Психиатрия Психиатрия и психофармакотерапия им. П.Б. Ганнушкина
Sechenov First Moscow State Medical University (Sechenov University), Moscow, Russian Federation
Abstract
Rationale. The skin plays a multifunctional role, combining barrier and immune protection with a role in the formation of the body's self-image and the integration of somatic sensations into the structure of self-awareness. The role of skin disease in the development of the clinical picture of comorbid mental disorders of various psychopathological registers is determined by a number of factors, but primarily by the severity of the skin process, which manifests itself in the formation of clichéd types of psychosomatic relationships.
The aim of the study is to develop a conceptual typological model of comorbid mental disorders in patients with chronic dermatoses depending on the severity of the skin process.
Materials and Methods. A single-center, observational, cross-sectional study was conducted on a consecutive sample of 865 patients from the V.A. Rakhmanov Clinic of Skin and Venereal Diseases (Director: Corresponding Member of the Russian Academy of Sciences O.Yu. Olisova) at Sechenov University for the period 2017-2025. The sample included 420 patients with mild to moderate forms of chronic dermatoses (113 men, 307 women, mean age 35.2±11.3 years) and 445 patients with severe forms (158 men, 287 women, mean age 42.3±13.7 years). We used a clinical and dermatological method using the Clinical Symptom Index (CSI); the Pruritus Severity Questionnaire (BRS); Dermatological Quality of Life Index (DQLI) and psychopathological method: anamnesis collection and clinical analysis with expert assessment of psychosomatic status, psychometric scales (Hospital Anxiety and Depression Scale HADS; Dysmorphic Feelings Questionnaire BDDQ). Statistical analysis was performed using the IBM SPSS Statistics 26 package.
Results. An analysis of mental disorders comorbid with chronic dermatoses revealed a clinical dichotomy determined by the severity of the dermatosis and realized through the formation of transnosological nosogenic complexes in the structure of comorbid mental pathology in various psychopathological registries. In 397 patients (94.5%) with mild and moderate forms, the dysmorphic transnosological nosogenic complex dominated in the structure of comorbid mental pathology, whereas in 400 patients (89.9%) with severe forms, the hypochondriacal transnosological nosogenic complex predominated (χ²=548.7, p<0.001). Mental disorders comorbid with chronic dermatoses with a predominance of dysmorphic transnosological nosogenic complex include three clinical types: sensitive (n=51; 12.8%), sociophobic (n=243; 61.2%) and "hypochondria of beauty" (n=103; 25.9%). In the structure of mental disorders comorbid with chronic dermatoses with a predominance of hypochondriacal transnosological nosogenic complex, the following are distinguished: depressive-hypochondriacal type (n=250; 62.5%), masked hypochondria (n=123; 30.8%) and aberrant hypochondria (n=27; 6.7%).
Conclusion. Based on the analysis of a sample of 865 patients with chronic dermatoses of varying severity, an original conceptual model of transnosological nosogenic complexes was formulated, defining the typological differentiation of comorbid mental pathology, which creates a theoretical basis for personalized psychosomatic support of patients with chronic dermatoses.
Keywords: dermatoses, psychosomatics, comorbidity, psychodermatology, transnosological nosogenic complex, dysmorphophobia, hypochondria, adjustment disorders, depression, anxiety, personality disorders, quality of life.
For citation: Dorozhenok I.Yu. Mental disorders in patients with chronic dermatoses: towards the construction of a conceptual typological model. Psychiatry and psychopharmacotherapy. 2026; 2: 47–54. DOI: 10.62202/2075-1761-2026-28-2-47-54
Введение
Кожный покров представляет собой уникальный соматический интерфейс, в котором пересекаются биологические, психологические и социальные измерения человеческого существования [1, 2]. Помимо выполнения барьерных и иммунных функций [3, 4], кожа служит фундаментальной основой для формирования телесного образа «Я», обеспечивая непрерывную интеграцию экстероцептивной и интероцептивной информации в структуру самосознания [5]. Двойственная природа кожного органа как соматической ткани и одновременно носителя идентичности определяет особую значимость психосоматических взаимосвязей психических расстройств и хронических дерматозов [6-8].
Эмпирические данные последних десятилетий демонстрируют устойчивые ассоциации между дерматологической и психической патологией [9-11], однако традиционные подходы ограничиваются преимущественно психометрическими аспектами психосоматических корреляций, без учета психопатологической структуры коморбидных психических расстройств, чья клиническая картина формируется в условиях персистирующего кожного процесса [12]. Клинические наблюдения указывают на принципиальное расхождение в характере кататимных переживаний у пациентов с различной степенью тяжести дерматоза: при жизнеугрожающих или инвалидизирующих формах доминируют опасения за соматическое благополучие и прогноз кожного заболевания [13], тогда как при объективно нетяжелых, но визуально экспонированных поражениях центральное место занимает дистресс, связанный с нарушением восприятия собственной внешности [14].
Цель исследования — разработка концептуальной типологической модели коморбидных психических расстройств у пациентов с хроническими дерматозами в зависимости от степени тяжести кожного процесса.
Материал и методы
Исследование выполнено на базе Клиники кожных и венерических болезней им. В.А. Рахманова Сеченовского Университета в период с 2017 по 2025 г. Тип исследования: одноцентровое наблюдательное поперечное (cross-sectional) исследование на последовательных выборках пациентов, соответствующих критериям включения.
Исследование соответствовало всем положениям Хельсинкской декларации и было одобрено локальным этическим комитетом (ЛЭК) Сеченовского Университета.
В исследование включены 865 пациентов, разделенных на две группы в соответствии с тяжестью дерматоза. Группа 1: 420 пациентов (113 мужчин, 307 женщин, средний возраст 35,2±11,3 года) с легкими и среднетяжелыми формами хронических дерматозов (красный плоский лишай — 64
наблюдения; псориаз — 61; атопический дерматит — 59;
акне — 53; розацеа — 51; экзема — 49; себорейный дерматит — 39; витилиго — 23; истинная акантолитическая пузырчатка — 21). Группа 2: 445 пациентов (158 мужчин,
287 женщин, средний возраст 42,3±13,7 года) с тяжелыми формами хронических дерматозов (псориаз — 121; атопический дерматит — 94; красный плоский лишай — 73; истинная акантолитическая пузырчатка — 56; экзема — 46; акне — 32; витилиго — 28; розацеа — 21; себорейный дерматит — 14).
Критерии включения: подтвержденный диагноз хронического дерматоза в легкой или средней степени тяжести (группа 1 — минимальные и умеренные значения дерматологических индексов) либо в тяжелой форме согласно нозологически-специфическим критериям (группа 2: псориаз PASI ≥ 10; атопический дерматит SCORAD ≥ 50; истинная акантолитическая пузырчатка PDAI > 45; красный плоский лишай LPASI > 20; истинная экзема EASI ≥ 21; акне IGA ≥ 3; витилиго стадия 2-3 по VETF; розацеа RASI ≥ 18; себорейный дерматит SDASI ≥ 30); наличие коморбидного психического расстройства, верифицированного по критериям МКБ-10; наличие письменного информированного согласия пациента на участие в исследовании.
Критерии невключения: беременность, период лактации; угрожающие жизни и инвалидизирующие заболевания, не связанные с основным дерматозом; состояния, препятствующие выполнению комплексного клинического обследования (умственная отсталость, органическое поражение ЦНС, прогредиентная шизофрения с выраженными изменениями личности, острые психотические состояния, злоупотребление психоактивными веществами); злокачественные новообразования.
Критерии исключения: желание пациента прекратить участие в исследовании; несоблюдение пациентом регламента исследования.
Методы исследования включали клинико-дерматологическую оценку с использованием универсальных шкал: индекса клинических симптомов (ИКС), опросника дерматологического индекса качества жизни (ДИКЖ), опросника выраженности зуда (Behavioral rating scores, BRS); психопатологическую оценку с применением госпитальной шкалы тревоги и депрессии (HADS), опросника дисморфических переживаний (BDDQ) для верификации дисморфического нозогенного комплекса; сбор субъективного и объективного анамнеза с акцентом на преморбидную структуру личности и выявление психических расстройств по МКБ-10; клинический разбор с экспертной оценкой психосоматического статуса.
Статистический анализ выполнен с использованием пакета IBM SPSS Statistics 26. Нормальность распределения оценивалась критерием Колмогорова-Смирнова. Количественные признаки с нормальным распределением представлены как M ± σ, с ненормальным как Me [Q1-Q3]. Сравнение групп проводилось с использованием t-критерия Стьюдента, критерия Манна-Уитни, рангового теста Краскела-Уоллиса с поправкой Бонферрони. Связь категориальных признаков оценивалась критерием χ² Пирсона с расчетом коэффициента V Крамера. Корреляции рассчитывались по Пирсону (r) или Спирмену (ρ) в зависимости от нормальности распределения. Сила связи интерпретировалась следующим образом: слабая при |r| или |ρ| = 0,10-0,29, умеренная — 0,30-0,49, сильная — ≥ 0,50. Для оценки предикторов формирования дисморфического нозогенного комплекса применена бинарная логистическая регрессия методом включения (Enter). Внутренняя структура дисморфического комплекса верифицирована с помощью многономиальной логистической регрессии с социофобическим типом в качестве референтной категории. Различия считались статистически значимыми при p < 0,05.
Результаты
В общей выборке пациентов с хроническими дерматозами (n=865) коморбидные психические расстройства по критериям МКБ-10 распределялись следующим образом: расстройства адаптации [F43.2] — 223 пациента (25,8%); ипохондрическое расстройство [F45.2] — 147 (17,0%); депрессивный эпизод [F32.0] — 98 (11,3%); рекуррентное депрессивное расстройство [F33] — 83 (9,6%); расстройство личности [F60] — 74 (8,6%); обсессивно-компульсивное расстройство [F42] — 73 (8,4%); генерализованное тревожное расстройство [F41.1] — 54 (6,2%); шизотипическое расстройство [F21] — 46 (5,3%); социальная фобия [F40.1] — 45 (5,2%); посттравматическое стрессовое расстройство [F43.1] — 42 (4,9%); паническое расстройство [F41.0] — 27 (3,1%); агорафобия [F40.0] — 25 (2,9%); биполярное аффективное расстройство [F31] — 21 (2,4%); дистимия [F34.1] — 18 (2,1%); ипохондрическая шизофрения [F20.8] — 11 (1,3%); циклотимия [F34.0] — 9 (1,0%). У 131 пациента на фоне имеющегося в анамнезе психического расстройства одновременно определялось два диагноза, что в большинстве случаев было обусловлено выявлением преморбидных девиаций, достигающих уровня расстройства личности по оси II либо расстройства адаптации на фоне эндогенной депрессии (по типу «двойной» депрессии).
На основе многолетних исследований разработана оригинальная концептуальная модель транснозологических нозогенных комплексов (ТНК), формирующихся в структуре коморбидных дерматозам психических расстройств психогенного, невротического, аффективного и субпсихотического регистров как непосредственно нозогенной (психогенной — в рамках расстройств адаптации), так и другой нозологической принадлежности.
Указанная модель имеет бинарную структуру и включает дисморфический и ипохондрический ТНК на фоне персистирования одного из девяти изученных хронических кожных заболеваний, представляющих собой полноценный континуум дерматологической патологии: от сугубо «косметических» форм акне, себореи, розацеа и витилиго до жизнеугрожающей пузырчатки и осложненного артритом инвалидизирующего псориаза. Анализ психопатологической структуры коморбидных психических расстройств с доминированием ТНК у пациентов изученной выборки выявил их клиническое распределение в соответствии со степенью тяжести кожного процесса.
Дисморфический ТНК формируется при легких и среднетяжелых формах дерматозов, когда объективная угроза здоровью минимальна, но визуальная экспозиция кожного дефекта становится триггером для кататимно окрашенного переживания собственной внешности как неполноценной, отталкивающей или утратившей привлекательность [15]. В основе данного ТНК лежат нарушения образа тела с последующей дезинтеграцией телесного «Я» [16].
Ипохондрический ТНК развивается преимущественно при тяжелых формах хронических дерматозов, сопровождающихся персистирующим сенсорным стрессом (интенсивный зуд, боль, обильные мокнутия, стягивание, шелушение), угрозой витальных функций, высоким риском системных осложнений и необходимостью продолжительной иммуносупрессивной терапии [17]. Клинически данный ТНК проявляется ипохондрическими фобиями и тревожными опасениями, связанными с прогнозом основного заболевания: малигнизации кожных элементов, развития необратимых соматических последствий или летального исхода [18, 19].
Скрининг дисморфического нозогенного комплекса с использованием опросника BDDQ выявил статистически достоверные различия между группами: средний балл в группе пациентов с доминированием дисморфического ТНК составил 41,8±6,1, что указывало на высокую вероятность клинически значимых дисморфических переживаний; в группе с преобладанием ипохондрического ТНК средний балл BDDQ был 22,4±5,9 (p < 0,001).
В группе пациентов с легкими и среднетяжелыми формами дерматозов (n=420) у 397 пациентов (94,5%) доминировал дисморфический ТНК, характеризующийся кататимными переживаниями, ассоциированными с косметическим дефектом и нарушением образа тела; и лишь у 23 пациентов (5,5%) выявлен ипохондрический ТНК с доминированием опасений угрозы здоровью. В группе пациентов с тяжелыми формами дерматозов (n=445) картина была обратной: у 400 пациентов (89,9%) выявлен ипохондрический ТНК, тогда как дисморфический ТНК зафиксирован лишь у 45 пациентов (10,1%), преимущественно при обширном поражении кожного покрова, захватывающем фациальную область. Распределение транснозологических нозогенных комплексов между группами различалось статистически достоверно (χ²=616,1, p<0,001). Сравнительные социально-демографические и клинико-дерматологические характеристики групп представлены в Таблице 1.
Клинический спектр психодерматологических расстройств с доминированием ТНК оказался гетерогенен и включает шесть дифференцированных типов, определяемых, помимо тяжести и локализации кожного процесса, преморбидными особенностями личности, структурой коморбидного психического расстройства и паттерном психосоматических взаимосвязей. В структуре психодерматологических расстройств с доминированием дисморфического ТНК выделены: сенситивный тип, социофобический тип и «ипохондрия красоты». В структуре психодерматологических расстройств с доминированием ипохондрического ТНК выделены: депрессивно-ипохондрический тип, маскированная ипохондрия и аберрантная ипохондрия.
Сенситивный тип формировался преимущественно при фациальной локализации дерматоза с максимальной визуальной экспозицией дефекта: угревая болезнь с элементами постакне, эритематозно-телеангиэктатическая розацеа, локализованный витилиго периорбитальной зоны. Преморбид характеризовался преимущественно сенситивно-шизоидной акцентуацией: гипертрофированная ранимость, склонность к социальной изоляции и устойчивые убеждения в собственной неполноценности. В клинической картине доминировали сверхценные дисморфические переживания с кататимно окрашенными сенситивными идеями отношения: убежденность в том, что внешний дефект вызывает у окружающих отвращение и презрение. Эмоциональная сфера характеризовалась гипотимией с чувством внутренней опустошенности и аффективной ригидностью. Поведенческим эквивалентом выступало диффузное, тотальное избегание социальных контактов с отказом от посещения учебы, работы, общественных мест и минимизацией зеркальной экспозиции в быту. Принципиальной особенностью являлось отсутствие аутодеструктивных действий в отношении кожи на фоне выраженного субъективного страдания. Обращаемость за медицинской помощью была минимальной; при наличии таковой пациенты ограничивались разовыми визитами без последующего наблюдения, предпочитая парамедицинские методы коррекции. Даже при объективной ремиссии кожного процесса дисморфические переживания сохранялись.
Социофобический тип ассоциировался с дерматозами, локализующимися на открытых участках тела: лицо, шея, декольте, кисти и предплечья. Преморбид характеризовался сочетанием личностных черт тревожного и драматического кластеров с гиперконформностью, ориентацией на внешние социальные стандарты и убеждением в необходимости «безупречной» кожи как условия социального успеха. Клинически выявлялся обсессивно-фобический синдром с навязчивой озабоченностью возможной негативной оценкой со стороны окружающих. В ответ на социальную тревогу формировались ритуалы самоконтроля и маскировки: многократные проверки внешнего вида в зеркале, многослойное нанесение косметических средств, использование перчаток при поражении кистей. Избегающее поведение включало отказ от бассейна, фотосессий, ситуаций с ярким освещением, где контроль над внешним видом становился невозможным. Отличительной чертой являлась высокая обращаемость к дерматологам с четкими запросами на косметически направленные процедуры, однако при недостаточно быстром эффекте пациенты могли прерывать лечение.
«Ипохондрия красоты» развивалась при минимально выраженных кожных изменениях на разных участках кожного покрова (включая закрытые): единичные элементы акне, легкая эритема розацеа, локальная гипопигментация витилиго. Преморбидная структура личности характеризовалась доминирующим сочетанием нарциссических и шизоидных черт: высокая самоорганизация, целеустремленность, эгоцентризм и ригидность аффекта, способствующие формированию феномена интернального перфекционизма с мучительным переживанием несоответствия собственного отражения внутреннему идеальному образу безупречной внешности. В отличие от социофобического типа, кататимные переживания носили не фобический, а сверхценный характер и развивались не из антиципации критики со стороны, а из разрыва между «Я-идеальным» и «Я-реальным», воспринимаемым как некачественное и поврежденное. Клинически это реализовывалось в патологической фиксации на внешности с ритуалами визуального контроля и интеллектуализацией переживаний. Отсутствовало ситуационное избегание: пациенты активно включались в социальную жизнь, постоянно сканируя собственное отражение и реакции окружающих. Поведение характеризовалось деструктивной стратегией совладания: склонностью к радикальным высокоинвазивным вмешательствам (глубокие пилинги, лазерные шлифовки) и в ряде случаев аутоагрессивными действиями в виде обширных экскориаций с формированием вторичных рубцов и гиперпигментации. Обращаемость к специалистам была избирательной: пациенты искали врачей, готовых предложить «максимальный эффект», и часто меняли их при отсутствии мгновенного результата.
Депрессивно-ипохондрический тип формировался как при жизнеугрожающих (пузырчатка), так и при хронических воспалительных формах с выраженным сенсорным стрессом (псориаз, атопический дерматит, красный плоский лишай). Преморбид пациентов характеризовался особенностями тревожного и драматического кластеров наряду с невропатической соматоперцептивной акцентуацией. Клиническая картина определялась гипотимией в сочетании с выраженной соматопсихической гиперестезией, плаксивостью, раздражительностью, нарушениями сна, тревогой и внутренним напряжением. В идеаторной сфере доминировали идеи бесперспективности, малоценности, ипохондрические переживания, опасения и фобии, связанные с прогнозом кожного заболевания: страх пожизненного уродства, малигнизации высыпаний, системных осложнений и летального исхода. Поведенчески пациенты демонстрировали гиперкомплаентность к лечению, однако зачастую не могли полноценно выполнять предписания, что усугубляло опасения и чувство безнадежности. Обращаемость за медицинской помощью была своевременной, но сопровождалась повторными внеплановыми визитами в связи с потребностью в постоянном подтверждении отсутствия фатальной угрозы здоровью.
Маскированная ипохондрия наблюдалась преимущественно при псориазе, атопическом дерматите, акне и себорейном дерматите тяжелого течения. Преморбидная структура личности характеризовалась аномалиями стенического полюса: эмоциональная отчужденность, классический перфекционизм, высокая стрессоустойчивость и склонность к рациональному преодолению трудностей. Пациенты включали лечение в повседневный распорядок, строго соблюдали режим приема препаратов и сохраняли профессиональную и физическую активность даже на фоне выраженных кожных проявлений. Обращение к врачу инициировалось не масштабом кожных поражений, а нарушением «функционального комфорта»: стойким зудом, болью или бессонницей, которые воспринимались как препятствие к эффективной деятельности. Несмотря на умеренные показатели качества жизни и пограничные уровни тревоги по шкале HADS, пациенты не воспринимали дерматоз как серьезную угрозу здоровью, однако, в отличие от аберрантной ипохондрии, демонстрировали высокую комплаентность и ответственное отношение к терапии. Отсутствие выраженной тревожно-депрессивной симптоматики маскировало истинную глубину нозогенного стресса.
Аберрантная ипохондрия выявлялась преимущественно при пузырчатке, псориазе, атопическом дерматите и акне тяжелых форм. Преморбидно такие лица относились к аффективному (гипертимики) и эксцентрическому (экспансивные шизоиды и шизотипичные) кластерам личности с дефицитарностью телесного «Я» и эмоционально обедненным восприятием собственного страдания. Несмотря на массивные, часто изъязвленные высыпания, сопровождающиеся функциональными ограничениями и требующие постороннего ухода, пациенты демонстрировали полное отсутствие тревоги за собственное здоровье, отрицали риск летального исхода или инвалидизации, а также игнорировали потенциальную опасность проводимой иммуносупрессивной терапии. Высокая толерантность к зуду и боли, а также отсутствие инициативы в обращении за медицинской помощью (обращения происходили исключительно по настоянию близких или работодателей) при грубом игнорировании врачебных рекомендаций в отсутствие внешнего контроля свидетельствовали о глубокой диссоциации между соматическим и психическим статусом. Клинически это проявлялось в парадоксальном несоответствии между объективной картиной заболевания и субъективным восприятием: пациенты могли находиться в крайне тяжелом состоянии с обширными эрозиями и лихорадкой, но при этом сообщать о «нормальном самочувствии» и отказываться от госпитализации.
Психометрические характеристики шести клинических типов психодерматологических расстройств с доминированием ТНК представлены в Таблице 2.
Клинические типы психодерматологических расстройств с доминированием дисморфического ТНК (n=397) различались дифференцированными психометрическими характеристиками. Сенситивный тип (n=51; 12,8%) характеризовался умеренной объективной тяжестью кожного процесса (ИКС 9 [6-11]), минимальной интенсивностью зуда (BRS 1 [0-2]), но выраженным субъективным страданием (ДИКЖ 20 [17-23], HADS-тревога 16,1±2,9, HADS-депрессия 9,2±4,1). Социофобический тип (n=243; 61,2%) проявлялся умеренной активностью кожного процесса (ИКС 12 [7-14]), умеренно выраженным зудом с психогенной амплификацией (BRS 4 [2-6]), высоким уровнем социального дистресса (ДИКЖ 17 [13-20], HADS-тревога 13,4±4,8). «Ипохондрия красоты» (n=103; 25,9%) развивалась при минимальных кожных проявлениях (ИКС 4 [1-7]), с умеренно выраженным субъективным страданием (ДИКЖ 15 [12-17], HADS-тревога 11,7±3,9) при минимальной депрессивной симптоматике (HADS-депрессия 3,9±1,8). Ключевым паттерном данного типа являлась выраженная психосоматическая диссоциация: отсутствие корреляции между ИКС и ДИКЖ (ρ=0,08, p=0,42) и ИКС с тревогой по HADS (ρ=0,17, p=0,084).
Анализ психометрических показателей клинических типов в структуре психодерматологических расстройств с доминированием ипохондрического ТНК (n=400) выявил их следующие особенности. Депрессивно-ипохондрический тип (n=250; 62,5%) демонстрировал тесную корреляцию объективной тяжести дерматоза с субъективным дистрессом: ИКС 18 [16-20], выраженный сенсорный стресс (BRS 7 [6-9]), критически сниженное качество жизни (ДИКЖ 23 [20-25]), высокие уровни тревоги (HADS-тревога 16,4±3,0) и депрессии (HADS-депрессия 16,7±2,9). Корреляции ИКС с тревогой (r=0,49, p<0,001), депрессией (r=0,52, p<0,001) и ДИКЖ (ρ=0,46, p<0,001) подтверждали психосоматический параллелизм.
Маскированная ипохондрия (n=123; 30,8%) проявлялась рационально-преодолевающим стилем реагирования: сопоставимая тяжесть дерматоза (ИКС 17 [15-20]), умеренный сенсорный стресс (BRS 4 [3-6]), умеренное снижение качества жизни (ДИКЖ 9 [7-13]), пограничные уровни тревоги (HADS-тревога 10,2±3,1) и минимальные — депрессии (HADS-депрессия 4,5±3,2). Отсутствие корреляции ИКС с психометрическими показателями (все p>0,05) свидетельствовало о клинически выраженной диссоциации объективного и субъективного статуса. Аберрантная ипохондрия (n=27; 6,7%) характеризовалась парадоксальным несоответствием субъективных и объективных показателей: крайне тяжелый дерматологический статус (ИКС 19 [17-21]) при минимальном субъективном дистрессе (BRS 1 [0-2], ДИКЖ 3 [1-6], HADS-тревога 2,8±2,1, HADS-депрессия 1,9±1,0). Корреляции между ИКС и психометрическими показателями отсутствовали или имели отрицательный знак (все p>0,05), что подтверждало глубокую диссоциацию соматического и психического статуса.
Анализ соответствия клинических типов верифицированным по МКБ-10 психиатрическим диагнозам выявил статистически значимую ассоциацию при доминировании дисморфического ТНК (χ²=78,3, df=16, p<0,001; V Крамера=0,42). Сенситивный тип достоверно коррелировал с депрессиями различных нозологических форм (включая расстройства адаптации) и шизотипическим расстройством (скорректированный стандартизированный остаток +2,6 и +2,8 соответственно). Социофобический тип ассоциировался с расстройствами адаптации тревожного круга, тревожно-фобическими и обсессивно-компульсивными расстройствами (остаток +4,2). «Ипохондрия красоты» преимущественно выявлялась в рамках расстройств личности и ипохондрического расстройства (остаток +3,9).
При психодерматологических расстройствах с доминированием ипохондрического ТНК статистически значимая связь была установлена с дерматологической нозологией (χ²=57,96, df=16, p<0,001; V Крамера=0,27), при этом сила связи оказалась слабой, что подтверждает транснозологический характер комплекса в отношении этиопатогенеза дерматоза. Post-hoc-анализ стандартизированных остатков выявил достоверные отклонения: избыток маскированной ипохондрии при псориазе (z=+2,8, p=0,005), аберрантной ипохондрии при пузырчатке (z=+2,8, p=0,005) и акне (z=+3,0, p=0,003), депрессивно-ипохондрического типа при красном плоском лишае (z=+2,7, p=0,007). Ассоциация клинических типов с доминированием ипохондрического ТНК с психиатрическими диагнозами описывалась качественно: депрессивно-ипохондрический тип преобладал при расстройствах адаптации и депрессивных эпизодах, маскированная ипохондрия — при расстройствах личности стенического полюса, аберрантная ипохондрия — при шизотипическом расстройстве и расстройствах личности эксцентрического кластера.
Бинарная логистическая регрессия выявила независимые предикторы формирования дисморфического ТНК: молодой возраст (OR=0,94 за 1 год, 95% ДИ: 0,90-0,98, p=0,004) и статус обучающегося (OR=3,1, 95% ДИ: 1,2-8,0, p=0,021). Наличие госпитализаций в дерматологическом стационаре за последние 2 года демонстрировало сильную обратную ассоциацию (OR=0,18, 95% ДИ: 0,06-0,54, p=0,002), что согласуется с более тяжелым соматическим течением у пациентов с ипохондрическим ТНК. Многономиальная логистическая регрессия подтвердила дифференциальную валидность выделенных типов: сенситивный тип ассоциировался с более высоким уровнем тревоги по HADS (OR=1,21 за 1 балл, p=0,001) и нарушением качества жизни (OR=1,09, p=0,012); «ипохондрия красоты» — с минимальной объективной тяжестью кожного процесса (уменьшение ИКС на 1 балл увеличивало шансы данного типа на 26%, OR=1,26, p=0,003) и сниженной тревогой (OR=0,88, p=0,011).
Обсуждение
Полученные на репрезентативной выборке данные позволяют сформулировать концептуальную типологическую модель коморбидных психических расстройств у пациентов с хроническими дерматозами, в основе которой лежит бинарная структура транснозологических нозогенных комплексов. Данная модель отражает фундаментальный принцип организации психосоматических взаимосвязей при хронических дерматозах: характер кататимных переживаний пациента определяется не нозологической принадлежностью кожного заболевания, а степенью его тяжести и клиническим типом коморбидного психодерматологического синдрома [20]. Установлено, что при легких и среднетяжелых формах дерматозов в 94,5% случаев, когда витальная угроза отсутствует, но визуальная экспозиция дефекта максимальна [21], формируется дисморфический ТНК с нарушением образа тела, тогда как при тяжелых формах у 89,9% пациентов преобладает ипохондрический ТНК, опосредованный угрозой здоровью и персистирующим сенсорным стрессом.
Дисморфический и ипохондрический ТНК реализуются в рамках различных психиатрических нозологий по МКБ-10, формируя сквозные наддиагностические конструкты, выходящие за рамки категориальной психиатрии. Коморбидные дерматозам синдромально очерченные психодерматологические расстройства с доминированием дисморфического и ипохондрического ТНК включают по три клинических типа с дифференцированными паттернами психосоматических взаимосвязей. При доминировании дисморфического ТНК выделены следующие типы: сенситивный (12,8%), социофобический (61,2%) и «ипохондрия красоты» (25,9%); при доминировании ипохондрического ТНК: депрессивно-ипохондрический (62,5%), маскированная ипохондрия (30,8%) и аберрантная ипохондрия (6,7%).
В клинической картине выделенных типов психодерматологических расстройств с доминированием дисморфического либо ипохондрического ТНК выявлена как прямая, так и обратная корреляция между объективными дерматологическими показателями и субъективной интенсивностью психического страдания. Такая вариативность паттернов психосоматических взаимосвязей подчеркивает необходимость дифференцированного подхода к психотерапевтической и психофармакологической коррекции. Практическая применимость предложенной модели представляется перспективной в возможности персонализации психосоматического сопровождения пациентов с хроническими дерматозами [22-24] путем выбора психотерапевтических модальностей и психофармакологических стратегий, адаптированных к доминирующему ТНК и его клиническому типу.
Заключение
Внедрение концептуальной типологической модели коморбидных психических расстройств с бинарной структурой транснозологических нозогенных комплексов у пациентов с хроническими дерматозами в клиническую практику и образовательные модули постдипломной подготовки врачей дерматологического и психиатрического профиля будет способствовать как более эффективной диагностике и купированию коморбидной психической и психодерматологической патологии, так и оптимизации течения кожных заболеваний, тем самым существенно повышая качество жизни пациентов и облегчая экономическое бремя системы здравоохранения.
Дополнительная информация
Источники финансирования. Отсутствуют.
Раскрытие интересов. Автор заявляет об отсутствии отношений, деятельности и интересов за последние три года, связанных с третьими лицами (коммерческими и некоммерческими), интересы которых могут быть затронуты содержанием статьи.
Оригинальность. При создании настоящей работы автор не использовал ранее опубликованные сведения (текст, иллюстрации, данные).
Доступ к данным. Все данные, полученные в настоящем исследовании, доступны в статье.
Генеративный искусственный интеллект. При создании настоящей статьи технологии генеративного искусственного интеллекта не использовались.
Рассмотрение и рецензирование. Настоящая работа подана в журнал в инициативном порядке и рассмотрена по обычной процедуре. В рецензировании участвовали два внешних рецензента и научный редактор издания.
Additional Information
Funding. None.
Disclosure of Interests. The authors declare no relationships, activities, or interests—financial or non-financial—with third parties (commercial or non-commercial) over the past three years that could be perceived as influencing, or being influenced by, the content of this article.
Originality. The authors confirm that no previously published material (text, figures, or data) was used in the preparation of this manuscript.
Data Availability. All data generated or analysed during this study are included in this published article.
Generative Artificial Intelligence. No generative artificial intelligence (AI) tools or technologies were used in the preparation of this manuscript.
Peer Review Process. This manuscript was submitted to the journal on the authors’ initiative and underwent standard peer-review procedures. Review was carried out by two independent external reviewers and the journal’s scientific editor.
Информация об авторах:
Дороженок Игорь Юрьевич — кандидат медицинских наук, доцент, доцент кафедры психиатрии, психотерапии и психосоматики Института клинической медицины им. Н.В. Склифосовского ФГАОУ ВО Первый Московский государственный медицинский университет им. И.М. Сеченова Минздрава России (Сеченовский Университет), 119435, г. Москва, Россия.
ORCID: 0000-0003-1613-2510;
eLibrary SPIN: 8701-7958
e-mail: dorozhenok_i_yu@staff.sechenov.ru
Дата поступления: 10.03.2026
Received: 10.03.2026
Принята к печати: 03.04.2026
Accepted: 03.04.2026
Авторы заявляют об отсутствии конфликта интересов.
The authors declare no conflicts of interest.
Психиатрия Психиатрия и психофармакотерапия им. П.Б. Ганнушкина
№02 2026
Психические расстройства у пациентов c хроническими дерматозами: к построению концептуальной типологической модели №02 2026
Номера страниц в выпуске:47-54
Резюме
Обоснование. Кожный покров выполняет мультифункциональную роль, сочетая барьерную и иммунную защиту с участием в формировании телесного образа «Я» и интеграции соматических ощущений в структуру самосознания. Участие кожного заболевания в формировании клинической картины коморбидных психических расстройств различных психопатологических регистров определяется целым рядом факторов, но прежде всего — степенью тяжести кожного процесса и проявляется формированием клишированных типов психосоматических взаимосвязей.
Цель исследования — разработка концептуальной типологической модели коморбидных психических расстройств у пациентов с хроническими дерматозами в зависимости от степени тяжести кожного процесса.
Материал и методы. Проведено одноцентровое наблюдательное поперечное исследование на последовательной выборке 865 пациентов Клиники кожных и венерических болезней им. В.А. Рахманова (директор — чл.-корр. РАН О.Ю. Олисова) Сеченовского Университета за период 2017-2025 гг. Выборка включала 420 пациентов с легкими и среднетяжелыми формами хронических дерматозов (113 мужчин, 307 женщин, средний возраст 35,2±11,3 года) и 445 пациентов с тяжелыми формами (158 мужчин, 287 женщин, средний возраст 42,3±13,7 года). Применялись клинико-дерматологический метод с использованием индекса клинических симптомов (ИКС); опросника выраженности зуда (BRS); дерматологического индекса качества жизни (ДИКЖ) и психопатологический метод: сбор анамнеза и клинический разбор с экспертной оценкой психосоматического статуса, психометрические шкалы (госпитальная шкала тревоги и депрессии HADS; опросник дисморфических переживаний BDDQ). Статистический анализ выполнен с использованием пакета IBM SPSS Statistics 26.
Результаты. Анализ коморбидных хроническим дерматозам психических расстройств выявил клиническую дихотомию, обусловленную степенью тяжести дерматоза и реализующуюся формированием транснозологических нозогенных комплексов в структуре коморбидной психической патологии различных психопатологических регистров. У 397 пациентов (94,5%) с легкими и среднетяжелыми формами в структуре коморбидной психической патологии доминировал дисморфический транснозологический нозогенный комплекс, тогда как у 400 пациентов (89,9%) с тяжелыми формами преобладал ипохондрический транснозологический нозогенный комплекс (χ²=548,7, p<0,001). Коморбидные хроническим дерматозам психические расстройств с доминированием дисморфического транснозологического нозогенного комплекса включают три клинических типа: сенситивный (n=51; 12,8%), социофобический (n=243; 61,2%) и «ипохондрия красоты» (n=103; 25,9%). В структуре коморбидных хроническим дерматозам психических расстройств с доминированием ипохондрического транснозологического нозогенного комплекса выделены депрессивно-ипохондрический тип (n=250; 62,5%), маскированная ипохондрия (n=123; 30,8%) и аберрантная ипохондрия (n=27; 6,7%).
Заключение. На основе анализа выборки 865 пациентов с хроническими дерматозами различной степени тяжести сформулирована оригинальная концептуальная модель транснозологических нозогенных комплексов, определяющая типологическую дифференциацию коморбидной психической патологии, что создает теоретическую базу для персонализированного психосоматического сопровождения пациентов с хроническими дерматозами.
Ключевые слова: дерматозы, психосоматика, коморбидность, психодерматология, транснозологический нозогенный комплекс, дисморфофобия, ипохондрия, расстройства адаптации, депрессия, тревога, расстройства личности, качество жизни.
Для цитирования: Дороженок И.Ю. Психические расстройства у пациентов c хроническими дерматозами: к построению концептуальной типологической модели. Психиатрия и психофармакотерапия. 2026; 2: 47–54. DOI: 10.62202/2075-1761-2026-28-2-47-54
Обоснование. Кожный покров выполняет мультифункциональную роль, сочетая барьерную и иммунную защиту с участием в формировании телесного образа «Я» и интеграции соматических ощущений в структуру самосознания. Участие кожного заболевания в формировании клинической картины коморбидных психических расстройств различных психопатологических регистров определяется целым рядом факторов, но прежде всего — степенью тяжести кожного процесса и проявляется формированием клишированных типов психосоматических взаимосвязей.
Цель исследования — разработка концептуальной типологической модели коморбидных психических расстройств у пациентов с хроническими дерматозами в зависимости от степени тяжести кожного процесса.
Материал и методы. Проведено одноцентровое наблюдательное поперечное исследование на последовательной выборке 865 пациентов Клиники кожных и венерических болезней им. В.А. Рахманова (директор — чл.-корр. РАН О.Ю. Олисова) Сеченовского Университета за период 2017-2025 гг. Выборка включала 420 пациентов с легкими и среднетяжелыми формами хронических дерматозов (113 мужчин, 307 женщин, средний возраст 35,2±11,3 года) и 445 пациентов с тяжелыми формами (158 мужчин, 287 женщин, средний возраст 42,3±13,7 года). Применялись клинико-дерматологический метод с использованием индекса клинических симптомов (ИКС); опросника выраженности зуда (BRS); дерматологического индекса качества жизни (ДИКЖ) и психопатологический метод: сбор анамнеза и клинический разбор с экспертной оценкой психосоматического статуса, психометрические шкалы (госпитальная шкала тревоги и депрессии HADS; опросник дисморфических переживаний BDDQ). Статистический анализ выполнен с использованием пакета IBM SPSS Statistics 26.
Результаты. Анализ коморбидных хроническим дерматозам психических расстройств выявил клиническую дихотомию, обусловленную степенью тяжести дерматоза и реализующуюся формированием транснозологических нозогенных комплексов в структуре коморбидной психической патологии различных психопатологических регистров. У 397 пациентов (94,5%) с легкими и среднетяжелыми формами в структуре коморбидной психической патологии доминировал дисморфический транснозологический нозогенный комплекс, тогда как у 400 пациентов (89,9%) с тяжелыми формами преобладал ипохондрический транснозологический нозогенный комплекс (χ²=548,7, p<0,001). Коморбидные хроническим дерматозам психические расстройств с доминированием дисморфического транснозологического нозогенного комплекса включают три клинических типа: сенситивный (n=51; 12,8%), социофобический (n=243; 61,2%) и «ипохондрия красоты» (n=103; 25,9%). В структуре коморбидных хроническим дерматозам психических расстройств с доминированием ипохондрического транснозологического нозогенного комплекса выделены депрессивно-ипохондрический тип (n=250; 62,5%), маскированная ипохондрия (n=123; 30,8%) и аберрантная ипохондрия (n=27; 6,7%).
Заключение. На основе анализа выборки 865 пациентов с хроническими дерматозами различной степени тяжести сформулирована оригинальная концептуальная модель транснозологических нозогенных комплексов, определяющая типологическую дифференциацию коморбидной психической патологии, что создает теоретическую базу для персонализированного психосоматического сопровождения пациентов с хроническими дерматозами.
Ключевые слова: дерматозы, психосоматика, коморбидность, психодерматология, транснозологический нозогенный комплекс, дисморфофобия, ипохондрия, расстройства адаптации, депрессия, тревога, расстройства личности, качество жизни.
Для цитирования: Дороженок И.Ю. Психические расстройства у пациентов c хроническими дерматозами: к построению концептуальной типологической модели. Психиатрия и психофармакотерапия. 2026; 2: 47–54. DOI: 10.62202/2075-1761-2026-28-2-47-54
Mental disorders in patients with chronic dermatoses: towards the construction of a conceptual typological model
I.Yu. DorozhenokSechenov First Moscow State Medical University (Sechenov University), Moscow, Russian Federation
Abstract
Rationale. The skin plays a multifunctional role, combining barrier and immune protection with a role in the formation of the body's self-image and the integration of somatic sensations into the structure of self-awareness. The role of skin disease in the development of the clinical picture of comorbid mental disorders of various psychopathological registers is determined by a number of factors, but primarily by the severity of the skin process, which manifests itself in the formation of clichéd types of psychosomatic relationships.
The aim of the study is to develop a conceptual typological model of comorbid mental disorders in patients with chronic dermatoses depending on the severity of the skin process.
Materials and Methods. A single-center, observational, cross-sectional study was conducted on a consecutive sample of 865 patients from the V.A. Rakhmanov Clinic of Skin and Venereal Diseases (Director: Corresponding Member of the Russian Academy of Sciences O.Yu. Olisova) at Sechenov University for the period 2017-2025. The sample included 420 patients with mild to moderate forms of chronic dermatoses (113 men, 307 women, mean age 35.2±11.3 years) and 445 patients with severe forms (158 men, 287 women, mean age 42.3±13.7 years). We used a clinical and dermatological method using the Clinical Symptom Index (CSI); the Pruritus Severity Questionnaire (BRS); Dermatological Quality of Life Index (DQLI) and psychopathological method: anamnesis collection and clinical analysis with expert assessment of psychosomatic status, psychometric scales (Hospital Anxiety and Depression Scale HADS; Dysmorphic Feelings Questionnaire BDDQ). Statistical analysis was performed using the IBM SPSS Statistics 26 package.
Results. An analysis of mental disorders comorbid with chronic dermatoses revealed a clinical dichotomy determined by the severity of the dermatosis and realized through the formation of transnosological nosogenic complexes in the structure of comorbid mental pathology in various psychopathological registries. In 397 patients (94.5%) with mild and moderate forms, the dysmorphic transnosological nosogenic complex dominated in the structure of comorbid mental pathology, whereas in 400 patients (89.9%) with severe forms, the hypochondriacal transnosological nosogenic complex predominated (χ²=548.7, p<0.001). Mental disorders comorbid with chronic dermatoses with a predominance of dysmorphic transnosological nosogenic complex include three clinical types: sensitive (n=51; 12.8%), sociophobic (n=243; 61.2%) and "hypochondria of beauty" (n=103; 25.9%). In the structure of mental disorders comorbid with chronic dermatoses with a predominance of hypochondriacal transnosological nosogenic complex, the following are distinguished: depressive-hypochondriacal type (n=250; 62.5%), masked hypochondria (n=123; 30.8%) and aberrant hypochondria (n=27; 6.7%).
Conclusion. Based on the analysis of a sample of 865 patients with chronic dermatoses of varying severity, an original conceptual model of transnosological nosogenic complexes was formulated, defining the typological differentiation of comorbid mental pathology, which creates a theoretical basis for personalized psychosomatic support of patients with chronic dermatoses.
Keywords: dermatoses, psychosomatics, comorbidity, psychodermatology, transnosological nosogenic complex, dysmorphophobia, hypochondria, adjustment disorders, depression, anxiety, personality disorders, quality of life.
For citation: Dorozhenok I.Yu. Mental disorders in patients with chronic dermatoses: towards the construction of a conceptual typological model. Psychiatry and psychopharmacotherapy. 2026; 2: 47–54. DOI: 10.62202/2075-1761-2026-28-2-47-54
Введение
Кожный покров представляет собой уникальный соматический интерфейс, в котором пересекаются биологические, психологические и социальные измерения человеческого существования [1, 2]. Помимо выполнения барьерных и иммунных функций [3, 4], кожа служит фундаментальной основой для формирования телесного образа «Я», обеспечивая непрерывную интеграцию экстероцептивной и интероцептивной информации в структуру самосознания [5]. Двойственная природа кожного органа как соматической ткани и одновременно носителя идентичности определяет особую значимость психосоматических взаимосвязей психических расстройств и хронических дерматозов [6-8].
Эмпирические данные последних десятилетий демонстрируют устойчивые ассоциации между дерматологической и психической патологией [9-11], однако традиционные подходы ограничиваются преимущественно психометрическими аспектами психосоматических корреляций, без учета психопатологической структуры коморбидных психических расстройств, чья клиническая картина формируется в условиях персистирующего кожного процесса [12]. Клинические наблюдения указывают на принципиальное расхождение в характере кататимных переживаний у пациентов с различной степенью тяжести дерматоза: при жизнеугрожающих или инвалидизирующих формах доминируют опасения за соматическое благополучие и прогноз кожного заболевания [13], тогда как при объективно нетяжелых, но визуально экспонированных поражениях центральное место занимает дистресс, связанный с нарушением восприятия собственной внешности [14].
Цель исследования — разработка концептуальной типологической модели коморбидных психических расстройств у пациентов с хроническими дерматозами в зависимости от степени тяжести кожного процесса.
Материал и методы
Исследование выполнено на базе Клиники кожных и венерических болезней им. В.А. Рахманова Сеченовского Университета в период с 2017 по 2025 г. Тип исследования: одноцентровое наблюдательное поперечное (cross-sectional) исследование на последовательных выборках пациентов, соответствующих критериям включения.
Исследование соответствовало всем положениям Хельсинкской декларации и было одобрено локальным этическим комитетом (ЛЭК) Сеченовского Университета.
В исследование включены 865 пациентов, разделенных на две группы в соответствии с тяжестью дерматоза. Группа 1: 420 пациентов (113 мужчин, 307 женщин, средний возраст 35,2±11,3 года) с легкими и среднетяжелыми формами хронических дерматозов (красный плоский лишай — 64
наблюдения; псориаз — 61; атопический дерматит — 59;
акне — 53; розацеа — 51; экзема — 49; себорейный дерматит — 39; витилиго — 23; истинная акантолитическая пузырчатка — 21). Группа 2: 445 пациентов (158 мужчин,
287 женщин, средний возраст 42,3±13,7 года) с тяжелыми формами хронических дерматозов (псориаз — 121; атопический дерматит — 94; красный плоский лишай — 73; истинная акантолитическая пузырчатка — 56; экзема — 46; акне — 32; витилиго — 28; розацеа — 21; себорейный дерматит — 14).
Критерии включения: подтвержденный диагноз хронического дерматоза в легкой или средней степени тяжести (группа 1 — минимальные и умеренные значения дерматологических индексов) либо в тяжелой форме согласно нозологически-специфическим критериям (группа 2: псориаз PASI ≥ 10; атопический дерматит SCORAD ≥ 50; истинная акантолитическая пузырчатка PDAI > 45; красный плоский лишай LPASI > 20; истинная экзема EASI ≥ 21; акне IGA ≥ 3; витилиго стадия 2-3 по VETF; розацеа RASI ≥ 18; себорейный дерматит SDASI ≥ 30); наличие коморбидного психического расстройства, верифицированного по критериям МКБ-10; наличие письменного информированного согласия пациента на участие в исследовании.
Критерии невключения: беременность, период лактации; угрожающие жизни и инвалидизирующие заболевания, не связанные с основным дерматозом; состояния, препятствующие выполнению комплексного клинического обследования (умственная отсталость, органическое поражение ЦНС, прогредиентная шизофрения с выраженными изменениями личности, острые психотические состояния, злоупотребление психоактивными веществами); злокачественные новообразования.
Критерии исключения: желание пациента прекратить участие в исследовании; несоблюдение пациентом регламента исследования.
Методы исследования включали клинико-дерматологическую оценку с использованием универсальных шкал: индекса клинических симптомов (ИКС), опросника дерматологического индекса качества жизни (ДИКЖ), опросника выраженности зуда (Behavioral rating scores, BRS); психопатологическую оценку с применением госпитальной шкалы тревоги и депрессии (HADS), опросника дисморфических переживаний (BDDQ) для верификации дисморфического нозогенного комплекса; сбор субъективного и объективного анамнеза с акцентом на преморбидную структуру личности и выявление психических расстройств по МКБ-10; клинический разбор с экспертной оценкой психосоматического статуса.
Статистический анализ выполнен с использованием пакета IBM SPSS Statistics 26. Нормальность распределения оценивалась критерием Колмогорова-Смирнова. Количественные признаки с нормальным распределением представлены как M ± σ, с ненормальным как Me [Q1-Q3]. Сравнение групп проводилось с использованием t-критерия Стьюдента, критерия Манна-Уитни, рангового теста Краскела-Уоллиса с поправкой Бонферрони. Связь категориальных признаков оценивалась критерием χ² Пирсона с расчетом коэффициента V Крамера. Корреляции рассчитывались по Пирсону (r) или Спирмену (ρ) в зависимости от нормальности распределения. Сила связи интерпретировалась следующим образом: слабая при |r| или |ρ| = 0,10-0,29, умеренная — 0,30-0,49, сильная — ≥ 0,50. Для оценки предикторов формирования дисморфического нозогенного комплекса применена бинарная логистическая регрессия методом включения (Enter). Внутренняя структура дисморфического комплекса верифицирована с помощью многономиальной логистической регрессии с социофобическим типом в качестве референтной категории. Различия считались статистически значимыми при p < 0,05.
Результаты
В общей выборке пациентов с хроническими дерматозами (n=865) коморбидные психические расстройства по критериям МКБ-10 распределялись следующим образом: расстройства адаптации [F43.2] — 223 пациента (25,8%); ипохондрическое расстройство [F45.2] — 147 (17,0%); депрессивный эпизод [F32.0] — 98 (11,3%); рекуррентное депрессивное расстройство [F33] — 83 (9,6%); расстройство личности [F60] — 74 (8,6%); обсессивно-компульсивное расстройство [F42] — 73 (8,4%); генерализованное тревожное расстройство [F41.1] — 54 (6,2%); шизотипическое расстройство [F21] — 46 (5,3%); социальная фобия [F40.1] — 45 (5,2%); посттравматическое стрессовое расстройство [F43.1] — 42 (4,9%); паническое расстройство [F41.0] — 27 (3,1%); агорафобия [F40.0] — 25 (2,9%); биполярное аффективное расстройство [F31] — 21 (2,4%); дистимия [F34.1] — 18 (2,1%); ипохондрическая шизофрения [F20.8] — 11 (1,3%); циклотимия [F34.0] — 9 (1,0%). У 131 пациента на фоне имеющегося в анамнезе психического расстройства одновременно определялось два диагноза, что в большинстве случаев было обусловлено выявлением преморбидных девиаций, достигающих уровня расстройства личности по оси II либо расстройства адаптации на фоне эндогенной депрессии (по типу «двойной» депрессии).
На основе многолетних исследований разработана оригинальная концептуальная модель транснозологических нозогенных комплексов (ТНК), формирующихся в структуре коморбидных дерматозам психических расстройств психогенного, невротического, аффективного и субпсихотического регистров как непосредственно нозогенной (психогенной — в рамках расстройств адаптации), так и другой нозологической принадлежности.
Указанная модель имеет бинарную структуру и включает дисморфический и ипохондрический ТНК на фоне персистирования одного из девяти изученных хронических кожных заболеваний, представляющих собой полноценный континуум дерматологической патологии: от сугубо «косметических» форм акне, себореи, розацеа и витилиго до жизнеугрожающей пузырчатки и осложненного артритом инвалидизирующего псориаза. Анализ психопатологической структуры коморбидных психических расстройств с доминированием ТНК у пациентов изученной выборки выявил их клиническое распределение в соответствии со степенью тяжести кожного процесса.
Дисморфический ТНК формируется при легких и среднетяжелых формах дерматозов, когда объективная угроза здоровью минимальна, но визуальная экспозиция кожного дефекта становится триггером для кататимно окрашенного переживания собственной внешности как неполноценной, отталкивающей или утратившей привлекательность [15]. В основе данного ТНК лежат нарушения образа тела с последующей дезинтеграцией телесного «Я» [16].
Ипохондрический ТНК развивается преимущественно при тяжелых формах хронических дерматозов, сопровождающихся персистирующим сенсорным стрессом (интенсивный зуд, боль, обильные мокнутия, стягивание, шелушение), угрозой витальных функций, высоким риском системных осложнений и необходимостью продолжительной иммуносупрессивной терапии [17]. Клинически данный ТНК проявляется ипохондрическими фобиями и тревожными опасениями, связанными с прогнозом основного заболевания: малигнизации кожных элементов, развития необратимых соматических последствий или летального исхода [18, 19].
Скрининг дисморфического нозогенного комплекса с использованием опросника BDDQ выявил статистически достоверные различия между группами: средний балл в группе пациентов с доминированием дисморфического ТНК составил 41,8±6,1, что указывало на высокую вероятность клинически значимых дисморфических переживаний; в группе с преобладанием ипохондрического ТНК средний балл BDDQ был 22,4±5,9 (p < 0,001).
В группе пациентов с легкими и среднетяжелыми формами дерматозов (n=420) у 397 пациентов (94,5%) доминировал дисморфический ТНК, характеризующийся кататимными переживаниями, ассоциированными с косметическим дефектом и нарушением образа тела; и лишь у 23 пациентов (5,5%) выявлен ипохондрический ТНК с доминированием опасений угрозы здоровью. В группе пациентов с тяжелыми формами дерматозов (n=445) картина была обратной: у 400 пациентов (89,9%) выявлен ипохондрический ТНК, тогда как дисморфический ТНК зафиксирован лишь у 45 пациентов (10,1%), преимущественно при обширном поражении кожного покрова, захватывающем фациальную область. Распределение транснозологических нозогенных комплексов между группами различалось статистически достоверно (χ²=616,1, p<0,001). Сравнительные социально-демографические и клинико-дерматологические характеристики групп представлены в Таблице 1.
Клинический спектр психодерматологических расстройств с доминированием ТНК оказался гетерогенен и включает шесть дифференцированных типов, определяемых, помимо тяжести и локализации кожного процесса, преморбидными особенностями личности, структурой коморбидного психического расстройства и паттерном психосоматических взаимосвязей. В структуре психодерматологических расстройств с доминированием дисморфического ТНК выделены: сенситивный тип, социофобический тип и «ипохондрия красоты». В структуре психодерматологических расстройств с доминированием ипохондрического ТНК выделены: депрессивно-ипохондрический тип, маскированная ипохондрия и аберрантная ипохондрия.
Сенситивный тип формировался преимущественно при фациальной локализации дерматоза с максимальной визуальной экспозицией дефекта: угревая болезнь с элементами постакне, эритематозно-телеангиэктатическая розацеа, локализованный витилиго периорбитальной зоны. Преморбид характеризовался преимущественно сенситивно-шизоидной акцентуацией: гипертрофированная ранимость, склонность к социальной изоляции и устойчивые убеждения в собственной неполноценности. В клинической картине доминировали сверхценные дисморфические переживания с кататимно окрашенными сенситивными идеями отношения: убежденность в том, что внешний дефект вызывает у окружающих отвращение и презрение. Эмоциональная сфера характеризовалась гипотимией с чувством внутренней опустошенности и аффективной ригидностью. Поведенческим эквивалентом выступало диффузное, тотальное избегание социальных контактов с отказом от посещения учебы, работы, общественных мест и минимизацией зеркальной экспозиции в быту. Принципиальной особенностью являлось отсутствие аутодеструктивных действий в отношении кожи на фоне выраженного субъективного страдания. Обращаемость за медицинской помощью была минимальной; при наличии таковой пациенты ограничивались разовыми визитами без последующего наблюдения, предпочитая парамедицинские методы коррекции. Даже при объективной ремиссии кожного процесса дисморфические переживания сохранялись.
Социофобический тип ассоциировался с дерматозами, локализующимися на открытых участках тела: лицо, шея, декольте, кисти и предплечья. Преморбид характеризовался сочетанием личностных черт тревожного и драматического кластеров с гиперконформностью, ориентацией на внешние социальные стандарты и убеждением в необходимости «безупречной» кожи как условия социального успеха. Клинически выявлялся обсессивно-фобический синдром с навязчивой озабоченностью возможной негативной оценкой со стороны окружающих. В ответ на социальную тревогу формировались ритуалы самоконтроля и маскировки: многократные проверки внешнего вида в зеркале, многослойное нанесение косметических средств, использование перчаток при поражении кистей. Избегающее поведение включало отказ от бассейна, фотосессий, ситуаций с ярким освещением, где контроль над внешним видом становился невозможным. Отличительной чертой являлась высокая обращаемость к дерматологам с четкими запросами на косметически направленные процедуры, однако при недостаточно быстром эффекте пациенты могли прерывать лечение.
«Ипохондрия красоты» развивалась при минимально выраженных кожных изменениях на разных участках кожного покрова (включая закрытые): единичные элементы акне, легкая эритема розацеа, локальная гипопигментация витилиго. Преморбидная структура личности характеризовалась доминирующим сочетанием нарциссических и шизоидных черт: высокая самоорганизация, целеустремленность, эгоцентризм и ригидность аффекта, способствующие формированию феномена интернального перфекционизма с мучительным переживанием несоответствия собственного отражения внутреннему идеальному образу безупречной внешности. В отличие от социофобического типа, кататимные переживания носили не фобический, а сверхценный характер и развивались не из антиципации критики со стороны, а из разрыва между «Я-идеальным» и «Я-реальным», воспринимаемым как некачественное и поврежденное. Клинически это реализовывалось в патологической фиксации на внешности с ритуалами визуального контроля и интеллектуализацией переживаний. Отсутствовало ситуационное избегание: пациенты активно включались в социальную жизнь, постоянно сканируя собственное отражение и реакции окружающих. Поведение характеризовалось деструктивной стратегией совладания: склонностью к радикальным высокоинвазивным вмешательствам (глубокие пилинги, лазерные шлифовки) и в ряде случаев аутоагрессивными действиями в виде обширных экскориаций с формированием вторичных рубцов и гиперпигментации. Обращаемость к специалистам была избирательной: пациенты искали врачей, готовых предложить «максимальный эффект», и часто меняли их при отсутствии мгновенного результата.
Депрессивно-ипохондрический тип формировался как при жизнеугрожающих (пузырчатка), так и при хронических воспалительных формах с выраженным сенсорным стрессом (псориаз, атопический дерматит, красный плоский лишай). Преморбид пациентов характеризовался особенностями тревожного и драматического кластеров наряду с невропатической соматоперцептивной акцентуацией. Клиническая картина определялась гипотимией в сочетании с выраженной соматопсихической гиперестезией, плаксивостью, раздражительностью, нарушениями сна, тревогой и внутренним напряжением. В идеаторной сфере доминировали идеи бесперспективности, малоценности, ипохондрические переживания, опасения и фобии, связанные с прогнозом кожного заболевания: страх пожизненного уродства, малигнизации высыпаний, системных осложнений и летального исхода. Поведенчески пациенты демонстрировали гиперкомплаентность к лечению, однако зачастую не могли полноценно выполнять предписания, что усугубляло опасения и чувство безнадежности. Обращаемость за медицинской помощью была своевременной, но сопровождалась повторными внеплановыми визитами в связи с потребностью в постоянном подтверждении отсутствия фатальной угрозы здоровью.
Маскированная ипохондрия наблюдалась преимущественно при псориазе, атопическом дерматите, акне и себорейном дерматите тяжелого течения. Преморбидная структура личности характеризовалась аномалиями стенического полюса: эмоциональная отчужденность, классический перфекционизм, высокая стрессоустойчивость и склонность к рациональному преодолению трудностей. Пациенты включали лечение в повседневный распорядок, строго соблюдали режим приема препаратов и сохраняли профессиональную и физическую активность даже на фоне выраженных кожных проявлений. Обращение к врачу инициировалось не масштабом кожных поражений, а нарушением «функционального комфорта»: стойким зудом, болью или бессонницей, которые воспринимались как препятствие к эффективной деятельности. Несмотря на умеренные показатели качества жизни и пограничные уровни тревоги по шкале HADS, пациенты не воспринимали дерматоз как серьезную угрозу здоровью, однако, в отличие от аберрантной ипохондрии, демонстрировали высокую комплаентность и ответственное отношение к терапии. Отсутствие выраженной тревожно-депрессивной симптоматики маскировало истинную глубину нозогенного стресса.
Аберрантная ипохондрия выявлялась преимущественно при пузырчатке, псориазе, атопическом дерматите и акне тяжелых форм. Преморбидно такие лица относились к аффективному (гипертимики) и эксцентрическому (экспансивные шизоиды и шизотипичные) кластерам личности с дефицитарностью телесного «Я» и эмоционально обедненным восприятием собственного страдания. Несмотря на массивные, часто изъязвленные высыпания, сопровождающиеся функциональными ограничениями и требующие постороннего ухода, пациенты демонстрировали полное отсутствие тревоги за собственное здоровье, отрицали риск летального исхода или инвалидизации, а также игнорировали потенциальную опасность проводимой иммуносупрессивной терапии. Высокая толерантность к зуду и боли, а также отсутствие инициативы в обращении за медицинской помощью (обращения происходили исключительно по настоянию близких или работодателей) при грубом игнорировании врачебных рекомендаций в отсутствие внешнего контроля свидетельствовали о глубокой диссоциации между соматическим и психическим статусом. Клинически это проявлялось в парадоксальном несоответствии между объективной картиной заболевания и субъективным восприятием: пациенты могли находиться в крайне тяжелом состоянии с обширными эрозиями и лихорадкой, но при этом сообщать о «нормальном самочувствии» и отказываться от госпитализации.
Психометрические характеристики шести клинических типов психодерматологических расстройств с доминированием ТНК представлены в Таблице 2.
Клинические типы психодерматологических расстройств с доминированием дисморфического ТНК (n=397) различались дифференцированными психометрическими характеристиками. Сенситивный тип (n=51; 12,8%) характеризовался умеренной объективной тяжестью кожного процесса (ИКС 9 [6-11]), минимальной интенсивностью зуда (BRS 1 [0-2]), но выраженным субъективным страданием (ДИКЖ 20 [17-23], HADS-тревога 16,1±2,9, HADS-депрессия 9,2±4,1). Социофобический тип (n=243; 61,2%) проявлялся умеренной активностью кожного процесса (ИКС 12 [7-14]), умеренно выраженным зудом с психогенной амплификацией (BRS 4 [2-6]), высоким уровнем социального дистресса (ДИКЖ 17 [13-20], HADS-тревога 13,4±4,8). «Ипохондрия красоты» (n=103; 25,9%) развивалась при минимальных кожных проявлениях (ИКС 4 [1-7]), с умеренно выраженным субъективным страданием (ДИКЖ 15 [12-17], HADS-тревога 11,7±3,9) при минимальной депрессивной симптоматике (HADS-депрессия 3,9±1,8). Ключевым паттерном данного типа являлась выраженная психосоматическая диссоциация: отсутствие корреляции между ИКС и ДИКЖ (ρ=0,08, p=0,42) и ИКС с тревогой по HADS (ρ=0,17, p=0,084).
Анализ психометрических показателей клинических типов в структуре психодерматологических расстройств с доминированием ипохондрического ТНК (n=400) выявил их следующие особенности. Депрессивно-ипохондрический тип (n=250; 62,5%) демонстрировал тесную корреляцию объективной тяжести дерматоза с субъективным дистрессом: ИКС 18 [16-20], выраженный сенсорный стресс (BRS 7 [6-9]), критически сниженное качество жизни (ДИКЖ 23 [20-25]), высокие уровни тревоги (HADS-тревога 16,4±3,0) и депрессии (HADS-депрессия 16,7±2,9). Корреляции ИКС с тревогой (r=0,49, p<0,001), депрессией (r=0,52, p<0,001) и ДИКЖ (ρ=0,46, p<0,001) подтверждали психосоматический параллелизм.
Маскированная ипохондрия (n=123; 30,8%) проявлялась рационально-преодолевающим стилем реагирования: сопоставимая тяжесть дерматоза (ИКС 17 [15-20]), умеренный сенсорный стресс (BRS 4 [3-6]), умеренное снижение качества жизни (ДИКЖ 9 [7-13]), пограничные уровни тревоги (HADS-тревога 10,2±3,1) и минимальные — депрессии (HADS-депрессия 4,5±3,2). Отсутствие корреляции ИКС с психометрическими показателями (все p>0,05) свидетельствовало о клинически выраженной диссоциации объективного и субъективного статуса. Аберрантная ипохондрия (n=27; 6,7%) характеризовалась парадоксальным несоответствием субъективных и объективных показателей: крайне тяжелый дерматологический статус (ИКС 19 [17-21]) при минимальном субъективном дистрессе (BRS 1 [0-2], ДИКЖ 3 [1-6], HADS-тревога 2,8±2,1, HADS-депрессия 1,9±1,0). Корреляции между ИКС и психометрическими показателями отсутствовали или имели отрицательный знак (все p>0,05), что подтверждало глубокую диссоциацию соматического и психического статуса.
Анализ соответствия клинических типов верифицированным по МКБ-10 психиатрическим диагнозам выявил статистически значимую ассоциацию при доминировании дисморфического ТНК (χ²=78,3, df=16, p<0,001; V Крамера=0,42). Сенситивный тип достоверно коррелировал с депрессиями различных нозологических форм (включая расстройства адаптации) и шизотипическим расстройством (скорректированный стандартизированный остаток +2,6 и +2,8 соответственно). Социофобический тип ассоциировался с расстройствами адаптации тревожного круга, тревожно-фобическими и обсессивно-компульсивными расстройствами (остаток +4,2). «Ипохондрия красоты» преимущественно выявлялась в рамках расстройств личности и ипохондрического расстройства (остаток +3,9).
При психодерматологических расстройствах с доминированием ипохондрического ТНК статистически значимая связь была установлена с дерматологической нозологией (χ²=57,96, df=16, p<0,001; V Крамера=0,27), при этом сила связи оказалась слабой, что подтверждает транснозологический характер комплекса в отношении этиопатогенеза дерматоза. Post-hoc-анализ стандартизированных остатков выявил достоверные отклонения: избыток маскированной ипохондрии при псориазе (z=+2,8, p=0,005), аберрантной ипохондрии при пузырчатке (z=+2,8, p=0,005) и акне (z=+3,0, p=0,003), депрессивно-ипохондрического типа при красном плоском лишае (z=+2,7, p=0,007). Ассоциация клинических типов с доминированием ипохондрического ТНК с психиатрическими диагнозами описывалась качественно: депрессивно-ипохондрический тип преобладал при расстройствах адаптации и депрессивных эпизодах, маскированная ипохондрия — при расстройствах личности стенического полюса, аберрантная ипохондрия — при шизотипическом расстройстве и расстройствах личности эксцентрического кластера.
Бинарная логистическая регрессия выявила независимые предикторы формирования дисморфического ТНК: молодой возраст (OR=0,94 за 1 год, 95% ДИ: 0,90-0,98, p=0,004) и статус обучающегося (OR=3,1, 95% ДИ: 1,2-8,0, p=0,021). Наличие госпитализаций в дерматологическом стационаре за последние 2 года демонстрировало сильную обратную ассоциацию (OR=0,18, 95% ДИ: 0,06-0,54, p=0,002), что согласуется с более тяжелым соматическим течением у пациентов с ипохондрическим ТНК. Многономиальная логистическая регрессия подтвердила дифференциальную валидность выделенных типов: сенситивный тип ассоциировался с более высоким уровнем тревоги по HADS (OR=1,21 за 1 балл, p=0,001) и нарушением качества жизни (OR=1,09, p=0,012); «ипохондрия красоты» — с минимальной объективной тяжестью кожного процесса (уменьшение ИКС на 1 балл увеличивало шансы данного типа на 26%, OR=1,26, p=0,003) и сниженной тревогой (OR=0,88, p=0,011).
Обсуждение
Полученные на репрезентативной выборке данные позволяют сформулировать концептуальную типологическую модель коморбидных психических расстройств у пациентов с хроническими дерматозами, в основе которой лежит бинарная структура транснозологических нозогенных комплексов. Данная модель отражает фундаментальный принцип организации психосоматических взаимосвязей при хронических дерматозах: характер кататимных переживаний пациента определяется не нозологической принадлежностью кожного заболевания, а степенью его тяжести и клиническим типом коморбидного психодерматологического синдрома [20]. Установлено, что при легких и среднетяжелых формах дерматозов в 94,5% случаев, когда витальная угроза отсутствует, но визуальная экспозиция дефекта максимальна [21], формируется дисморфический ТНК с нарушением образа тела, тогда как при тяжелых формах у 89,9% пациентов преобладает ипохондрический ТНК, опосредованный угрозой здоровью и персистирующим сенсорным стрессом.
Дисморфический и ипохондрический ТНК реализуются в рамках различных психиатрических нозологий по МКБ-10, формируя сквозные наддиагностические конструкты, выходящие за рамки категориальной психиатрии. Коморбидные дерматозам синдромально очерченные психодерматологические расстройства с доминированием дисморфического и ипохондрического ТНК включают по три клинических типа с дифференцированными паттернами психосоматических взаимосвязей. При доминировании дисморфического ТНК выделены следующие типы: сенситивный (12,8%), социофобический (61,2%) и «ипохондрия красоты» (25,9%); при доминировании ипохондрического ТНК: депрессивно-ипохондрический (62,5%), маскированная ипохондрия (30,8%) и аберрантная ипохондрия (6,7%).
В клинической картине выделенных типов психодерматологических расстройств с доминированием дисморфического либо ипохондрического ТНК выявлена как прямая, так и обратная корреляция между объективными дерматологическими показателями и субъективной интенсивностью психического страдания. Такая вариативность паттернов психосоматических взаимосвязей подчеркивает необходимость дифференцированного подхода к психотерапевтической и психофармакологической коррекции. Практическая применимость предложенной модели представляется перспективной в возможности персонализации психосоматического сопровождения пациентов с хроническими дерматозами [22-24] путем выбора психотерапевтических модальностей и психофармакологических стратегий, адаптированных к доминирующему ТНК и его клиническому типу.
Заключение
Внедрение концептуальной типологической модели коморбидных психических расстройств с бинарной структурой транснозологических нозогенных комплексов у пациентов с хроническими дерматозами в клиническую практику и образовательные модули постдипломной подготовки врачей дерматологического и психиатрического профиля будет способствовать как более эффективной диагностике и купированию коморбидной психической и психодерматологической патологии, так и оптимизации течения кожных заболеваний, тем самым существенно повышая качество жизни пациентов и облегчая экономическое бремя системы здравоохранения.
Дополнительная информация
Источники финансирования. Отсутствуют.
Раскрытие интересов. Автор заявляет об отсутствии отношений, деятельности и интересов за последние три года, связанных с третьими лицами (коммерческими и некоммерческими), интересы которых могут быть затронуты содержанием статьи.
Оригинальность. При создании настоящей работы автор не использовал ранее опубликованные сведения (текст, иллюстрации, данные).
Доступ к данным. Все данные, полученные в настоящем исследовании, доступны в статье.
Генеративный искусственный интеллект. При создании настоящей статьи технологии генеративного искусственного интеллекта не использовались.
Рассмотрение и рецензирование. Настоящая работа подана в журнал в инициативном порядке и рассмотрена по обычной процедуре. В рецензировании участвовали два внешних рецензента и научный редактор издания.
Additional Information
Funding. None.
Disclosure of Interests. The authors declare no relationships, activities, or interests—financial or non-financial—with third parties (commercial or non-commercial) over the past three years that could be perceived as influencing, or being influenced by, the content of this article.
Originality. The authors confirm that no previously published material (text, figures, or data) was used in the preparation of this manuscript.
Data Availability. All data generated or analysed during this study are included in this published article.
Generative Artificial Intelligence. No generative artificial intelligence (AI) tools or technologies were used in the preparation of this manuscript.
Peer Review Process. This manuscript was submitted to the journal on the authors’ initiative and underwent standard peer-review procedures. Review was carried out by two independent external reviewers and the journal’s scientific editor.
Информация об авторах:
Дороженок Игорь Юрьевич — кандидат медицинских наук, доцент, доцент кафедры психиатрии, психотерапии и психосоматики Института клинической медицины им. Н.В. Склифосовского ФГАОУ ВО Первый Московский государственный медицинский университет им. И.М. Сеченова Минздрава России (Сеченовский Университет), 119435, г. Москва, Россия.
ORCID: 0000-0003-1613-2510;
eLibrary SPIN: 8701-7958
e-mail: dorozhenok_i_yu@staff.sechenov.ru
Дата поступления: 10.03.2026
Received: 10.03.2026
Принята к печати: 03.04.2026
Accepted: 03.04.2026
Авторы заявляют об отсутствии конфликта интересов.
The authors declare no conflicts of interest.
Список исп. литературыСкрыть список1. Fidelis T, Vieira FM, Miller KM, Torres S. Body image and mental health in chronic skin conditions: A psychosomatic perspective from a systematic review. Appl Psychol Health Well Being. 2025;17(6):e70097. https://doi.org/10.1111/aphw.70097
2. Fabi SG, Cattelan L, Caughlin B, Pérez JS, Cirrincione M, Dayan S. Unlocking the psycho-social-dermal axis: A double blinded randomized placebo controlled study unveiling the influence of a novel topical formulation on skin quality, attractiveness, quality of life, and sexual satisfaction. J Cosmet Dermatol. 2024;23(9):2905-2917. https://doi.org/10.1111/jocd.16496
3. Chen LX, Hao PS. The role of skin barrier and immune abnormalities in the pathogenesis of Rosacea. Clin Exp Med. 2025;25(1):324. https://doi.org/10.1007/s10238-025-01859-w
4. Круглова Л.С., Понич Е.С., Левшин Р.Н. Барьерная функция кожи: основные причины нарушений и методы коррекции. Южно-Уральский медицинский журнал. 2015;(2):37-44.
5. Azambuja RD. The need of dermatologists, psychiatrists and psychologists joint care in psychodermatology. An Bras Dermatol. 2017;92(1):63-71. https://doi.org/10.1590/abd1806-4841.20175493
6. Foggin E, Cuddy L, Young H. Psychosocial morbidity in skin disease. Br J Hosp Med (Lond). 2017;78(6):C82-C86. https://doi.org/10.12968/hmed .2017.78.6.c82
7. Ozcan Y, Sungur MA, Ozcan BY, Eyup Y, Ozlu E. The Psychosocial Impact of Chronic Facial Dermatoses in Adults. Dermatol Pract Concept. 2023;13(1):e2023029. https://doi.org/10.5826/dpc.1301a29
8. Прутян Г.Н., Жуков А.С., Жарун Е.Р. и др. Современные аспекты психодерматологии. Известия Российской военно-медицинской академии. 2020;39(S3-4):218-225.
9. Wu JH, Cohen BA. The stigma of skin disease. Curr Opin Pediatr. 2019;31(4):509-514. https://doi.org/10.1097/mop.0000000000000792
10. Kaye AD, Islam RK, Castine AM, Wester GC, Barham WT, Nguyen CG, Plakotaris E, Dorius B, Kim J, Griffin P, Edinoff A, Shekoohi S, Varrassi G. Exploring the Relationship Between Psychiatric Illness and Dermatological Disorders: A Narrative Review. Cureus. 2025;17(2):e78731. https://doi.org/ 10.7759/cureus.78731
11. Тлиш М.М., Карташевская М.И., Бойко Е.О., Зайцева О.Г. Психические расстройства в дерматологии как актуальная междисциплинарная проблема. Клиническая дерматология и венерология. 2014;12(2):104-109.
12. He Z, Marrone G, Ou A, Liu H, Ma L, Huang Y, Li Y, Sun L, Bai Y, Liu W, Zha X, Lu C. Factors affecting health-related quality of life in patients with skin disease: cross-sectional results from 8,789 patients with 16 skin diseases. Health Qual Life Outcomes. 2020;18(1):298. https://doi.org/ 10.1186/s12955-020-01542-6
13. Karimkhani C, Dellavalle RP, Coffeng LE, Flohr C, Hay RJ, Langan SM, Nsoesie EO, Ferrari AJ, Erskine HE, Silverberg JI, Vos T, Naghavi M. Global Skin Disease Morbidity and Mortality: An Update From the Global Burden of Disease Study 2013. JAMA Dermatol. 2017;153(5):406-412. https://doi.org/10.1001/jamadermatol.2016.5538
14. Schlachter S, Sommer R, Augustin M, Tsianakas A, Westphal L. A Comparative Analysis of the Predictors, Extent and Impacts of Self-stigma in Patients with Psoriasis and Atopic Dermatitis. Acta Derm Venereol. 2023;103:adv3962. https://doi.org/10.2340/actadv.v103.3962
15. Yew YW, Kuan AHY, Ge L, Yap CW, Heng BH. Psychosocial impact of skin diseases: A population-based study. PLoS One. 2020;15(12):e0244765. https://doi.org/10.1371/journal.pone.0244765
16. Flinn C, McInerney A, Nearchou F. The prevalence of comorbid mental health difficulties in young people with chronic skin conditions: A systematic review and meta-analysis. J Health Psychol. 2025;30(4):652-679. https://doi.org/10.1177/13591053241252216
17. Terui H, Asano Y. Biologics for Reducing Cardiovascular Risk in Psoriasis Patients. J Clin Med. 2023;12(3):1162. https://doi.org/10.3390/jcm12031162
18. Narla S, Silverberg JI. Multimorbidity and mortality risk in hospitalized adults with chronic inflammatory skin disease in the United States. Arch Dermatol Res. 2020;312(7):507-512. https://doi.org/10.1007/s00403-020-02043-8
19. Duran S, Yürekli A. Quality of life and satisfaction with life in patients with skin diseases. Psychol Health Med. 2023;28(10):2848-2859. https://doi.org/ 10.1080/13548506.2023.2182893
20. Baskaran N, Arunima A, Shah S, Narang T, Kumaran MS. Psychological Morbidity in Chronic Dermatological Disorders: A Review. Indian Dermatol Online J. 2025;16(3):381-388. https://doi.org/10.4103/idoj.idoj_458_24
21. Jeskey J, Kurien C, Blunk H, Sehmi K, Areti S, Nguyen D, Hostoffer R. Atopic Dermatitis: A Review of Diagnosis and Treatment. J Pediatr Pharmacol Ther. 2024;29(6):587-603. https://doi.org/10.5863/1551-6776-29.6.587
22. Christensen RE, Jafferany M. Psychiatric and psychologic aspects of chronic skin diseases. Clin Dermatol. 2023;41(1):75-81. https://doi.org/10.1016/ j.clindermatol.2023.03.006
23. Revankar RR, Revankar NR, Balogh EA, Patel HA, Kaplan SG, Feldman SR. Cognitive behavior therapy as dermatological treatment: a narrative review. Int J Womens Dermatol. 2022;8(4):e068. https://doi.org/10.1097/jw9. 0000000000000068
24. Адаскевич В.П., Кирпиченко А.А., Морозова О.В. Психодерматология как важный компонент профессиональной подготовки дерматолога. Психиатрия, психотерапия и клиническая психология. 2019;10(4):741-748.
22 мая 2026
Количество просмотров: 30