Клинический разбор в общей медицине №07 2026

Sarcoidosis as an autoimmune disorder 

Kiureley B. Efremova, Liubov A. Ponomareva, Vitaly A. Zisman, Igor S. Zubarev, 
Aleksandra D. Sazhina, Vandana Modi, Stephka G. Radenska-Lopovok, Elena N. Popova

Sechenov First Moscow State Medical University (Sechenov University), Moscow, Russia
kiraefremova776@gmail.com

Abstract
Sarcoidosis is a multisystem disease of unknown etiology characterized by the formation of non-caseifying epithelioid cell granulomas in various organs, more often affecting the lungs and intrathoracic lymph nodes. Data on the pathogenetic interaction between sarcoidosis and autoimmune disorders are limited, although the theory of the autoimmune nature of sarcoidosis is leading. The combination of sarcoidosis with a systemic autoimmune process can contribute to an extremely variable and unpredictable course of the disease and complicate the diagnosis of sarcoidosis. Information on the epidemiology, clinical manifestations, and treatment of the rare association of sarcoidosis and systemic lupus erythematosus (SLE) in the same patient is insufficient. We demonstrate the observation of a patient with morphologically confirmed sarcoidosis and laboratory criteria for SLE. Coronavirus infection can be considered the trigger of the disease in a patient. The argument in favor of this is the persistence of SARS-CoV-2 virus proteins in the cells of the granuloma and vascular endothelium. SARS-CoV-2, which is tropic to ACE receptors and often causes microangiopathy, could contribute to the development of sarcoid granulomatosis with autoimmune manifestations characteristic of SLE.
Keywords: sarcoidosis, systemic lupus erythematosus, antiphospholipid syndrome, coronavirus infection COVID-19, antinuclear antibodies.
For citation: Efremova K.B., Ponomareva L.A., Zisman V.A., Zubarev I.S., Sazhina A.D., Modi V., Radenska-Lopovok S.G., Popova E.N. Sarcoidosis as an autoimmune disorder. Clinical review for general practice. 2026; 7 (5): 81–86 (In Russ.). DOI: 10.47407/kr2026.7.7.00890

Cреди системных заболеваний с поражением легких саркоидоз остается малоизученной проблемой по причине трудностей диагностики и лечения. Этиология саркоидоза мало изучена. Предполагают, что вредные факторы окружающей среды, вирусные и бактериальные инфекции (например, коронавирус, микобактерии и др.) могут выполнять роль триггеров гранулематозного воспаления с формированием неказеозных эпителиоидноклеточных гранулем в различных органах [1, 2].
Изменения при саркоидозе обнаруживаются как в легких, так и в других органах, создавая разнообразные клинические варианты, сопровождающиеся у части пациентов гранулематозным повреждением альвеолокапиллярной мембраны с последующими воспалительно-склеротическими изменениями в легких и внелегочными проявлениями с признаками ревматических заболеваний. Иммунопатологические сдвиги при саркоидозе очень близки с другими воспалительными и аутоиммунными заболеваниями. Установлено, что до 15–20% пациентов с саркоидозом имеют маркеры иммуноопосредованных заболеваний, в том числе аутоиммунных или гранулематозных. Аутоиммунные нарушения при саркоидозе рассматривают как проявление полисистемного аутоиммунного расстройства (autoimmune mosaic) [3]. В литературе встречаются описания клинических наблюдений сочетания саркоидоза с аутоиммунным тиреоидитом, ревматоидным артритом, синдромом Шегрена, первичным билиарным холангитом, анкилозирующим спондилитом [4–8]. Так, в большой серии наблюдений у 1510 пациентов с саркоидозом обнаружены сочетания с клинико-лабораторными проявлениям таких аутоиммунных заболеваний, как системная красная волчанка (СКВ), аутоиммунный гепатит, хронические воспалительные заболевания кишечника, рассеянный склероз [9].
Сочетание саркоидоза и СКВ встречается относительно редко. При СКВ нарушения гуморального аутоиммунного ответа сопровождаются синтезом широкого спектра аутоантител (anti-dsDNA, anti-Sm и др.), иммунокомплексным воспалением и поражением многих органов (кожа, почки, сосуды и др.), тогда как при саркоидозе преобладает клеточно-опосредованное повреждение, что определяет вариабельность клинических проявлений. Так, S. Begum и соавт. выявили три случая (1%) сосуществования саркоидоза и СКВ в группе из 300 пациентов с СКВ [10]. 
В более раннем исследовании [11] из 569 пациентов с воспалительными заболеваниями соединительной ткани (включая ревматоидный артрит, СКВ, синдром Шегрена и склеродермию) на основании рентгенологического исследования грудной клетки, выполнявшегося регулярно на протяжении 10 лет, у 6 обнаруживались типичные для саркоидоза изменения в легких и внутригрудных лимфатических узлах, а морфологически на основании гистологического исследования в материале биопсий – эпителиоидноклеточные гранулемы. Все пациенты были женщинами, средний возраст которых составил 42 года. В других исследованиях регистрируют относительно редкое, но повышенное по сравнению с контролем присутствие СКВ у больных саркоидозом – порядка 0,4–0,5%, что выше ожидаемой распространенности СКВ в общей популяции (~0,1%). В нашем наблюдении мы описываем пациента с морфологически подтвержденным саркоидозом с распространенным интерстициальным поражением легких и высокий иммунной активностью с СКВ-подобным синдромом.

Клинический случай
Пациентка Т., 50 лет, обратилась с жалобами на кашель, одышку, боли в грудной клетке. Из анамнеза: в 2020 и 2021 гг. дважды перенесла коронавирусную инфекцию среднетяжелого и тяжелого течения с поражением легких до 75%. Выписалась с улучшением, чувствовала себя удовлетворительно. Была выполнена вакцинация от коронавирусной инфекции, перенесла удовлетворительно. Через 6 мес появились жалобы на слабость, одышку, малопродуктивный кашель, выпадение волос, усилился суставной синдром, по поводу чего симптоматически принимала нестероидные противовоспалительные препараты. При лабораторном исследовании выявлены длительно сохраняющаяся лейкопения, анемия, повышение скорости оседания эритроцитов (СОЭ) до 30 мг/сут.
Обратилась в Клинику им. Е.М. Тареева для уточнения диагноза и определения тактики ведения. При осмотре: сухость кожи, бледность, livedo reticularis на боковых поверхностях бедер. При сборе семейного анамнеза обращали на себя внимание аллергическая реакция на антибактериальную терапию, боли в суставах кистей, установленный антифосфолипидный синдром (АФС) у родной сестры. При лабораторном исследовании отмечены длительно сохраняющиеся лабораторные сдвиги в виде анемии и цитопении, повышение СОЭ до 45 мм/ч, С-реактивного белка – 21 мг/л, фибриногена – 4,3 г/л. Выявлен комплекс иммунных сдвигов, соответствующих СКВ с высоким уровнем антинуклеарных антител (АНА) – до 5120, антител к нуклеосомам – более 200 МЕ/мл, антител к гистонам – 62,2 МЕ/мл. Кроме того, определялись маркеры АФС: антитела к кардиолипину более 120 Ед/мл, к бета-2-гликопротеину более 200 отн. ед/мл, волчаночный антикоагулянт (табл. 1, 2).



При исследовании функции внешнего дыхания зарегистрированы снижения показателей объема форсированного выдоха за 1-ю секунду и диффузионной способности до 65%. На мультиспиральной компьютерной томографии (МСКТ) выявлялось диффузное уплотнение легочного интерстиция с участками консолидации и «матового стекла», достигающими при использовании алгоритма подсчета площадей от 30 до 50% на уровне представленных срезов, определялись паттерны десквамативной интерстициальной пневмонии, участки фиброзной трансформации легкого по типу «сотового легкого» (рис. 1). Для исключения микобактериальной инфекции выполнены посевы бронхоальвеолярного лаважа, ПЦР-тесты, диаскин-тест – данных в пользу туберкулеза не получено.



Учитывая выявление на МСКТ очага консолидации в сочетании с диссеминацией в легких, для исключения паранеоплазии выполнена видеоторакоскопическая трансторакальная биопсия легкого. По результатам гистологического исследования обнаружены снижение воздушности легкого, спазм бронхиол, утолщение межальвеолярных перегородок с выраженной гиперплазией лимфоидной ткани легкого (рис. 2). Отмечена десквамация альвеолоцитов в альвеолярное пространство с наличием единичных альвеолярных макрофагов, а в альвеолярных перегородках – неказеозных эпителиоидноклеточных гранулем саркоидного типа с лимфоцитами, окруженных узкой ретикулярной капсулой (рис. 3). При иммуногистохимическом исследовании отмечено окрашивание Spike-белка и Nucleokapsid Sars-Cov-2 в клетках макрофагального инфильтрата, пневмоцитах II порядка и в эндотелиоцитах сосудов. На основании гистологических изменений и данных иммуногистохимического исследования установлена десквамативная интерстициальная пневмония в сочетании с саркоидной реакцией и образованием кист на фоне персистенции белков вирусов SARS-CoV-2.



Таким образом, с одной стороны, заболевание можно трактовать как саркоидоз с преобладанием интерстициальных изменений в легких по типу десквамативной пневмонии и волчаночноподобным синдромом, а с другой – предполагать СКВ с поражением легких по типу интерстициальной болезни легких и гранулематозом. Наличие положительной реакции на белки COVID-19 свидетельствует в пользу коронавирусной инфекции как триггера, влияющего в итоге на формирование фенотипа саркоидоза с аутоиммунными признаками, включающего также поражение легочного интерстиция в виде идиопатической интерстициальной пневмонии в сочетании с фиброзом (десквамативная интерстициальная пневмония и идиопатический легочный фиброз). Назначена терапия глюкокортикостероидами (преднизолон 15 мг/сут и гидроксихлорохин 400 мг/сут). По причине снижения зрения гидроксихлорохин был заменен на препарат, содержащий микофенолата мофетил 1000 мг с последующей эскалацией до 2000 мг/сут. В результате зарегистрирована положительная динамика клинико-лабораторных показателей с уменьшением площади участков «матового стекла» на КТ легких с двукратным снижением титра АНА с 1:5200 до 1:2500 и нормализацией показателей системы свертывания. До настоящего времени общее состояние остается удовлетворительным, отмечается тенденция к увеличению толерантности к физической нагрузке, хотя пациентка отмечает редкий сухой кашель, одышка не нарастает. В программе наблюдения – ежегодное выполнение клинико-инструментальных исследований, включающих своевременную коррекцию терапии для своевременной оценки прогрессирования заболевания.
Трактовка нозологической формы у данной пациентки представляет определенные сложности. Обнаружение в материале ткани легких неказеозных эпителиоидноклеточных гранулем в сочетании с нарушением диффузионной способности легких и смешанный характер нарушений функции легких свидетельствуют с пользу саркоидоза. С другой стороны, аутоиммунные сдвиги, представленные повышением уровня антинуклеарных антител, антител к гистонам, нуклеосомам, бета-2-гликопротеину 1, позволяют предполагать СКВ или АФС. Вместе с тем отсутствие полного набора клинических критериев данного системного заболевания, сохранная функция почек и отсутствие кожных проявлений делают данную концепцию сомнительной.
Своеобразие КТ-изменений, представленных распространенным симптомом «матового стекла» в совокупности с лабораторными и морфологическими изменениями, дают основания обсуждать саркоидоз как интерстициальную болезнь легких с аутоиммунными признаками в виде волчаночноподобного синдрома. В генезе данного состояния, возможно, имеет значение нарушение регуляции иммунного ответа на вирусную инфекцию [12]. Наличие в клетках гранулемы Spike-белка является аргументом в пользу того, что SARS-CoV-2 мог служить триггером аутоиммунного состояния у пациентки при наличии генетической предрасположенности, что соответствует современным представлениям о патогенезе развития саркоидоза [2, 13]. В литературе имеются сообщения о дебюте саркоидоза у пациентов после перенесенной инфекции COVID-19 [14–16]. Кроме того, SARS-CoV-2, тропный к рецепторам ангиотензинпревращающего фермента (АПФ) и часто вызывающий микроангиопатию, мог способствовать развитию саркоидного гранулематоза с аутоиммунными проявлениями, характерными для СКВ.
Одновременное присутствие СКВ и саркоидоза создает трудности в диагностике, поскольку данные нозологии имеют сходные клинические проявления, такие как полиартрит, периферическая лимфаденопатия, поражение кожи, снижение массы тела. Поражение легких при СКВ обычно представлено плевритами или неспецифическим пневмонитом, тогда как при саркоидозе – гранулемами и интерстициальным фиброзом. Как правило, морфологическая верификация позволяет с наиболее высокой вероятностью подтвердить саркоидоз.
В литературе описан феномен «саркоидоз–волчанка», когда у больного с давно известной СКВ диагностируют гранулематозные поражения, морфологически неотличимые от саркоидоза. Есть также сообщения о случаях, когда саркоидоз предшествовал по времени развитию СКВ или наоборот. В целом обе сосуществующие болезни могут развиваться одновременно, независимо друг от друга, но наличие таковых у одного пациента указывает на некоторую общую предрасположенность [3]. В одной из серий наблюдений [12] у пациентов с сопутствующим диагнозом саркоидоза и СКВ легочные симптомы были основным проявлением саркоидоза и присутствовали у 23 из 26 пациентов (88,5%). В табл. 3 приведены некоторые клинические наблюдения сочетания саркоидоза и СКВ у одного пациента по материалам данного обзора [12].



Клиническая картина СКВ у пациентов с сопутствующим диагнозом саркоидоза была весьма разнообразной и варьировала от легких кожных проявлений до тяжелой нефропатии. Цитопения была наиболее частой лабораторной патологией. Следует отметить, что у большинства больных (61,5%) были обнаружены антитела к дсДНК. Таким образом, вероятность сочетания СКВ и саркоидоза следует рассматривать у пациентов с кожными проявлениями, цитопенией, поражением почек и положительным результатом на AНA и антитела к дсДНК.
Положительный результат на АНА может быть обнаружен у 30% пациентов с саркоидозом без клинических проявлений СКВ [2, 25, 26]. Однако АНА, более специфичные для СКВ, редко обнаруживаются у пациентов с саркоидозом. Кроме того и при СКВ, и при саркоидозе может наблюдаться появление антифосфолипидных антител с сопутствующими сосудистыми тромботическими явлениями. Описываются случаи сочетания АФС как с СКВ, так и с саркоидозом [27]. В сыворотке больных саркоидозом описано присутствие и других аутоантител (например, к АПФ-2), однако их патогенетическая роль не ясна. Дальнейший анализ молекулярных реакций, участвующих в развитии этих заболеваний, поможет раскрыть общие иммунопатологические механизмы, лежащие в основе этих состояний.
При сочетании саркоидоза и СКВ лечение подбирается с учетом обеих патологий. Глюкокортикостероиды остаются препаратами первой линии как при СКВ, так и при саркоидозе, особенно с угрожающими внелегочными проявлениями, например поражением сердца, почек, нейросаркоидозом. В отношении гидроксихлорохина отсутствует единое мнение, но побочные эффекты во многом ограничивают его применение, что в приведенном клиническом случае стало основанием для назначения микофенолата мофетила. Биологическая терапия СКВ (например, блокада B-лимфоцитов) теоретически может быть эффективна и при саркоидозе, но опыт применения лекарственных препаратов, модифицирующих иммунный ответ при саркоидозе, очень ограничен. К тому же средства, влияющие на иммунную активность клеток (интерферон-α и др.), по неконтролируемым механизмам обратной связи стимулируют формирование гранулем. Определенные перспективы могут быть связаны с антифиброгенными препаратами, но риски побочных эффектов, особенно при одновременном назначении иммуносупрессивных средств и ингибиторов факторов фибропролиферации, требуют тщательной оценки показаний и комплексного подхода.

Конфликт интересов. Авторы заявляют об отсутствии конфликта интересов.
Conflict of interest. The authors declare that they have no conflict of interest.

Список литературы доступен на сайте журнала https://klin-razbor.ru/
The list of references is available on the journal‘s website https://klin-razbor.ru/

Информация об авторах
Information about the authors

Ефремова Кюрелей Борисовна – студентка ФГАОУ ВО «Первый МГМУ им. И.М. Сеченова» (Сеченовский Университет). E-mail: kiraefremova776@gmail.com; ORCID: 0009-0006-4407-6033

Kiureley B. Efremova – Student, Sechenov First Moscow State Medical University (Sechenov University). E-mail: kiraefremova776@gmail.com; ORCID: 0009-0006-4407-6033
Пономарева Любовь Андреевна – ассистент каф. факультетской терапии ФГАОУ ВО «Первый МГМУ им. И.М. Сеченова» (Сеченовский Университет). ORCID: 0000-0002-3179-470X

Liubov A. Ponomareva – Assistant, Sechenov First Moscow State Medical University (Sechenov University). ORCID: 0000-0002-3179-470X
Зисман Виталий Андреевич – аспирант ФГАОУ ВО «Первый МГМУ им. И.М. Сеченова» (Сеченовский Университет). ORCID: 0009-0000-5922-0081

Vitaly A. Zisman – postgraduate Student, Sechenov First Moscow State Medical University (Sechenov University). ORCID: 0009-0000-5922-0081
Зубарев Игорь Сергеевич – врач-рентгенолог, ФГАОУ ВО «Первый МГМУ им. И.М. Сеченова» (Сеченовский Университет)

Igor S. Zubarev – radiologist, Sechenov First Moscow State Medical University (Sechenov University)
Сажина Александра Даниловна – студентка ФГАОУ ВО «Первый МГМУ им. И.М. Сеченова» (Сеченовский Университет). ORCID: 0009-0002-3861-158X

Aleksandra D. Sazhina – Student, Sechenov First Moscow State Medical University (Sechenov University). ORCID: 0009-0002-3861-158X
Моди Вандана – студентка ФГАОУ ВО «Первый МГМУ им. И.М. Сеченова» (Сеченовский Университет). ORCID: 0009-0004-7953-8432

Vandana Modi – Student, Sechenov First Moscow State Medical University (Sechenov University). ORCID: 0009-0004-7953-8432
Раденска-Лоповок Стефка Господиновна – д-р мед. наук, проф. Института клинической морфологии и цифровой патологии ФГАОУ ВО «Первый МГМУ им. И.М. Сеченова» (Сеченовский Университет). ORCID: 0000-0002-4669-260X

Stephka G. Radenska-Lopovok – Dr. Sci. (Med.), Full Prof., Sechenov First Moscow State Medical University (Sechenov University). ORCID: 0000-0002-4669-260X
Попова Елена Николаевна – д-р мед. наук, проф. каф. внутренних, профессиональных болезней и ревматологии ФГАОУ ВО «Первый МГМУ им. И.М. Сеченова» (Сеченовский Университет). E-mail: ela12@yandex.ru; ORCID: 0000-0001-5164-4621

Elena N. Popova – Dr. Sci. (Med.), Full Prof., Sechenov First Moscow State Medical University (Sechenov University). E-mail: ela12@yandex.ru; ORCID: 0000-0001-5164-4621

Поступила в редакцию: 26.02.2026
Поступила после рецензирования: 27.02.2026
Принята к публикации: 05.03.2026

Received: 26.02.2026
Revised: 27.02.2026
Accepted: 05.03.2026