Психиатрия Психиатрия и психофармакотерапия им. П.Б. Ганнушкина
№06 2025

Suicidal behavior in mental illnesses associated with drug addiction

Bisaliev R.V.
Private educational institution of higher education «Moscow international academy», Moscow, Russia

Abstract 
The aim was to conduct a theoretical analysis of the problem of suicidal behavior in mental illnesses associated with drug addiction.
Research methodology. The analysis of sources of domestic and foreign authors is carried out. The methods of theoretical analysis were used: analytical comparison, systematization and generalization of works on the problem of suicidal behavior in mental illnesses associated with drug addiction.
Results. The difficult situation in understanding the development of suicidal behavior in patients suffering from psychiatric disorders combined with drug addiction is explained by discrepancies in the methodology of collecting materials, interpreting results, and not developing adequate and effective suicide prevention measures.
Conclusion. The problem of suicidal behavior in mental disorders combined with narcological pathology remains relevant both due to suicidal states of mental and narcological diseases separately, and due to increased suicidality due to their mutual influence on each other's clinical symptoms. At the same time, there are practically no fundamental works, including in the theoretical aspect, studying psychiatric and narcological comorbidity with suicidal behavior.
Keywords: suicidal behavior, mental disorders, prevention, addiction, suicide, gambling addiction.
For citation: Bisaliev R.V. Suicidal behavior in mental illnesses associated with drug addiction. Psychiatry and psychopharmacotherapy. 2025; 6: 43–50. DOI: 10.62202/2075-1761-2025-27-6-43-50

Введение
Считается, что при верифицированных психических расстройствах риск суицида возрастает до 33% [3]. Однако не меньшую актуальность приобретает проблема суицида у психических больных, имеющих сочетанную наркологическую патологию. Согласно отчетности Всемирной организации здравоохранения, от 90% до 98% лиц, совершивших самоубийство, – это пациенты психиатрических учреждений, из них 15% – пациенты, страдающие зависимостью от психоактивных веществ (ПАВ) [20]. Высказана точка зрения, ставящая под сомнение статические данные по самоубийствам среди пациентов психиатрического профиля. Так как констатация цифр, особенно приближенных к 100%, не опиралась на изучение медицинской документации, диагностирование психического расстройства осуществлялось с использованием методов психологической или психиатрической аутопсии [14]. Или, например, подвергалась сомнению причинно-следственная связь между психиатрической патологией и феноменом самоубийства. Авторы основывались на том, что суицидальные мысли выступали связующей ролью между психическим заболеванием и самоубийством, однако это не означало реализацию этих мыслей в поведенческие акты аутоагрессивной направленности. Также сообщалось, что повышение суицидального риска обусловлено ослаблением клинической симптоматики психического заболевания [64]. Тем не менее, на наш взгляд, в феномене коморбидности прослеживается усиленный суицидогенный эффект с обеих сторон. Мы подразумеваем суицидоопасность как психических и наркологических расстройств по отдельности, так и их взаимовлияние, способствующее актуализации суицидальных тенденций у пациентов с коморбидными состояниями. Например, самый высокий долгосрочный риск самоубийства (16,2%) имели мужчины с диагностированной депрессией и злоупотреблением алкоголем [26]. У пациентов с алкогольной зависимостью, ассоциированной с суицидальным поведением, были расстройства тревожного спектра и инсомнические нарушения [24]. Значимость употребления ПАВ в формировании суицидальности подтверждена статистически. Алкогольное или наркотическое опьянение как причина суицидальной смертности отмечена в 70%. Риск самоубийства возрастает при всех формах потребления ПАВ, включая эпизодическую, в 40-85% смертность по причине завершенных суицидов фиксировалась даже в случае отсутствия установленного диагноза химической зависимости. У наркозависимых пациентов суицидальный риск выше в 200 раз, по сравнению со здоровыми лицами [12, 16]. В то же время получены результаты, демонстрирующие отрицательные связи между употреблением алкоголя и наличием психического расстройства в группе людей с преднамеренными отравлениями. Хотя у пациентов психиатрического профиля после совершения попытки самоубийства алкоголь обнаруживался в 25% случаев (96/384). Однако в группе здоровых суицидентов этот показатель был в 2,5 раза выше и составил 61,4% (27/44) [19]. Усиление суицидальных тенденций сопряжено с сочетанным течением иных психических и наркологических заболеваний. Если у пациентов с установленным диагнозом «биполярное аффективное расстройство», имеющих зависимость, вызванную употреблением седативных или снотворных средств, низкий суицидальный риск при первичном исследовании составил 98%, то после шести месяцев наблюдения этот риск самоубийства фиксировался у 54% больных [9]. Этот факт свидетельствует о роли сопутствующей наркологической патологии в актуализации суицидальных форм поведения (мысли, попытки, завершенные самоубийства).  
По-прежнему не хватает фундаментальных теоретических исследований по настоящей проблеме, включающей междисциплинарный подход. До настоящего времени отсутствуют национальные стратегии предупреждения самоубийств с соответствующей согласованной системой взаимодействия медицинских служб, отвечающих за разноуровневые виды профилактики суицидального поведения [2], в том числе среди психиатрических пациентов, злоупотребляющих психоактивными веществами и/или в сочетании с нехимическими зависимостями. Поэтому изучение клинико-психопатологических и клинико-динамических особенностей коморбидной патологии, аутоагрессивного поведения, условий оказания специализированной помощи и диспансерного наблюдения определяет важность проблемы для общественного здоровья и для улучшения качества организации психиатрической и наркологической помощи.
Цель исследования: проведение теоретического анализа проблемы суицидального поведения при психически заболеваниях, сочетанных с наркологической патологией.

Методология исследования
Для достижения поставленной цели нами был проведен поиск статей в базах данных eLIBRARY.RU, Scholar.google.ru, PubMed. Поиск статей осуществлен по сочетанию ключевых слов «психическое заболевание / суицид», «расстройства шизофренического спектра», «биполярное аффективное расстройство / суицид», «аффективное расстройство / самоубийство», «большое депрессивное расстройство / суицид» «химическая зависимость / суицид», «игровая зависимость», «коморбидность». 
Критерии включения: полнотекстовые статьи; оригинальные исследования; клинические наблюдения. Не рассматривались: статьи об ассистированном самоубийстве, самоубийстве террористов или других причинах смерти, отличных от самоубийства, абстракты; тезисы; материалы конференций, диссертации, монографии, руководства, учебные пособия, лекции. Критериям включения соответствовали 68 публикаций.

Обсуждение проблемы
Современная эпидемиологическая ситуация характеризуется ростом числа лиц, злоупотребляющих ПАВ, что, по мнению некоторых авторов, имеет коморбидную обусловленность с тяжелыми психическими расстройствами. Определенный рост распространенности суицидального поведения среди психически больных – потребителей алкоголя и/или наркотиков связан с трудностями диагностики, терапии, реабилитации и оценки потенциальной суицидальной опасности у этих больных [10]. 
Расстройства шизофренического спектра. Согласно современным данным, от 10% до 60% пациентов, страдающих шизофренией и психическими расстройствами шизофренического спектра, злоупотребляют алкоголем или наркотиками, а употребление табака достигает 70-90%. Особенностями в данном случае выступают не только увеличение суицидального риска, но и низкая приверженность к терапии, частые госпитализации в психиатрические и наркологические стационары, низкий уровень социального функционирования [17, 18]. Показательно то, что 25% больных шизофренией соответствовали критериям диагноза алкогольной зависимости, около 50% больных имели двойной диагноз [53]. Следует упомянуть проведенные международные исследования в Финляндии и Швеции (22- и 11-летние наблюдения соответственно), где 45 476 человек были с верифицированной шизофренией. Распространенность употребления наркотиков и алкоголя колебалась от 26% до 31%. Злоупотребление ПАВ корреспондировало с 50-100% увеличением госпитализаций и смертности, особенно в отношении смертности по причине суицида и от внешних причин [47]. Вместе с тем уровень распространенности суицидальности (мысли, планы, попытки) среди пациентов с расстройствами шизофренического спектра отдельно по данной патологии в течение жизни составляет 30%, а риск самоубийства у этих больных варьирует от 3% до 7% [51]. При анализе масштабного национального исследования, проведенного в США, включающего 138 853 пациентов, страдающих с шизофренией, установлено, что одной из основных причин смерти больных было злоупотребление алкоголем или другими наркотиками [57]. В другом зарубежном исследовании с охватом 174 039 пациентов с шизофренией общая смертность составила 26 926, в то время как смертность по причине суицида – 3033 больных. Однако уточним: шизофрения, ассоциированная с потреблением ПАВ, показала максимальные значения стандартизированного коэффициента смертности (26,9, 95% доверительный интервал = 23,4–28,9), особенно для самоубийства путем прыжка с высоты (61,2, 95% CI = 48,3–76,3) [56]. У пациентов с расстройствами шизофренического спектра, сочетанными с депрессией, злоупотреблением ПАВ, бредом и галлюцинациями, чаще наблюдались попытки суицида в виде передозировки наркотиков и употребления ядовитых веществ [15]. Несколько иные результаты были получены при обследовании 616 мужчин, страдающих шизофренией. Треть (31,49%) пациентов злоупотребляли алкоголем. Эта группа больных по сравнению с непьющими пациентами отличалась большей склонностью к табакокурению (p=0,004), попыткам самоубийства (p=0,002) и суицидальным мыслям (p=0,001). У них чаще обнаруживались выраженные позитивные (p<0,001) и депрессивные симптомы (p=0,034), но реже – негативные симптомы шизофрении (p=0,04) [50]. В то же время приводились данные, иллюстрирующие сопряженные отношения между потреблением алкоголя и наличием негативной симптоматики шизофрении [28]. Увеличение числа госпитализаций, суицидальные попытки в анамнезе, семейный анамнез злоупотребления алкоголем являлись ключевыми факторами риска сохранения позитивных, негативных и других психопатологических симптомов шизофрении при госпитализации [67]. Специфичность хронической алкоголизации в актуализации суицидальных тенденций обнаружена в работах марокканских специалистов. То есть самым распространенным веществом, употребляемым больными шизофренией, был табак, далее следовали каннабис и алкоголь. Однако имелась единственная связь между самоубийствами и потреблением алкоголя [31]. Утяжеление клиники алкогольной зависимости в структуре шизофрении выражалось достоверным превышением количества судимостей (65,6% против 26,7%; p<0,05), парасуицидальных действий (p<0,05), выраженных суицидальных мыслей (p<0,05) и намерений (p<0,05). Значимо чаще были представлены множественные переломы (p<0,05), курение табака (p<0,05) и ожоги от сигарет (p<0,05). Автор относит последние три показателя к формам аутоагрессивного поведения [29]. 
Тревожная ситуация заключается в том, что за последние 11 лет возросла частота употребления каннабиса, стимуляторов, бензодиазепинов и героина среди людей с шизофренией, которые умерли от самоубийства посредством повешения, прыжков с высоты и самоотравления [52]. Высказано предположение, что у психиатрических больных, злоупотребляющих синтетическими каннабиноидами, наркотизация способствовала проявлению аутоагрессии в большей степени у пациентов с расстройствами личности и в меньшей степени у больных шизофренией. Авторы работы предложили классификацию истинного суицида, включающего депрессивную симптоматику с характерными отличиями от несчастного случая. То есть речь идет о наличии симптомов злоупотребления наркотиками, преобладании астено-депрессивной симптоматики на третий-четвертый день отмены наркотиков, навязчивом спектре суицидальных мыслей и эпизодов суицида в анамнезе за период до одного года, а также о тревоге, нарушениях сна и социальной изоляции [22]. С помощью клинико-психопатологического и клинико-катамнестического методов обследования пациентов с шизофренией, употребляющих новые психоактивные вещества, был выделен ведущий психопатоподобный синдром, выявляемый при рецидивах шизофрении. В клинике определялись нарушения поведения с разнонаправленным вектором агрессии (гетеро- и аутоагрессия) [6].  
Высокие показатели самоагрессии выявлены у пациентов с шизофренией, биполярным аффективным расстройством, сочетанной алкогольной зависимостью, хотя в исследовании принимали участие больные с агрессивным и деструктивным поведением [41]. Факт наибольшей суицидальности пациентов с двойным диагнозом подтвержден работой, в которой сравнивались пациенты, страдающие шизофренией с суицидальными мыслями и попытками в анамнезе, и больные шизофренией без признаков суицидального поведения. Обследуемые первой группы обнаруживали расстройства настроения, посттравматическое стрессовое расстройство и/или расстройство, связанное с употреблением алкоголя. Кроме того, у них фиксировались выраженные позитивные симптомы и шизотипические черты личности [62]. Высокий уровень шизотипии в сочетании с потреблением алкоголя обусловливает вовлеченность людей в рискованное сексуальное поведение [37]. Дополним сведения о широкой распространенности курения табака у лиц с психическими расстройствами. Так, до 70-85% людей с шизофренией, 50-70% с БАР и 60% людей с большим депрессивным расстройством сообщали о курении на протяжении всей жизни [40]. Однако следует с осторожностью относиться к полученным результатам вследствие имеющихся разночтений в отношении четких критериев диагностики никотиновой зависимости.
Расстройства аффективного спектра. Следует отметить, что в структуре аддиктивных расстройств при госпитализации суицидентов в наркологический стационар самой распространенной нозологией при переводе в психиатрические стационары являлся депрессивный эпизод средней степени тяжести (F32.10), который составил 39%. Тем самым подчеркивалась роль коморбидных аффективных нарушений в формировании суицидального аутоагрессивного поведения при употреблении алкоголя и других психоактивных веществ [25]. Сочетанное течение аффективных расстройств и алкогольной зависимости сопряжено с высоким уровнем суицидальных попыток (75%) [27]. Характерное сочетание суицидальных мыслей и попыток при данной коморбидности является причинно-следственной связью закономерного увеличения суицидального риска, превышающего, по всей вероятности, результат простого арифметического сложения [23]. Собственно депрессивный синдром, ассоциированный с алкогольной зависимостью, колеблется в пределах от 3% до 98%, при этом депрессия, коррелирующая с суицидами, может проявлять себя в абстинентном синдроме, запойных состояниях, светлых промежутках, и сохраняться при продолжительных ремиссиях в 15-20% случаев [1, 13, 21]. 
В сравнительном исследовании двух групп пациентов (первая 32 человека – пациенты с аффективными расстройствами – БАР, дистимия, рекуррентное депрессивное расстройство и вторая группа – лица с алкогольной зависимостью – 31 человек) не обнаружено межгрупповых отличий по наличию суицидальных мыслей: 65,6% против 48,4%. В то же время в первой группе пациентов чаще фиксировались суицидальные попытки в анамнезе: 25% и 6,5% соответственно (p≤0,05). Суицидальные мысли в первой группе актуализировались в абстинентный период алкогольной зависимости, они приобретали чаще навязчивый характер, размышления о будущем «пугали», «не давали покоя» [4]. В продолжение темы следует отразить интересное канадское исследование по суицидальным мыслям у пациентов с психиатрической коморбидной патологией. Статистический анализ 25 113 участников опроса показал, что распространенность суицидальных мыслей у лиц с диагнозами большого депрессивного эпизода с сопутствующей наркологической патологией на протяжении жизни и за период годового наблюдения была 11,6% и 3,0% соответственно. В течение жизни возможность возникновения суицидальных мыслей при наличии только изолированного наркологического расстройства варьировала между 18-34%. 
При коморбидном диагнозе (наркотическая зависимость и большой депрессивный эпизод) риск возникновения суицидальных мыслей в течение жизни существенно возрастал и составлял 58-78% [55]. Большое депрессивное расстройство (БДР) отмечено у 47% больных, страдающих зависимостью от алкоголя, из них 20% сообщили о самоповреждающих актах. Суицидальность также имела значимые связи с несуицидальным самоповреждающим поведением [63].  
Среди наиболее распространенных сопутствующих наркотической зависимости психических расстройств выделяли: тревожные расстройства (94,5%), депрессия (89,6%), посттравматическое расстройство (62,0%), обсессивно-компульсивные расстройства (33,7%) и расстройства пищевого поведения (21,4%) [60]. Формированию депрессивных расстройств способствовало потребление препаратов каннабиса. В частности, при обследовании 6 651 765 человек в течение 119 526 786 человеко-лет установлено, что расстройство, вызванное употреблением каннабиса, было связано с повышенным риском униполярной депрессии, психотической униполярной депрессии и непсихотической униполярной депрессии [42]. Кроме того, каннабиноидная зависимость, сочетанная с расстройствами настроения, корреспондирует с нефатальным самоповреждением, смертностью от всех причин и от самоубийства, непреднамеренной передозировкой, автомобильными авариями и убийствами [38]. В рамках опиоидной зависимости непропорционально высокими представляются показатели большого депрессивного расстройства по сравнению с общей популяцией. Предлагаемая терапия коморбидных состояний в этом ключе направлена на купирование суицидальных мыслей при использовании опиоидного анальгетика бупренорфина [54]. Оценка и терапия большого депрессивного расстройства, ассоциированного с кокаиновой зависимостью, весьма сложная задача ввиду не только высокого уровня самоубийств, но и из-за угрожающих показателей общей смертности и инвалидности [39]. Повышенный риск передозировки и самоубийства чаще встречается при опиоидной зависимости, сочетанной с депрессией [65]. У 418 инъекционных потребителей героина в 21% диагностировано большое депрессивное расстройство, в 15% – психотическое расстройство. Риск самоубийства был обнаружен у 12% больных. С депрессивной симптоматикой корреспондировало употребление нескольких веществ (метамфетамин и употребление алкоголя в дополнение к героину), с психотическим расстройством – употребление метамфетамина и/или опасное употребление алкоголя в дополнение к героину [49]. Проведен анализ 1000 историй болезней пациентов, поступивших в отделение психиатрической неотложной помощи. Большинство (58%) пациентов имели положительный анализ мочи на наркотики. Из 245 пациентов с шизоаффективным расстройством 69 (28%) были положительными на тетрагидроканнабинол, а 48 (20%) – на кокаин. Среди 225 пациентов с депрессией у 59 (29%) был зафиксирован положительный результат на тетрагидроканнабинол и у 33 (15%) – на кокаин. Другими словами, среди пациентов с депрессией, шизофренией, тревожностью, шизоаффективным расстройством и биполярным аффективным расстройством каннабис был наиболее часто употребляемым веществом [46]. Вопрос определения характера преднамеренности употребления наркотиков остался за рамками настоящего исследования. С определенной долей вероятности можно предположить наличие у части пациентов суицидальной составляющей в формировании и развитии неотложных психиатрических состояний. 
В литературе сформирована устоявшаяся точка зрения о том, что сочетанная психиатрическая и наркологическая патология сопряжена с большей психопатологической тяжестью и посещаемостью служб неотложной помощи, с высокой частотой госпитализаций в психиатрические и наркологические учреждения, и высокой распространенностью различных форм суицидального поведения, включая завершенные самоубийства [32]. В то же время некоторые авторы не обнаружили влияния паттерна употребления психоактивных веществ на изменение клиники психических заболеваний с течением времени. Этот факт интерпретируется сглаживанием психопатологической симптоматики психических расстройств или эффектом самолечения вследствие использования ПАВ [30].
Суицидальная активность прослеживается при сочетанном течении БДР и игровой зависимости (ИЗ). В частности, при сравнении основной группы больных с БДР и ИЗ (6646 пациентов) с группой контроля (4 021 063 пациентов с БДР без диагноза ИЗ) было установлено следующее. В группе БДР с ИЗ по сравнению с группой контроля были больше распространены все формы суицидального поведения. Иными словами, суицидальные мысли (45,4% против 39,5%, p<0,001), попытки самоубийства (7,2% против 4,5%, p<0,001) и совокупность суицидальных мыслей/попыток (50,7% против 43,1%, p<0,001) достоверно отличались. Более того, в основной группе суицидальный риск имел тенденцию к увеличению с течением времени [43]. Суицидальные мысли в сочетании с тревожными расстройствами (генерализованное тревожное расстройство, социальное, агорафобическое или паническое расстройства) также выявлялись в структуре зависимости от азартных игр [35]. С одной стороны, до 13-40% игроманов совершают попытки самоубийства, а 42-70% отмечают суицидальные мысли. С другой стороны, зависимость от игр сопровождается высоким уровнем распространенности коморбидных психиатрических и наркологических расстройств (алкогольная зависимость, наркомания, эндогенные заболевания, выраженная морально-этическая деградация) [11]. Теоретический анализ публикаций по игровой зависимости за период 1995-2022 гг. показал, что в течение жизни совокупный уровень распространенности суицидальных мыслей составил 31%, для планов самоубийства – 17% и для попыток самоубийства – 16%. Суицидальные мысли у этих пациентов были обусловлены наличием хронических соматических заболеваний и психических расстройств (депрессия, расстройства настроения, психические и поведенческие расстройства, вследствие употребления алкоголя). Суицидальные попытки были связаны лишь с аналогичными психическими заболеваниями [34]. Специалисты неоднозначно рассматривают патогенез коморбидности психических расстройств и игровой зависимости. То есть игровая зависимость может как предшествовать, так и иметь обратную связь с феноменом коморбидности [61]. Последние работы иллюстрируют повышение риска суицида у пациентов с лудоманией за счет сопутствующей психиатрической патологии. Так, при обследовании популяции из 10 782 человек, включая 3594 пациентов с игровой зависимостью, со средним периодом наблюдения 4,6 года, суицидальное поведение фиксировалось у 17,7% патологических игроков и 1,6% случаев в группе контроля. Однако актуализация суицидальных тенденций наблюдалась у пациентов с диагностированными тревожными расстройствами (44%), депрессивными расстройствами (38%) и расстройствами вследствие употребления психоактивных веществ (33%) [44]. Дополняя вышеизложенное, сошлемся на одно исследование отечественных авторов, в котором подтвердилась прямая связь игровой зависимости с суицидальными мыслями, депрессией, ощущением одиночества, употреблением ПАВ (сигарет или алкоголя), продолжительностью времени, проведенного за игрой, и обратная связь с удовлетворенностью жизнью [7]. С одной стороны, сопутствующие игровой зависимости психиатрические заболевания утяжеляют клиническое течение игровой аддикции, обостряя аутоагрессивную составляющую. С другой стороны, лечение психиатрической коморбидности не оказало существенного влияния на улучшение клиники лудомании [68].
Что касается биполярного аффективного расстройства (БАР), то наличие коморбидных расстройств (зависимость от лекарственных веществ, дефицит внимания, суицидальное поведение) может достигать 95,8-97,7%; БАР и алкогольная зависимость сочетаются в 38,0% случаев. Определены наиболее распространенные сопутствующие заболевания для биполярного аффективного расстройства: наркотическая зависимость или злоупотребление наркотиками, далее следовали алкогольная зависимость / злоупотребление, суицидальность, антисоциальная личность, социальная фобия, паническое расстройство и агорафобия [45]. Обратим внимание на то, что высокий риск самоубийства является одним из наиболее достоверных предикторов появления зависимости от алкоголя у пациентов с БАР [5], и также злоупотребление алкоголем и наркотиками рассматривается как потенциальный предиктор развития биполярного аффективного расстройства [48]. Неблагоприятное течение БАР с алкоголизацией обусловлено влиянием потребления алкоголя в развитии более чем 200 заболеваний и травм [58]. Отметим, что невысокая, средняя, высокая и очень высокая степень суицидального риска при БАР, осложненным синдромом зависимости от употребления растительных каннабиноидов и алкогольной зависимостью, на момент исследования составила (n=157): 74%:24%:2%:0%, то после шести месяцев наблюдения значения были несколько иными: 55%:30%13%:2% [8]. То есть прослеживается прямая связь между продолжительностью психического расстройства и нарастанием интенсивности риска самоубийства. Тяжесть симптоматики БАР, ассоциированного с алкогольной зависимостью, продемонстрирована сравнительным пятилетним исследованием, в котором участвовали пациенты с разными типами биполярного аффективного расстройства. Пациенты с биполярным расстройством I с алкогольной зависимостью имели более тяжелое течение БАР, у них обнаружено ухудшение социального функционирование и значительная актуализация суицидального поведения. В группе больных с биполярным расстройством II с алкогольной зависимостью указанные нарушения были выражены в меньшей степени [59]. К сожалению, авторами работы не даны интерпретации по имеющимся выявленным отличиям, особенно какие именно формы суицидального поведения фиксировались в первой группе лиц. Противоположные результаты получены при анализе клиники пациентов (680 человек) с БАР обоих типов. Другими словами, у пациентов с биполярным расстройством типа II констатировалась более высокая распространенность попыток самоубийства в течение жизни, сопутствующих психиатрических заболеваний и употребления алкоголя, чем у пациентов БАР I типа [33]. Возможно, биполярное аффективное расстройство типа II характеризуется выраженным функциональным и когнитивным нарушением. Это, в свою очередь, формирует повышенный риск суицидального поведения, включая частоту завершенных самоубийств. При этом она (частота) эквивалентна частоте завершенных самоубийств биполярного аффективного расстройства I [36]. Описан клинический случай, когда пациенту с диагнозом БАР II, сочетанного с употреблением алкоголя, назначение прегабалина сопровождалось усилением суицидальных мыслей и самоповреждающего поведения, но одновременно это сопровождалось нивелированием симптомов тревоги и потребления алкоголя. Полное купирование суицидальности было возможно с увеличением дозы кветиапина [66].

Заключение
Таким образом, проблема суицидального поведения при психических расстройствах, сочетанных с наркологической патологией, остается актуальной как за счет суицидоопасных состояний психических и наркологических заболеваний по отдельности, так и за счет усиления суицидальности ввиду их взаимовлияния на клиническую симптоматику друг друга. Одновременно фундаментальных работ, в том числе в теоретическом аспекте, изучающих психиатрическую и наркологическую коморбидность с суицидальным поведением, практически не существует.
С помощью теоретического анализа проблемы настоящего исследования были сформулированы следующие выводы:
• общая распространенность суицидального поведения при психических и наркологических заболеваниях по отдельности колеблется в пределах от 15% до 98%;
• распространенность суицидального поведения при расстройствах шизофренического спектра, сочетанных с наркологической патологией, варьирует в пределах 50-100%;
• распространенность суицидального поведения при расстройствах аффективного спектра, сочетанных с наркологической патологией, варьирует в пределах от 3% до 98%.
Общими клиническими характеристиками для расстройств шизофренического спектра и расстройств аффективного спектра, сочетанных с наркологической патологией и суицидальным поведением, являются:
• большая психопатологическая тяжесть и посещаемость служб неотложной помощи;
• большая частота госпитализаций и частые рецидивы основного заболевания;
• суицидальное поведение в анамнезе.
Установлены клинические особенности для расстройств шизофренического спектра, сочетанных с наркологической патологией и суицидальным поведением:
• наличие судимостей, парасуицидов и множественных переломов;
• высокая распространенность злоупотребления алкоголем и курения табака;
• среди способов самоубийства преобладают: прыжки с высоты, передозировки и самоожоги.
Выявлены клинические особенности для расстройств аффективного спектра, сочетанных с наркологической патологией и суицидальным поведением:
• наличие нефатальных форм самоповреждающего поведения;
• преобладание депрессивной и тревожной симптоматики;
• высокая распространенность злоупотребления каннабисом;
• высокая распространенность суицидальных попыток.
Требуется разработка и внедрение дифференцированных программ суицидальной превенции и отдельных мероприятий по терапии и профилактике коморбидных психиатрических состояний.
Не сбрасывается со счетов вопрос реализации углубленных научных исследований с применением единых методологических подходов и вовлечением в исследования большого массива пациентов с психиатрической коморбидностью.

Финансирование данной работы не проводилось. 
No financial support has been provided for this work.

Информация об авторе
Бисалиев Рафаэль Валерьевич, д.м.н., доцент кафедры «Общая и клиническая психология», Образовательное частное учреждение высшего образования «Московская международная академия», 129075, г. Москва, ул. Новомосковская, 15А, стр. 1
E-mail: rafaelbisaliev@gmail.com https://orcid.org/0000-0002-9590-5341 
SPIN- код:9113-7836;  Re-searcher ID: GOJ-7574-2022; Author ID: 508375.

Information about the author
Rafael V. Bisaliev, Dr. Sci. (Med.),  Associate Professor,  Department of General and Clinical Psychology,  Private educational institution of higher education «Moscow international academy», Moscow, Russia. 129075 Moscow, 5A Novomoskovskaya str., building 1. 
E-mail: rafaelbisaliev@gmail.com https://orcid.org/0000-0002-9590-5341 
SPIN- код:9113-7836;  Re-searcher ID: GOJ-7574-2022; Author ID: 508375.

Конфликт интересов 
Автор заявляет об отсутствии конфликта интересов. 
Conflict of interests 
The author has no conflict of interest to declare.   

Дата  поступления: 07.09.2025
Received: 07.09.2025
Принята к печати: 02.12.2025
Accepted: 02.12.2025

Автор заявляет об отсутствии конфликта интересов.
Author declares no conflicts of interest.