Пирибедил в лечении когнитивных нарушений

Неврология и ревматология №02 2018 - Пирибедил в лечении когнитивных нарушений

Номера страниц в выпуске:15-19
Для цитированияСкрыть список
С.В.Копишинская, С.Н.Светозарский. Пирибедил в лечении когнитивных нарушений. Consilium Medicum. Неврология и ревматология. (Прил.) 2018; 02: 15-19
К когнитивным функциям относят внимание, речь, интеллект, восприятие, праксис, память. Нарушение когнитивных функций снижает трудоспособность, развитие деменции приводит к инвалидизации и необходимости ухода за пациентом. Совершенствование диагностики, выявление биомаркеров доклинической стадии ряда заболеваний позволяет начать коррекцию когнитивного статуса на стадии легких и умеренных когнитивных нарушений. Формирование доказательной базы в отношении таких немедикаментозных методов лечения, как музыкотерапия, физические упражнения, компьютеризированный когнитивный тренинг, расширяет возможности врача в лечении когнитивных нарушений. Нейрохимия определяет направления развития когнитивной фармакологии, устанавливая патогенетически ориентированные точки приложения в центральной нервной системе. Препаратом, обладающим сродством к дофаминергическим и норадренергическим рецепторам, является пирибедил (Проноран). В настоящее время пирибедил широко применяется как для коррекции моторных и немоторных проявлений болезни Паркинсона, так и при синдроме легких и умеренных когнитивных нарушений. Высокая эффективность и безопасность препарата доказаны в ряде отечественных и зарубежных клинических исследований.
Ключевые слова: когнитивные функции, синдром умеренных когнитивных нарушений, Проноран, дофамин.
Для цитирования: Копишинская С.В., Светозарский С.Н. Пирибедил в лечении когнитивных нарушений. Неврология и Ревматология (Прил. 
к журн. Consilium Medicum). 2018; 2: 15–19.  
DOI: 10.26442/2414357X.2018.2.000031

REVIEW

Piribedil for the treatment of cognitive impairment

S.V.Kopishinskaya, S.N.Svetozarskiy

Privolzhsky Research Medical University of the Ministry of Health of the Russian Federation. 603005, Russian Federation, Nizhny Novgorod, pl. Minina
and Pozharskogo, d. 10/1 kopishinskaya@gmail.com

Abstract
Cognitive functions include attention, speech, intelligence, perception, praxis, memory. Cognitive impairment reduces the ability to work, the development of dementia leads to disability and needs the patient care. The early diagnosis, identification of biomarkers of preclinical stage of a number of diseases allows beginning cognitive treatment at the stage of mild and moderate cognitive impairment. Improvement of evidence base for such non-pharmacological treatment methods as music therapy, physical exercises, computerized cognitive training, extends the physician's ability to treat cognitive impairment. Neurochemistry determines the directions of cognitive pharmacology development, defining pathogenetically oriented targets in the central nervous system. A drug with an affinity for dopaminergic and noradrenergic receptors is piribedil (Pronoran). Currently, piribedil is widely used both for the correction of motor and non-motor manifestations of Parkinson's disease, and for the syndrome of mild and moderate cognitive impairment. High efficacy and safety of the drug is proven in a number of Russian and international clinical studies.
Key words: cognitive functions, mild cognitive impairment, Pronoran, dopamine.
For citation: Kopishinskaya S.V., Svetozarskiy S.N. Piribedil for the treatment of cognitive impairment. Neurology and Rheumatology (Suppl. Consilium Medicum). 2018; 2: 15–19.  
DOI: 10.26442/2414357X.2018.2.000031

Введение

Когнитивные функции относятся к интегративным функциям головного мозга, поскольку в их обеспечении участвуют разные структуры центральной нервной системы, взаимодействующие по типу функциональных систем [1]. Под когнитивными функциями подразумевают способности человека приобретать и использовать знания [2]. Обычно к ним относят внимание, речь, интеллект, восприятие, праксис, память. Нарушение когнитивных функций отмечается как при естественном старении, так и при многих неврологических и психиатрических заболеваниях [3, 4]. 
Социальная значимость проблемы когнитивных нарушений нарастает в связи со старением населения [5]. Глобальный экономический ущерб, связанный с деменцией, в 2015 г. был оценен в 818 млрд дол. США [6]. В структуре первичной инвалидности растет доля заболеваний, сопровождающихся когнитивными нарушениями [7]. Распространенность когнитивной дисфункции у пациентов пожилого возраста в России составила 68,2%, по данным масштабного клинического исследования ПРОМЕТЕЙ [1]. 
В то же время когнитивные нарушения выявляются и у лиц молодого возраста (до 45 лет), сопровождая развитие сахарного диабета, гипотиреоза, диффузных заболеваний соединительной ткани, васкулитов, рассеянного склероза и ряда других заболеваний [8]. Прогрессирование когнитивного дефицита зачастую опережает развитие типичных клинических проявлений некоторых заболеваний, таких как болезнь Паркинсона [9], болезнь Гентингтона [8].

Биологический субстрат когнитивных функций

Функциональная анатомия позволила раскрыть локализацию ряда когнитивных процессов. Выявление и кодирование новой информации связано с активностью гиппокампа, при принятии решений – стриато-фронтальных корково-подкорковых кругов, при переключении с одной задачи на другую – лобной коры [2]. Долговременная память распределена между разными отделами коры головного мозга, регуляция внимания реализуется посредством сложных нейронных сетей [10].
Изучение нейрохимии когнитивных процессов определяет направление развития когнитивной фармакологии. Наибольшее практическое значение в этом отношении имеют нейротрансмиттеры дофамин, норадреналин и ацетилхолин [2, 11]. Дофамин участвует в процессах программирования и контроля, норадреналин – в процессах внимания и памяти [12]. Кроме того, в модуляции когнитивных функций участвуют глутамат и его рецепторы, инсулин, мелатонин, эстрогены, холестерин и ряд других биомолекул [13].
Установление генетической природы ряда заболеваний, сопровождающихся когнитивным дефицитом, определяет новое направление персонализированного лечения и профилактики. Когнитивные нарушения сопровождают ряд заболеваний с установленным генетическим дефектом (болезнь Гентингтона, синдром Уильямса) [14] и многие заболевания с установленными генетическими факторами риска (шизофрения, болезнь Альцгеймера) [15]. В то же время целесообразность исследований, посвященных генетическим основам когнитивного снижения в популяции, является предметом дискуссий с точки зрения биомедицинской этики [16, 17].

Диагностика когнитивных нарушений

Выделяют ряд факторов риска развития когнитивных нарушений и деменции. К немодифицируемым факторам относят пожилой возраст и наследственность, к модифицируемым – сердечно-сосудистые заболевания, сахарный диабет, депрессию, злоупотребление алкоголем, курение, низкую физическую активность, плохое питание [18]. По тяжести проявлений синдрома когнитивных нарушений следует дифференцировать синдром деменции, имеющий важное медико-социальное значение и плохо поддающийся лечению, и клинический синдром недементных когнитивных нарушений. К последним относят субъективные, легкие и умеренные нарушения [19]. При деменции когнитивный дефект, охватывающий несколько когнитивных сфер, затрудняет повседневную активность [8]. При наличии жалоб, значимого объективного снижения когнитивных функций по сравнению с исходно более высоким уровнем, не влияющего на повседневную деятельность, говорят о синдроме умеренных когнитивных нарушений [20]. Эффективность лечения когнитивных нарушений снижается при развитии и прогрессировании деменции, в связи с чем особое значение придается диагностике заболеваний на ранней стадии, поиску биомаркеров доклинической стадии нейродегенеративных, демиелинизирующих и иных болезней [21]. Коррекция когнитивных нарушений, выявленных на доклинической стадии, может рассматриваться как первичная профилактика деменции.
Непосредственная клиническая оценка когнитивных функций проводится с применением специальных нейропсихологических тестов и опросников, имеющих разные разделы, посвященные тем или иным функциям. В частности, для оценки памяти применяют тест памяти Векслера (Wechsler Memory Scale), тест запоминания цифр (Digits Span Test) и тест запоминания слов (Word List Memorization Test). Для исследования исполнительных функций используют батарею оценки лобной дисфункции (Frontal Assessment Battery), вопросы на оценку речи и восприятия присутствуют в краткой шкале оценки психического статуса (Mini-Mental State Examination – MMSE). Некоторые тесты, например, шкала интеллекта Векслера (Wechsler Intelligence Scale), имеют несколько разделов, посвященных исследованию разных когнитивных функций.

Лечение когнитивных нарушений

Screenshot_3.pngНемедикаментозная терапия
В последние годы большие надежды возлагают на немедикаментозные методы коррекции когнитивных нарушений [18, 22, 23]. Приверженность средиземноморской диете связывают с уменьшением риска развития деменции и болезни Альцгеймера [18]. Эффективность акупунктуры при мягком когнитивном снижении подтверждают данные функциональной магнитно-резонансной томографии и субъективной оценки когнитивных функций [24]. В настоящее время активно изучаются возможности аэробных физических упражнений, музыкотерапии, компьютеризированных когнитивных тренировок и их сочетаний в коррекции когнитивных нарушений [25–27]. Рандомизированные контролируемые исследования показали, что музыкотерапия приводит к улучшению памяти при болезни Альцгеймера [25]. Аэробные физические упражнения, сопряженные с элементами компьютеризированного когнитивного тренинга, улучшают исполнительные функции и память у пожилых людей с мягким когнитивным снижением [28]. Включение музыкотерапии в программу физических упражнений привело к потенцированию эффекта когнитивной реабилитации относительно здоровых добровольцев старше 65 лет [26].

Медикаментозная терапия

В основе развития когнитивной фармакологии лежат фундаментальные исследования в области нейрохимии. Одно из перспективных направлений медикаментозной терапии когнитивных нарушений – компенсация дофаминергического и норадренергического дефицита.
Препаратом, обладающим сродством к дофаминергическим и норадренергическим рецепторам, является пирибедил (Проноран). Пирибедил известен с 1969 г., является синтетическим дериватом пиперазина (1-(2”-пиримидил)-4-пиперонил пиперазин); см. рисунок, и действует как агонист дофаминовых рецепторов подтипов D2, D3, антагонист дофаминовых рецепторов подтипа D4 [29], антагонист α2A и α2C-адренорецепторов. Препарат высокоселективен в отношении D3-рецепторов лимбической системы, обладая в 20 раз большим сродством к данным рецепторам, чем к постсинаптическим D2-рецепторам нигростриарного пути, и практически не связывается с рецепторами D1 [30]. Кроме того, известно, что пирибедил имеет низкое сродство к 5-HT-серотониновым рецепторам и крайне низкое сродство к гистаминовым и холинергическим рецепторам [31]. Фармакодинамика пирибедила определяет потенциальные механизмы модуляции когнитивных функций. Как антагонист α2-адренорецепторов, пирибедил стимулирует высвобождение эндогенного норадреналина, что связано с повышением бдительности, концентрации внимания, обучаемости и консолидации памяти [32]. 
При приеме Пронорана отмечается быстрая абсорбция из желудочно-кишечного тракта с достижением максимальной концентрации через 1 ч после приема [33]. Препарат метаболизируется в печени путем деметилирования, гидроксилирования и окисления с образованием ряда метаболитов, один из которых (S584) является агонистом D1-рецепторов. Метаболиты выводятся преимущественно почками, период полувыведения – 1 сут, полная экскреция происходит в течение 48 ч. Испытывались и другие лекарственные формы препарата, в частности раствор для внутривенного введения с периодом полувыведения 12 ч [34] и таблетки для рассасывания для купирования off-периодов при болезни Паркинсона [35].
 В отношении эффективности Пронорана в лечении когнитивных нарушений собрана значительная доказательная база. Наибольший опыт применения пирибедила накоплен в отношении лечения болезни Паркинсона. В исследовании PIRLONG-PD были получены обнадеживающие результаты по улучшению когнитивных функций при использовании этого препарата. В частности, у здоровых волонтеров после однократного внутривенного введения пирибедила определяли улучшение показателей бдительности и скорости обработки информации [36]. У пациентов с болезнью Паркинсона применение таблетированного пирибедила привело к улучшению когнитивных функций по данным Висконсинского теста сортировки карточек [37]. 
В настоящее время пирибедил широко применяется не только при болезни Паркинсона, но и при синдроме легких и умеренных когнитивных нарушений. Интерес представляют результаты исследования C.Peretti и соавт., посвященного исследованию действия пирибедила на когнитивные функции у пожилых пациентов по сравнению с плацебо [38]. В исследовании приняли участие 37 относительно здоровых добровольцев в возрасте от 65 до 82 лет, участники ежедневно получали 50 мг пирибедила в течение 2 мес. В результате было отмечено улучшение показателей принятия решений [38]. На фоне приема пирибедила описано улучшение памяти [39, 40].
В лечении синдрома умеренных когнитивных нарушений эффективность пирибедила оценивалась в отечественных и зарубежных исследованиях [41–50]. В плацебо-контролируемом исследовании D.Nagaraja и соавт. прием препарата в течение 3 мес привел к улучшению когнитивных показателей по шкале MMSE, лечение хорошо переносилось [42]. По итогам Всероссийской программы исследований эпидемиологии и терапии когнитивных расстройств в пожилом возрасте (ПРОМЕТЕЙ) было установлено, что пирибедил обладает высокой эффективностью и безопасностью при лечении недементных когнитивных расстройств [43]. В рамках многоцентрового российского исследования ФУЭТЕ оценивалась эффективность ряда препаратов в лечении недементных когнитивных нарушений [44]. В результате было установлено, что применение Пронорана длительностью более 2 мес обладает большей эффективностью, чем прием препаратов гинкго билоба, пирацетама и винпоцетина.

Заключение

Когнитивные нарушения являются актуальной медицинской и социальной проблемой. Диагностика заболеваний, сопровождающихся когнитивным дефицитом, на ранних стадиях – наиболее перспективное направление профилактики развития деменции и инвалидизации пациентов. Большой интерес вызывает развитие немедикаментозных методов когнитивной реабилитации, в числе которых музыкотерапия, физические упражнения, компьютеризированный когнитивный тренинг и разные их сочетания. Среди препаратов, имеющих патогенетически обоснованные точки приложения для коррекции когнитивной дисфункции, комбинированным действием на дофаминергическую и норадренергическую систему отличается пирибедил. 
Будучи агонистом D2/D3-дофаминовых и антагонистом α2-адреналиновых рецепторов, препарат является эффективным средством коррекции когнитивных функций не только при болезни Паркинсона, но и при разных недементных когнитивных расстройствах.

Сведения об авторах
Копишинская Светлана Васильевна – канд. мед. наук, доц. каф. неврологии, психиатрии и наркологии ФДПО ФГБОУ ВО ПИМУ. E-mail: kopishinskaya@gmail.com
Светозарский Сергей Николаевич – аспирант каф. глазных болезней ФГБОУ ВО ПИМУ. E-mail: svetozarskij@rambler.ru
Список исп. литературыСкрыть список
1. Захаров В.В. Распространенность и лечение когнитивных нарушений в неврологической клинике (результаты всероссийского исследования "ПРОМЕТЕЙ"). Consilium Medicum. 2008; 10 (2): 114–8. / Zakharov V.V. Rasprostranennost' i lechenie kognitivnykh narushenii v nevrologicheskoi klinike (rezul'taty vserossiiskogo issledovaniia "PROMETEI"). Consilium Medicum. 2008; 10 (2): 114–8. [in Russian]
2. Allain H, Akwa Y, Lacomblez L et al. Impaired cognition and attention in adults: pharmacological management strategies. Neuropsychiatr Dis Treat 2007; 3 (1): 103–16. DOI: 10.2147/nedt.2007.3.1.103
3. Kirova AM, Bays RB, Lagalwar S. Working memory and executive function decline across normal aging, mild cognitive impairment, and Alzheimer's disease. Biomed Res Int 2015; 2015: 748212. DOI: 10.1155/2015/748212
4. Яхно Н.Н., Захаров В.В. Легкие когнитивные нарушения в пожилом возрасте. Неврол. журн. 2004; 1: 4–8. / Iakhno N.N., Zakharov V.V. Legkie kognitivnye narusheniia v pozhilom vozraste. Nevrol. zhurn. 2004; 1: 4–8. [in Russian]
5. Гехт И.А., Артемьева Г.Б. Постарение населения и программы модернизации здравоохранения. Клин. геронтология. 2013; 19 (7–8): 37–8. / Gekht I.A., Artem'eva G.B. Postarenie naseleniia i programmy modernizatsii zdravookhraneniia. Klin. gerontologiia. 2013; 19 (7–8): 37–8. [in Russian]
6. Wimo A, Guerchet M, Ali G et al. The worldwide costs of dementia 2015 and comparisons with 2010. Alzheimers Dement 2017; 13 (1): 1–7. DOI: 10.1016/j.jalz.2016.07.150
7. Владимирова О.Н., Башкирёва А.С., Коробов М.В. и др. Медико-социальные аспекты первичной инвалидности у лиц трудоспособного и старше трудоспособного возраста в Российской Федерации. Успехи геронтологии. 2017; 30 (4): 498–504. / Vladimirova O.N., Bashkireva A.S., Korobov M.V. i dr. Mediko-sotsial'nye aspekty pervichnoi invalidnosti u lits trudosposobnogo i starshe trudosposobnogo vozrasta v Rossiiskoi Federatsii. Uspekhi gerontologii. 2017; 30 (4): 498–504. [in Russian]
8. Смирнов А.А., Густов А.В., Копишинская С.В., Антонова В.А. Преддементные состояния и деменция у лиц молодого возраста. Неврология, нейропсихиатрия, психосоматика. 2014; 2: 41–3. / Smirnov A.A., Gustov A.V., Kopishinskaia S.V., Antonova V.A. Preddementnye sostoianiia i dementsiia u lits molodogo vozrasta. Nevrologiia, neiropsikhiatriia, psikhosomatika. 2014; 2: 41–3. [in Russian]
9. Радюк М.А., Светозарский С.Н., Копишинская С.В. Немоторные проявления болезни Паркинсона. Мед. альманах. 2014; 33 (3): 54–8. / Radiuk M.A., Svetozarskii S.N., Kopishinskaia S.V. Nemotornye proiavleniia bolezni Parkinsona. Med. al'manakh. 2014; 33 (3): 54–8. [in Russian]
10. Petersen SE, Sporns O. Brain Networks and Cognitive Architectures. Neuron 2015; 88 (1): 207–19. DOI: 10.1016/j.neuron.2015.09.027
11. Salavati B, Rajji TK, Price R et al. Imaging-Based Neurochemistry in Schizophrenia: A Systematic Review and Implications for Dysfunctional Long-Term Potentiation. Schizophr Bull 2015; 41 (1): 44–56. DOI: 10.1093/schbul/sbu132
12. Захаров В., Милованова О., Гришина Д. и др. Пирибедил в лечении легких и умеренных когнитивных нарушений. Врач. 2017; 3: 32–7. / Zakharov V., Milovanova O., Grishina D. i dr. Piribedil v lechenii legkikh i umerennykh kognitivnykh narushenii. Vrach. 2017; 3: 32–7. [in Russian]
13. Pehrson AL, Sanchez C. Serotonergic modulation of glutamate neurotransmission as a strategy for treating depression and cognitive dysfunction. CNS Spectrums 2014; 19 (2): 121–33. DOI: 10.1017/S1092852913000540
14. Braga AC, Carreiro LRR, Tafla TL et al. Cognitive and behavioral profile of Williams Syndrome toddlers. Codas 2018; 30 (4): e20170188. DOI: 10.1590/2317-1782/
20182017188
15. Whitton L, Apostolova G, Rieder D et al. Genes regulated by SATB2 during neurodevelopment contribute to schizophrenia and educational attainment. PLoS Genet 2018; 14 (7): e1007515. DOI: 10.1371/journal.pgen.1007515
16. Callier SL, Bonham VL. Taking a Stand: The Genetics Community's Responsibility for Intelligence Research. Hastings Cent Rep 2015; 45 (Suppl. 5): S54-8. DOI: 10.1002/hast.500
17. Roberts D. Can Research on the Genetics of Intelligence Be "Socially Neutral"? Hastings Cent Rep 2015; 45 (Suppl. 5): S50-3. DOI: 10.1002/hast.499
18. Aridi YS, Walker JL, Wright ORL. The Association between the Mediterranean Dietary Pattern and Cognitive Health: A Systematic Review. Nutrients 2017; 9 (7): 674. DOI: 10.3390/nu9070674
19. Захаров В.В., Вахнина Н.В., Громова Д.О. и др. Клинический спектр недементных когнитивных расстройств: субъективные, легкие и умеренные нарушения. Неврология, нейропсихиатрия, психосоматика. 2015; 7 (4): 83–91. / Zakharov V.V., Vakhnina N.V., Gromova D.O. i dr. Klinicheskii spektr nedementnykh kognitivnykh rasstroistv: sub"ektivnye, legkie i umerennye narusheniia. Nevrologiia, neiropsikhiatriia, psikhosomatika. 2015; 7 (4): 83–91. [in Russian]
20. Пилипович А.А. Умеренные когнитивные расстройства: роль Пронорана в их коррекции. Consilium Medicum. 2017; 19 (2.3. Неврология и Ревматология): 38–42. / Pilipovich A.A. Moderate cognitive disorders: the role of Pronoran in their correction. Consilium Medicum. 2017; 19 (2.3. Neurology and Rheumatology): 38–42. [in Russian]
21. Светозарский С.Н., Копишинская С.В. Оптическая когерентная томография сетчатки при нейродегенеративных заболеваниях (обзор). Соврем. технол. в мед. 2015; 7 (1): 116–23. / Svetozarskii S.N., Kopishinskaia S.V. Opticheskaia kogerentnaia tomografiia setchatki pri neirodegenerativnykh zabolevaniiakh (obzor). Sovrem. tekhnol. v med. 2015; 7 (1): 116–23. [in Russian]
22. Coyle H, Traynor V, Solowij N. Computerized and virtual reality cognitive training for individuals at high risk of cognitive decline: systematic review of the literature. Am J Geriatr Psychiatry 2015; 23 (4): 335–59. DOI: 10.1016/j.jagp.2014.04.009
23. Григорьева В.Н. Когнитивная реабилитация – новое направление медицинской помощи больным с очаговыми поражениями головного мозга. Соврем. технол. в мед. 2010; 2: 95–9. / Grigor'eva V.N. Kognitivnaia reabilitatsiia – novoe napravlenie meditsinskoi pomoshchi bol'nym s ochagovymi porazheniiami golovnogo mozga. Sovrem. tekhnol. v med. 2010; 2: 95–9. [in Russian]
24. Tan T, Wang D, Huang J et al. Modulatory effects of acupuncture on brain networks in mild cognitive impairment patients. Neural Regen Res 2017; 12 (2): 250–8. DOI: 10.4103/1673-5374.200808
25. Moreira SV, Justi FR dos R, Moreira M. Can musical intervention improve memory in Alzheimer’s patients? Evidence from a systematic review. Dement Neuropsychol 2018; 12 (2): 133–42. DOI: 10.1590/1980-57642018dn12-020005
26. Satoh M, Ogawa J, Tokita T et al. The Effects of Physical Exercise with Music on Cognitive Function of Elderly People: Mihama-Kiho Project. PLoS ONE 2014; 9 (4): e95230. DOI: 10.1371/journal.pone.0095230
27. Федотчев А.И., Бондарь А.Т., Бахчина А.В. и др. Трансформация ЭЭГ-осцилляторов пациента в музыкоподобные сигналы при коррекции стресс-индуцированных функциональных состояний. Соврем. технол. в мед. 2016; 8 (1): 93–8. / Fedotchev A.I., Bondar' A.T., Bakhchina A.V. i dr. Transformatsiia EEG-ostsilliatorov patsienta v muzykopodobnye signaly pri korrektsii stress-indutsirovannykh funktsional'nykh sostoianii. Sovrem. tekhnol. v med. 2016; 8 (1): 93–8. [in Russian]
28. Anderson-Hanley C, Barcelos NM, Zimmerman EA et al. The Aerobic and Cognitive Exercise Study (ACES) for Community-Dwelling Older Adults With or At-Risk for Mild Cognitive Impairment (MCI): Neuropsychological, Neurobiological and Neuroimaging Outcomes of a Randomized Clinical Trial. Front Aging Neurosci 2018; 10: 76. DOI: 10.3389/fnagi.2018.00076
29. Newman-Tancredi A. Differential Actions of Antiparkinson Agents at Multiple Classes of Monoaminergic Receptor. II. Agonist and Antagonist Properties at Subtypes of Dopamine D2-Like Receptor and alpha 1/alpha 2-Adrenoceptor. J Pharmacol Exp Ther 2002; 303 (2): 805–14. DOI: 10.1124/jpet.102.039875
30. Peihua L, Jianqin W. Clinical Effects of Piribedil in Adjuvant Treatment of Parkinson’s Disease: A Meta-Analysis. Open Medicine 2018; 13: 270–7. DOI: 10.1515/med-2018-0041
31. Perez-Lloret S, Rascol O. Piribedil for the Treatment of Motor and Non-motor Symptoms of Parkinson Disease. CNS Drugs 2016; 30 (8): 703–17. DOI: 10.1007/s40263-016-0360-5
32. Pertovaara A, Haapalinna A, Sirvio J et al. Pharmacological properties, central nervous system effects, and potential therapeutic applications of atipamezole, a selective alpha2-adrenoceptor antagonist. CNS Drug Rev 2005; 11: 273–88.
33. Deleu D, Northway MG, Hanssens Y. Clinical pharmacokinetic and pharmacodynamic properties of drugs used in the treatment of Parkinson’s disease. Clin Pharmacokinet 2002; 41: 261–309.
34. Simon N, Micallef J, Reynier JC et al. End-of-dose akinesia after a single intravenous infusion of the dopaminergic agonist piribedil in Parkinson’s disease patients: a pharmacokinetic/pharmacodynamic, randomized, double-blind study. Mov Disord 2005; 20: 803–9.
35. Rascol O, Azulay JP, Blin O et al. Orodispersible sublingual piribedil to abort OFF episodes: a single dose placebo-controlled, randomized, double-blind, cross-over study. Mov Disord 2010; 25: 368–76.
36. Schück S, Bentué-Ferrer D, Kleinermans D et al. Psychomotor and cognitive effects of piribedil, a dopamine agonist, in young healthy volunteers. Fundam Clin Pharmacol 2002; 16 (1): 57–65.
37. Castro-Caldas A, Delwaide P, Jost W et al. The Parkinson-Control study: a 1-year randomized, double-blind trial comparing piribedil (150 mg/day) with bromocriptine (25 mg/day) in early combination with levodopa in Parkinson's disease. Mov Disord 2006; 21 (4): 500–9.
38. Peretti CS, Gierski F, Harrois S. Cognitive skill learning in healthy older adults after 2 months of double-blind treatment with piribedil. Psychopharmacology (Berl) 2004; 176 (2): 175–81.
39. Gierski F, Peretti CS, Ergis AM. Effects of the dopamine agonist piribedil on prefrontal temporal cortical network function in normal aging as assessed by verbal fluency. Prog Neuropsychopharmacol Biol Psychiatry 2007; 31: 262–8.
40. Ollat H. Dopaminergic insufficiency reflecting cerebral ageing: value of a dopaminergic agonist, piribedil. J Neurol 1992; 239 (Suppl. 1): S13–6.
41. Cooper C, Li R, Lyketsos C, Livingston G. A systematic review of treatments for Mild Cognitive Impairment. Br J Psychiatry: J Mental Sci 2013; 203 (3): 255–64. DOI: 10.1192/bjp.bp.113.127811.
42. Nagaraja D, Jayashree S. Randomized study of the dopamine receptor agonist piribedil in the treatment of mild cognitive impairment. Am J Psychiatry 2001; 158 (9): 1517–9.
43. Захаров В.В. Всероссийская программа исследований эпидемиологии и терапии когнитивных расстройств в пожилом возрасте («Прометей»). Неврол. журн. 2006; 11: 27–32. / Zakharov V.V. Vserossiiskaia programma issledovanii epidemiologii i terapii kognitivnykh rasstroistv v pozhilom vozraste ("Prometei"). Nevrol. zhurn. 2006; 11: 27–32. [in Russian]
44. Яхно Н.Н., Захаров В.В., Страчунская Е.Я. и др. Лечение недементных когнитивных нарушений у пациентов с артериальной гипертензией и церебральным атеросклерозом (по данным российского мультицентрового исследования «ФУЭТЕ»). Неврол. журн. 2012; 4: 49–55. / Iakhno N.N., Zakharov V.V., Strachunskaia E.Ia. i dr. Lechenie nedementnykh kognitivnykh narushenii u patsientov s arterial'noi gipertenziei i tserebral'nym aterosklerozom (po dannym rossiiskogo mul'titsentrovogo issledovaniia "FUETE". Nevrol. zhurn. 2012; 4: 49–55. [in Russian]
45. Боголепова А., Чуканова Е. Пирибедил в лечении пациентов с хронической ишемией мозга и когнитивными нарушениями. Врач. 2016; 4: 58–63. / Bogolepova A., Chukanova E. Piribedil v lechenii patsientov s khronicheskoi ishemiei mozga i kognitivnymi narusheniiami. Vrach. 2016; 4: 58–63. [in Russian]
46. Ганькина О.А., Васенина Е.Е., Васенина Е.Д. и др. Влияние Пирибедила на умеренные когнитивные нарушения при дисциркуляторной энцефалопатии. Журн. неврологии и психиатрии им. C.C.Корсакова. 2014; 114 (6–2): 62–7. / Gan'kina O.A., Vasenina E.E., Vasenina E.D. i dr. Vliianie Piribedila na umerennye kognitivnye narusheniia pri distsirkuliatornoi entsefalopatii. Zhurn. nevrologii i psikhiatrii im. C.C.Korsakova. 2014; 114 (6–2): 62–7. [in Russian]
47. Захаров В.В. Эволюция когнитивного дефицита: легкие и умеренные когнитивные нарушения. Неврология, нейропсихиатрия, психосоматика. 2012; 2: 16–21. / Zakharov V.V. Evoliutsiia kognitivnogo defitsita: legkie i umerennye kognitivnye narusheniia. Nevrologiia, neiropsikhiatriia, psikhosomatika. 2012; 2: 16–21. [in Russian]
48. Захаров В.В., Громова Д.О. Современные подходы к ведению пациентов с умеренными когнитивными нарушениями. Журн. неврологии и психиатрии им. C.C.Корсакова. 2017; 117 (3): 107–12. DOI: 10.17116/jnevro201711731107-112 / Zakharov V.V., Gromova D.O. Sovremennye podkhody k vedeniiu patsientov s umerennymi kognitivnymi narusheniiami. Zhurn. nevrologii i psikhiatrii im. C.C.Korsakova. 2017; 117 (3): 107–12. DOI: 10.17116/jnevro201711731107-112 [in Russian]
49. Захаров В.В., Локшина А.Б. Применение препарата «Проноран» (пирибедил) при легких когнитивных расстройствах у пожилых больных с дисциркуляторной энцефалопатией. Неврол. журнал. 2004; 9 (2): 30–5. / Zakharov V.V., Lokshina A.B. Primenenie preparata "Pronoran" (piribedil) pri legkikh kognitivnykh rasstroistvakh u pozhilykh bol'nykh s distsirkuliatornoi entsefalopatiei. Nevrol. zhurnal. 2004; 9 (2): 30–5. [in Russian]
50. Пилипович А.А. Нарушения памяти и роль Пронорана в их коррекции. Эффективная фармакотерапия. 2016; 9: 8–17. / Pilipovich A.A. Narusheniia pamiati i rol' Pronorana v ikh korrektsii. Effektivnaia farmakoterapiia. 2016; 9: 8–17. [in Russian]
Количество просмотров: 337
Предыдущая статьяСвязь локализации органического повреждения головного мозга с особенностями клинической картины когнитивных нарушений
Следующая статьяХроническая головная боль напряжения: стратегия диагностики, поиск терапии

Поделиться ссылкой на выделенное