речевые нарушения могут препятствовать точной оценке когнитивных функций и привести к трудностям диагностики [13].

Когнитивные нарушения не только сами по себе причина инвалидизации пациента, связанная с высоким риском их прогрессирования, но они также связаны с более высоким риском развития инсульта. В PubMed, EMBASE и Web of Science поиск проводился с 1 января 1980 г. по 1 октября 2013 г. без языковых ограничений. Включены 12 проспективных когортных исследований, включающих 82 899 участников, из которых 3043 имели инсульт. Проведенный анализ выявил связь риска развития инсульта с худшим состоянием когнитивных функций в целом, а также особое влияние исполнительной дисфункции, нарушений внимания, памяти и речи [14]. Интересно, что в другом исследовании, в котором 12 096 участников наблюдали 6,4 года, ассоциация наличия когнитивных нарушений была сопоставима с другими обычно используемыми предикторами сосудистого риска, такими как гипертрофия левого желудочка на ЭКГ и уровень холестерина липопротеинов высокой плотности [15].

В другом исследовании показана связь исполнительной дисфункции и повышения риска развития ишемической болезни сердца [16].

Вероятно, это связано с тем, что нарушение когнитивной функции является наиболее ранним проявлением сосудистого повреждения головного мозга и, следовательно, позволяет прогнозировать риск последующего сердечно-сосудистого заболевания.

Гетерогенность клинической картины обусловлена типом сосудистого поражения и характером, протяженностью и расположением повреждения паренхимы мозга. Повреждения могут быть очаговыми, мультифокальными или диффузными и встречаться в различных комбинациях. Характер и степень когнитивных нарушений обычно зависят от характера поражения (например, завершенный инфаркт, неинфарктное ишемическое изменение, кровоизлияние), объема паренхиматозных поражений, количества и расположения очагов поражения и ряда других факторов, таких как возраст, пол и когнитивный резерв [17]. Сосудистые факторы риска могут оказывать влияние на когнитивные функции и через другие патогенетические механизмы. Присутствуют также нарушения в ключевых нейротрансмиттерных системах, в частности в холинергической системе базального переднего мозга [18].

Однако только нейропсихологическая структура нарушений не позволяет однозначно судить о природе когнитивного снижения. Прежде всего обязательно должно быть объективное подтверждение субъективных жалоб пациента на когнитивные нарушения.

Предположение о генезе должно быть основано на следующих признаках:

• наличие факторов риска ЦВЗ;

• анамнестически, клинически или инструментально подтвержденные признаки поражения мозговых сосудов и/или вещества мозга;

• наличие неравномерного (ступенеобразного) прогрессирования с чередованием периодов резкого ухудшения, частичного регресса и относительной стабилизации.

 

Также очень большое значение имеет наличие нейровизуализационных доказательств значительного сосудистого повреждения паренхимы.

Одним из препаратов, который хорошо зарекомендовал себя при лечении когнитивных нарушений при цереброваскулярной патологии, является ницерголин (Сермион). Вместе с тем препарат обладает благоприятным воздействием на аффективное состояние и поведенческие расстройства. Эффективность ницерголина в отношении когнитивных нарушений, в том числе у больных с хроническими ЦВЗ, подтверждена результатами Кокрановского метаанализа [19].

Ницерголин – полусинтетическое производное алкалоида спорыньи. Ницерголин оказывает α1- и α2-адреноблокирующее действие, благодаря чему улучшаются мозговой кровоток и реологические свойства крови. Ницерголин увеличивает доступность ацетилхолина через увеличение его высвобождения из холинергических терминалей и избирательное торможение ацетилхолинэстеразы [20]. Ницерголин может также усиливать обмен норэпинефрина и дофамина в некоторых областях мозга. Препарат способствует увеличению потребления глюкозы и кислорода, оказывает антиоксидантное действие. Он оказывает положительное влияние на содержание фактора роста нервов, что позволяет предотвратить дополнительные потери нейронов, в том числе и холинергических [20]. Благодаря этому реализуется нейропротективное действие препарата.

Ницерголин продемонстрировал свою эффективность у пациентов с умеренными когнитивными нарушениями на фоне артериальной гипертензии и лейкоареоза, причем наблюдалось достоверное улучшение при оценке внимания, памяти как основных и наиболее значимых когнитивных функций [21].

Однако зачастую врачи не видят ожидаемый клинический эффект терапии в связи с использованием низких доз или недостаточной длительности применения. Неврологами наиболее часто используются дозы 5 и 10 мг, что является недостаточным. Результаты большинства исследований свидетельствуют о целесообразности назначения дозы 30–60 мг/сут. Именно данная дозировка позволяет получить необходимый клинический результат.

Сермион 75% неврологов и 50% психиатров назначают на 1–2 мес, что представляется недостаточным, так как препарат оказывает постепенный эффект. Кроме этого, сосудистые когнитивные нарушения неуклонно прогрессируют, как и сама цереброваскулярная патология, в результате которой они развиваются. Это является основанием для назначения длительной терапии, позволяющей предотвратить дальнейшее развитие заболевания. Так в метаанализе Кокрановской библиотеки подчеркивается, что клинический эффект приема препарата отмечается уже в первые 2 мес терапии и сохраняется на протяжении последующих 12 мес [19]. С увеличением длительности лечения эффективность ницерголина по сравнению с плацебо возрастает. У пациентов, получавших лечение ницерголином, отмечено значительное улучшение когнитивных нарушений через 6 мес терапии с дальнейшей стабилизацией состояния, что также представляется крайне важным с учетом изначальной тяжести когнитивного дефицита [22]. Назначение ницерголина на протяжении 24 мес позволило достичь не только значимого улучшения когнитивного статуса, но и замедления прогрессирования основного заболевания в целом [21]. В инструкции по применению оригинального препарата Сермион указано, что препарат следует принимать в течение длительного времени, при этом врач должен периодически (по крайней мере каждые 6 мес) оценивать эффект лечения и целесообразность его продолжения.

При назначении длительной терапии очень важным аспектом являются переносимость препарата и соблюдение больным режима терапии. В клинических исследованиях ницерголин продемонстрировал достаточно хороший уровень приверженности пациентов терапии. Многоцентровое двойное слепое плацебо-контролируемое исследование эффективности ницерголина в дозе 60 мг/сут в терапии легкой/умеренной болезни Альцгеймера показало, что число выбывших за 6-месячный период наблюдения составило 16,4% в группе ницерголина и 18,9% – плацебо. При этом частота прекращения терапии из-за развития побочных эффектов была сопоставимой – 8,5 и 8,3% пациентов соответственно [23].

Очень важным условием соблюдения приверженности лечению является кратность применения препарата в сутки [24]. Многомерный метарегрессионный анализ приверженности для всех схем дозирования показал наилучший результат при приеме 1 раз в день по сравнению с 2-, 3- и 4-кратными применениями. Возможность назначения ницерголина однократно в сутки является одним из факторов, способствующих повышению приверженности терапии и, соответственно, улучшающих клинический эффект проводимой терапии. Суточную дозу Сермиона в 30 мг рекомендуется принимать за завтраком. Этот однократный прием в сутки может стать гарантией того, что пациент пройдет назначенный ему курс терапии полностью.

Следует отметить, что ницерголин (до 30 мг 2 раза в день) имеет очень хороший профиль безопасности. У 108 больных сенильными деменциями различной этиологии (сосудистыми, нейродегенеративными и смешанными) проведено двойное слепое плацебо-контролируемое исследование эффективности применения ницерголина в течение длительного времени (1 год) [23]. Результаты показали, что ницерголин хорошо переносился, частота побочных эффектов была сопоставимой с группой плацебо (7% в группе ницерголина и 2% – плацебо). Особое внимание уделено гемодинамическим изменениям, которые также значимо не отличались от изменений в группе плацебо. Комплаентность оценена как отличная и составила 90% в группе ницерголина и 85% – плацебо. То есть соблюдение режима и удержание на терапии было даже лучше в группе, получавшей основной препарат, что свидетельствует о его эффективности и хорошей переносимости. При этом различия по оценке когнитивного статуса были статистически достоверны в пользу ницерголина (р<0,05 и p<0,01 через 6 и 12 мес соответственно).

Метаанализ 29 исследований, из которых 15 включали больных с цереброваскулярной патологией и в 12 исследованиях использовалась дозировка 60 мг/сут, показал, что вероятность развития какого-либо побочного эффекта была немного выше в группе ницерголина по сравнению с плацебо (относительный риск – ОР 1,05; 95% доверительный интервал – ДИ 0,93–1,2), однако риск возникновения серьезных нежелательных явлений был ниже (ОР 0,85; 95% ДИ 0,50–1,45) [25]. Это подтверждает хороший профиль переносимости и безопасность применения ницерголина. Отказ от лечения был сравнительно ниже в группе ницерголина, чем в группе плацебо (ОР 0,92; 95% ДИ 0,7–1,21).

Таким образом, ницерголин является эффективным препаратом для лечения сосудистых когнитивных расстройств, который целесообразно назначать на длительный срок для максимальной эффективности и стабильности результата. Возможность однократного приема и очень хороший профиль безопасности способствуют высокой комплаентности больных.

 

Клиническое наблюдение

Больная С., 62 года, работает менеджером. Живет с мужем и старшей дочерью. В течение последних 2 лет отмечаются головные боли, головокружение, пошатывание при ходьбе, плаксивость, ухудшение памяти на события последнего времени, текущую информацию бытового характера, «стало трудно соображать». Отмечает, что стало труднее справляться с прежними обязанностями на работе. Указывает на чрезмерную раздражительность, эмоциональность, «не может себя сдержать». Считает, что описанное состояние связано с увеличением нагрузки на работе и поведением коллег, которые «перекладывают на нее решение самых трудных вопросов».

В течение 20 лет страдает гипертонической болезнью с повышением артериального давления до 200/100 мм рт. ст. Гипотензивные препараты принимает нерегулярно. В 2010 г. диагностирована ишемическая болезнь сердца. Не курит, алкоголь не употребляет. Последние 3 года отмечается гиперхолестеринемия до 7–8 ммоль/л.

Общее состояние удовлетворительное. Рост 165 см, масса тела 60 кг. Артериальное давление 160/90 мм рт. ст., частота сердечных сокращений 57 уд/мин.

Неврологический статус. Сознание ясное. Общемозговых и менингеальных знаков нет. Реакция зрачков на конвергенцию и аккомодацию ослаблена. Нистагм при взгляде вправо. В позе Ромберга неустойчива. Рефлексы орального автоматизма. В остальном неврологический статус без особенностей.

На глазном дне – ангиопатия сетчатки по гипертоническому типу, симптом Салюса 2-й степени.

ЭКГ: гипертрофия миокарда левого желудочка.

МРТ головного мозга: перивентрикулярный лейкоареоз. В белом веществе лобных и теменных долей субкортикально определяются 2 очага лакунарной ишемии без перифокального отека размером 0,2 и 0,5 см.

Нейропсихологическое обследование. Ориентирована в месте и времени. Настроение угнетенное. Поведение упорядоченное. Критика сохранена. Тест рисования часов –

7 баллов, тест копирования часов – 10 баллов. Тест на речевую активность: за 1 мин пациентка назвала 16 семантически и 8 фонетически опосредованных ассоциаций. Тест краткой оценки психического статуса (MMSE) – 25 баллов. Тест запоминания 5 слов: самостоятельно больная смогла воспроизвести 2 слова. После семантических подсказок больная назвала еще 2 слова. Монреальский тест оценки когнитивных функций (МоСА) – 22 балла. При исследовании Госпитальной шкалы тревоги и депрессии выявлена субклиническая депрессия.

Таким образом, у больной может быть диагностирована ХИМ, синдром умеренных когнитивных нарушений сосудистого генеза, астенический синдром.

У больной с сосудистым анамнезом в нейропсихологическом статусе отмечается выраженный дизрегуляторный дефект, связанный с дисфункцией лобных долей.

Больной назначен Сермион 30 мг 2 раза в день, рекомендована консультация кардиолога для подбора гипотензивной терапии.

При повторной консультации через 6 мес отмечена значительная положительная динамика. У больной регрессировали субъективные жалобы, отмечает повышение работоспособности, «стало легче решать проблемы». Полностью регрессировали головные боли, головокружение, эмоциональные расстройства.

Нейропсихологическое обследование: отмечена положительная динамика в тесте рисования часов – 8 баллов, тесте краткой оценки психического статуса (MMSE) – 26 баллов, увеличилась беглость речи.

Больной рекомендовано продолжить прием Сермиона в той же дозировке.

 

Информация об авторе

Боголепова Анна Николаевна – д-р мед. наук, проф. каф. неврологии, нейрохирургии и медицинской генетики ФГБОУ ВО «РНИМУ им. Н.И. Пирогова». E-mail: annabogolepova@yandex.ru;

ORCID: https://orcid.org/0000-0002-6327-3546

Список исп. литературыСкрыть список
1. Скворцова В.И., Шетова И.М., Какорина Е.П. и др. Снижение смертности от острых нарушений мозгового кровообращения в результате реализации комплекса мероприятий по совершенствованию медицинской помощи пациентам с сосудистыми заболеваниями в Российской Федерации. Профилактическая медицина. 2018; 21 (1): 4–10. DOI: 10.17116/profmed20182114-10 / Skvortsova V.I., Shetova I.M., Kakorina E.P. i dr. Snizhenie smertnosti ot ostrykh narushenii mozgovogo krovoobrashcheniia v rezul'tate realizatsii kompleksa meropriiatii po sovershenstvovaniiu meditsinskoi pomoshchi patsientam s sosudistymi zabolevaniiami v Rossiiskoi Federatsii. Profilakticheskaia meditsina. 2018; 21 (1): 4–10. DOI: 10.17116/profmed20182114-10 [in Russian]

2. Гусев Е.И., Чуканова А.С. Современные патогенетические аспекты формирования хронической ишемии мозга. Журн. неврологии и психиатрии им. С.С.Корсакова. 2015; 115 (3): 4–8. DOI: 10.17116/jnevro2015115314-8 / Gusev E.I., Chukanova A.S. Sovremennye patogeneticheskie aspekty formirovaniia khronicheskoi ishemii mozga. Zhurn. nevrologii i psikhiatrii im. S.S.Korsakova. 2015; 115 (3): 4–8. DOI: 10.17116/jnevro2015115314-8 [in Russian]

3. Кадыков А.С., Шахпаронова Н.В., Кашина Е.М. Астенические состояния в клинике сосудистых заболеваний головного мозга и возможности их коррекции. Атмосфера. Нервные болезни. 2012; 1: 24–8. / Kadykov A.S., Shakhparonova N.V., Kashina E.M. Astenicheskie sostoianiia v klinike sosudistykh zabolevanii golovnogo mozga i vozmozhnosti ikh korrektsii. Atmosfera. Nervnye bolezni. 2012; 1: 24–8. [in Russian]

4. Акимова О.В., Белякова А.В., Аранович И.Ю. Психоэмоциональное состояние больных с хронической ишемией головного мозга. Bull Med Internet Conf 2015; 5 (Iss. 2): 64. / Akimova O.V., Beliakova A.V., Aranovich I.Iu. Psikhoemotsional'noe sostoianie bol'nykh s khronicheskoi ishemiei golovnogo mozga. Bull Med Internet Conf 2015; 5 (Iss. 2): 64. [in Russian]

5. Боголепова А.Н. Депрессивные расстройства у больных хронической ишемией мозга. Consillium Medicum. 2013; 15 (9): 40–4. / Bogolepova A.N. Depressivnye rasstroistva u bol'nykh khronicheskoi ishemiei mozga. Consillium Medicum. 2013; 15 (9): 40–4. [in Russian]

6. Aizenstein HJ, Baskys A, Boldrini M et al. Vascular depression consensus report – a critical update. BMC Med 2016; 14 (1): 161. DOI 10.1186/s12916-016-0720-5

7. Житкова Ю.В. Клинико-этиологические ассоциации при хронической ишемии головного мозга. Неврология, нейропсихиатрия, психосоматика. 2015; 7 (4): 11–7. DOI: 10.14412/2074-2711-2015-4-11-17 / Zhitkova Iu.V. Kliniko-etiologicheskie assotsiatsii pri khronicheskoi ishemii golovnogo mozga. Nevrologiia, neiropsikhiatriia, psikhosomatika. 2015; 7 (4): 11–7. DOI: 10.14412/2074-2711-2015-4-11-17 [in Russian]

8. Вахнина Н.В., Захаров В.В. Нарушения походки и постуральной устойчивости при дисциркуляторной энцефалопатии. Журн. неврологии и психиатрии им. С.С.Корсакова, 2017; 117 (1): 78–84. DOI: 10.17116/jneuro20171171178-84 / Vakhnina N.V., Zakharov V.V. Narusheniia pokhodki i postural'noi ustoichivosti pri distsirkuliatornoi entsefalopatii. Zhurn. nevrologii i psikhiatrii im. S.S.Korsakova, 2017; 117 (1): 78–84. DOI: 10.17116/jneuro20171171178-84 [in Russian]

9. Парфенов В.А. Диагноз и лечение хронической ишемии головного мозга. Результаты исследования «Диамант». Мед. совет. 2018; 9: 8–12. DOI: 10.21518/2079-701X-2018-9-8-12 / Parfenov V.A. Diagnoz i lechenie khronicheskoi ishemii golovnogo mozga. Rezul'taty issledovaniia "Diamant". Med. sovet. 2018; 9: 8–12. DOI: 10.21518/2079-701X-2018-9-8-12 [in Russian]

10. Яхно Н.Н., Преображенская И.С., Захаров В.В. и др. Распространенность когнитивных нарушений при неврологических заболеваниях (анализ работы специализированного амбулаторноrо приема). Неврология, нейропсихиатрия, психосоматика. 2012; 2: 30–4. / Iakhno N.N., Preobrazhenskaia I.S., Zakharov V.V. i dr. Rasprostranennost' kognitivnykh narushenii pri nevrologicheskikh zabolevaniiakh (analiz raboty spetsializirovannogo ambulatornoro priema). Nevrologiia, neiropsikhiatriia, psikhosomatika. 2012; 2: 30–4. [in Russian]

11. Hachinski V, Iadecola C, Petersen RC et al. National Institute of Neurological disorders and Stroke – Canadian Stroke Network Vascular Cognitive Impairment Harmonization Standards. Stroke 2006; 37: 2220–41.

12. Гусев Е.И., Боголепова А.Н. Когнитивные нарушения при цереброваскулярных заболеваниях. М.: МЕДпрессинформ, 2013. / Gusev E.I., Bogolepova A.N. Kognitivnye narusheniia pri tserebrovaskuliarnykh zabolevaniiakh. M.: MEDpressinform, 2013. [in Russian]

13. Sachdev P, Kalaria R, O’Brien J et al. Diagnostic criteria for vascular cognitive disorders: a VASCOG statement. Alzheimer Dis Assoc Disord 2014; 28 (3): 206–18. DOI: 10.1097/WAD.0000000000000034

14. Rostamian S, Mahinrad S, Stijnen T et al. Cognitive impairment and risk of stroke: a systematic review and meta-analysis of prospective cohort studies. Stroke 2014; 45 (5): 1342–8. DOI: 10.1161/STROKEAHA.114.004658

15. Elkins JS, Knopman DS, Yaffe K, Johnston SC. Cognitive function predicts first-time stroke and heart disease. Neurology 2005; 64 (10): 1750–5.

16. Rostamian S, van Buchem MA, Westendorp RG et al. Executive function, but not memory, associates with incident coronary heart disease and stroke. Neurology. 2015; 85 (9): 783–9. DOI: 10.1212/WNL.0000000000001895

17. Gottesman RF, Hillis AE. Predictors and assessment of cognitive dysfunction resulting from ischaemic stroke. Lancet Neurol 2010; 9: 895–905.

18. Roman GC, Kalaria RN. Vascular determinants of cholinergic deficits in Alzheimer disease and vascular dementia. Neurobiol Aging 2006; 27: 1769–85.

19. Fioravanti M, Flicker L. Nicergoline for dementia and other age associated forms of cognitive impairment. Cochrane Database System Rev 2001; Issue 4. Art. No.: CD003159. DOI: 10.1002/14651858.CD003159

20. Winblad B, Fioravanti M, Dolezal T et al. Therapeutic use of nicergoline. Clin Drug Invest 2008; 28 (9): 533-52

21. Bes A, Orgogozo J-M, Poncet M et al.; the French Study Group of leukoaraiosis. A 24-month, double-blind, placebo-controlled multicentre pilot study of the efficacy and safety of nicergoline 60 mg per day in elderly hypertensive patients with leukoaraiosis. Eur J Neurol 1999; 6: 313–22.

22. Nappi G, Bono G, Merlo P et al. Long-Term Nicergoline Treatment of Mild to Moderate Senile Dementia Results of a Multicentre, Double-Blind, Placebo-Controlled Study Clin. Drug Invest 1997; 13 (6): 308–16.

23. Winblad B, Bonura ML, Rossini BM, Battaglia A on behalf of the Nicergoline Alzheimer’s Disease European Study Group. Nicergoline in the Treatment of Mild-to-Moderate Alzheimer’s Disease A European Multicentre Trial. Clin Drug Invest 2001;

21 (9): 621–32.

24. Coleman CI, Limone B, Sobieraj DM et al. Dosing Frequency and Medication Adherence in Chronic Disease. J Manag Care Pharm 2012; 18 (7): 527–39.

25. Fioravanti M, Nakashima T, Xu J, Garg A. A systematic review and meta-analysis assessing adverse event profile and tolerability of nicergoline. BMJ Open 2014; 4. e005090. DOI: 10.1136/bmjopen-2014-005090
Количество просмотров: 108
Следующая статьяВторичная профилактика инсульта: взгляд терапевта и кардиолога

Поделиться ссылкой на выделенное