Психиатрия Психиатрия и психофармакотерапия им. П.Б. Ганнушкина
№04 2026

A comparative analysis of the correlation between inflammation laboratory markers and depression symptoms

Zalmunin K.Yu.1,2, Abritalin E.Yu.3, Mukhamedyarov M.A.2

1 Kazan (Volga region) Federal University, Russian Federation, Kazan, str. Kremlevskaya, 18, PO 420008
2 Kazan State Medical University, Russian Federation, Kazan, str. Butlerova, 49, PO 420012
3 Almazov National Medical Research Centre Russian Federation, St. Petersburg, str. Akkuratova, 2, PO 197341

Corresponding author: Konstantin Yu. Zalmunin, e-mail: zalmunin.konstantin@yandex.ru

Abstract
Background. Some patients with depressive disorders have low-intensity systemic inflammation associated with levels of IL-6, C-reactive protein (CRP) and cellular indices of the white blood cell differential in a general blood test. Since the antidepressant fluvoxamine is a selective serotonin reuptake inhibitor with a pronounced affinity for sigma-1 receptors, it seems promising to evaluate its possible anti-inflammatory activity and identify its correlation with the dynamics of depressive symptoms.  
Objective. To assess changes in depressive symptoms, levels of IL-6, CRP and white blood cell differential in patients with depression during 3-month fluvoxamine therapy compared to healthy respondents.  
Materials and Methods. A prospective controlled study included 30 patients with a current depressive episode and 30 healthy controls. Assessments were performed at baseline and after 3 months. The clinical block included the 17-item Hamilton Depression Rating Scale (HAMD-17) and the Snaith-Hamilton Pleasure Scale (SHAPS); the laboratory block included IL-6, CRP, leukocytes, neutrophils, lymphocytes, monocytes, platelets, NLR, MLR, PLR, and SII. Patients received the original fluvoxamine drug as monotherapy.  
Results. HAMD-17 decreased from 22.30±2.96 to 7.14±3.18 points (p<0.001), SHAPS from 33.35±3.36 to 21.85±6.05 points (p<0.001). Treatment response was achieved in 25/30 patients, remission in 18/30. In the overall group, IL-6 did not change significantly: 1.16±0.63 vs. 1.11±0.61 pg/mL (p=0.405). In the upper tertile of baseline IL-6, the indicator decreased from 1.97±0.17 to 1.72±0.25 pg/mL (p<0.001). CRP decreased from 1.74±0.89 to 1.30±1.01 mg/L (p<0.001), NLR from 2.48±0.69 to 2.31±0.63 (p=0.034). No significant correlation was found between HAMD-17 reduction and decreases in IL-6, CRP, or NLR.  
Conclusion. Fluvoxamine therapy was associated with marked clinical improvement and a moderate reduction in selected inflammatory markers. IL-6 dynamics were selective: reduction was observed primarily in patients with high baseline IL-6 and did not serve as a universal statistical explanation for the antidepressant response.  
Keywords: depression, anhedonia, inflammatory phenotype
For citation: Zalmunin K.Yu., Abritalin E.Yu., Mukhamedyarov M.A. A comparative analysis of the correlation between inflammation laboratory markers and depression symptoms. Psychiatry and psychopharmacotherapy. 2026; 4: 19–25. DOI: 10.62202/2075-1761-2026-28-4-19-25

Введение
По данным Всемирной организации здравоохранения (ВОЗ), депрессия относится к числу наиболее частых психических расстройств у взрослых, при котором отмечается длительное снижение функционирования, риск суицидального поведения и существенное социально-экономическое бремя [1]. Современные клинические рекомендации рассматривают селективные ингибиторы обратного захвата серотонина (СИОЗС) в качестве фармакотерапии первой линии при легкой и умеренной депрессии, при этом подчеркивают необходимость регулярного мониторинга эффективности, переносимости и суицидального риска [2, 3].
Несмотря на доказанную эффективность антидепрессантов, в том числе СИОЗС, ответ на лечение может быть вариабельным в связи с биологической неоднородностью депрессии: сходная клиническая картина может включать различные нейроэндокринные, иммунные, метаболические и регуляторные компоненты. Одним из наиболее перспективных направлений персонализации лечения является воспалительный фенотип депрессии. В исследованиях, в т.ч. метаанализах, уровни IL-6 и С-реактивного белка (СРБ) демонстрировали небольшие, но устойчивые взаимосвязи с депрессивной симптоматикой; при этом сила связи существенно зависит от возраста, соматического состояния, а также таких факторов, как индекс массы тела (ИМТ), курение и клиническая выраженность симптомов [4-6].
СРБ является практичным клиническим маркером низкоинтенсивного воспаления, тогда как IL-6 занимает центральное место в регуляции воспалительного ответа и может рассматриваться как один из регуляторных медиаторов. Крупные популяционные данные показали, что СРБ у пациентов с депрессией выше, чем у лиц без депрессии, даже после учета ряда генетических, соматических и психосоциальных факторов [5]. При этом современные обзоры подчеркивают, что СРБ не является специфическим диагностическим тестом депрессии, а скорее отражает один из возможных биологических подтипов заболевания [7].
Показатели общего анализа крови с лейкоформулой дополняют цитокиновый и острофазовый блок. Нейтрофильно-лимфоцитарное отношение (НЛО), моноцитарно-лимфоцитарное отношение (МЛО), тромбоцитарно-лимфоцитарное отношение (ТЛО) и системный иммуно-воспалительный индекс (СИВИ) являются расчетными индикаторами баланса врожденного и адаптивного иммунного ответа. Актуальный метаанализ показал, что НЛО и ТЛО в среднем выше у пациентов с депрессией, чем у здоровых лиц, хотя эти индексы остаются неспецифичными и требуют осторожной интерпретации [8]. Более широкие данные о составе иммунных клеток при униполярной депрессии также подтверждают наличие периферических иммунных сдвигов у части пациентов [9-13].
Флувоксамин представляет особый интерес в контексте изучения вышеуказанных корреляций, поскольку обладает фармакологическим профилем, связанным с sigma-1-рецепторами. Кроме собственно антидепрессивного эффекта, флувоксамин оказывает выраженное модулирующее влияние на структуру и качество сна, выгодно отличаясь от многих других селективных ингибиторов обратного захвата серотонина (СИОЗС). Было установлено, что терапия флувоксамином при депрессии ассоциирована также и со значительным улучшением непрерывности ночного сна, сокращением времени засыпания и снижением выраженности инсомнических жалоб у пациентов [14]. Поскольку актуальные данные демонстрируют участие sigma-1-рецепторов в регуляции внутриклеточного стресса, аутофагии, ответа эндоплазматического ретикулума и воспалительной сигнализации [15, 16], это позволяет предположить, что противовоспалительные свойства могут объяснять не только антиангедонический эффект флувоксамина, но и его положительное влияние на нарушения сна. Клинически это позволяет сформулировать не столько гипотезу универсального подавления воспаления у всех пациентов, сколько гипотезу селективного снижения воспалительных маркеров у лиц с исходно повышенной воспалительной активностью. По данным современных метаанализов, противовоспалительные препараты, вероятно, могут снижать выраженность депрессии, подчеркивая патогенетическую значимость иммунного звена [17].
Цель настоящего исследования: сопоставить 3-месячную динамику депрессивной симптоматики, IL-6, СРБ и показателей общего анализа крови с лейкоформулой у пациентов с депрессией, получавших флувоксамин, и у здоровых респондентов контрольной группы. Основные гипотезы: (1) флувоксамин будет сопровождаться выраженным снижением HAMD-17 и SHAPS; (2) средний IL-6 в общей группе может измениться незначительно, однако снижение будет выражено у пациентов с высоким исходным IL-6; (3) СРБ и клеточные индексы воспаления покажут умеренную динамику, но не будут напрямую объяснять клинический ответ.

Материал и методы
Клиническая база исследования: ООО Медицинский центр «Казанский» (Л041-01181-16/00363128 от 5 августа 2020 г.). Исследование выполнено в 2025-2026 гг. как проспективное контролируемое наблюдение с двумя временными точками: исходная оценка до начала терапии и повторная оценка через 3 месяца. На проведение исследования было получено одобрение Локального этического комитета ФГАОУ ВО КФУ (протокол №54 от 21.04.2025). В «группу депрессии» включены 30 пациентов с текущим депрессивным эпизодом, в контрольную группу – 30 здоровых респондентов, сопоставимых по исходным данным (Табл. 1). Контрольная группа не получала антидепрессивной терапии и проходила аналогичный лабораторный мониторинг.
Критерии включения в «группу депрессии»: возраст 18–55 лет, клинически установленный текущий депрессивный эпизод согласно критериям МКБ-10, показатели по шкале HAMD-17 ≥17 баллов, отсутствие приема антидепрессантов не менее 1 месяца до включения, письменное информированное добровольное согласие на участие.
Критерии исключения: диагностированное биполярное аффективное расстройство, психотический уровень расстройств, коморбидные зависимости от психоактивных веществ, острые инфекции в течение месяца до включения в исследование, активные аутоиммунные или системно-воспалительные заболевания, системный прием противовоспалительных средств, антибиотиков, глюкокортикостероидов или иммуносупрессоров, тяжелые соматические и эндокринные заболевания, беременность и грудное вскармливание.
Пациенты «группы депрессии» получали оригинальный препарат флувоксамина в режиме монотерапии. Стартовая доза составляла 25-50 мг/сут, с последующей титрацией до 100 мг/сут (разрешенный в РФ диапазон дозировки флувоксамина до 300 мг/сут с учетом выраженности симптомов, клинического ответа и переносимости). В период наблюдения не предусматривалось добавление других антидепрессантов и/или иммуномодулирующих препаратов.

Клиническая оценка
Для объективизации и количественной оценки тяжести депрессивной симптоматики использовалась стандартизированная русскоязычная версия 17-пунктовой Шкалы Гамильтона для оценки депрессии (HAMD-17) (Hamilton M., 1960). Ангедония оценивалась по Шкале удовольствия Снейта–Гамильтона (SHAPS) (Касьянов Е.Д. и соавт., 2025). Ответ на лечение определялся как снижение HAMD-17 на 50% и более от исходного уровня. Ремиссия определялась как HAMD-17 ≤7 баллов через 3 месяца.

Лабораторные показатели
На старте и через 3 месяца у всех участников определялись IL-6, СРБ и общий анализ крови с лейкоцитарной формулой. В расчетный иммуновоспалительный блок включены: НЛО = нейтрофилы/лимфоциты, МЛО = моноциты/лимфоциты, ТЛО = тромбоциты/лимфоциты и СИВИ = тромбоциты × нейтрофилы/лимфоциты. Забор крови проводился утром, предпочтительно натощак, в сопоставимых временных интервалах для первичного и повторного визита.



Статистический анализ
Непрерывные показатели представлены как среднее ± стандартное отклонение. Исходные межгрупповые различия оценивались t-критерием Уэлча для независимых выборок, категориальные переменные – χ²-критерием. Внутригрупповая динамика за 3 месяца оценивалась парным t-критерием. Межгрупповое различие динамики оценивалось сравнением индивидуальных изменений между группами и интерпретировалось как приближение эффекта взаимодействия «группа × время». Для проверки связи клинического улучшения и лабораторных изменений использовались корреляции Пирсона. Дополнительно проведен подгрупповой анализ по тертилям исходного IL-6. Уровень статистической значимости принят p<0,05.



Результаты
Характеристики групп респондентов представлены в Таблице 1. Пациенты с депрессией имели существенно более высокие показатели HAMD-17 и SHAPS. Исходный IL-6 статистически не различался между группами, тогда как СРБ, НЛО, МЛО, ТЛО и СИВИ были выше в группе депрессии, что указывает на наличие умеренного системного воспалительного сдвига у части пациентов.

Клиническая динамика
Через 3 месяца терапии флувоксамином выраженность депрессивной симптоматики статистически значимо снизилась (Табл. 2): показатель HAMD-17 уменьшился с 22,30 ± 2,96 до 7,14 ± 3,18 балла (p<0,001), SHAPS снизился с 33,35 ± 3,36 до 21,85 ± 6,05 балла (p<0,001). Ответ на лечение зарегистрирован у 25 из 30 пациентов (83,3%), ремиссия – у 18 из 30 (60,0%). В контрольной группе клинические показатели оставались низкими и стабильными.

Динамика воспалительных маркеров
В общей группе пациентов показатель IL-6 изменился недостоверно (Табл. 2, 3): с 1,16 ± 0,63 до 1,11 ± 0,61 пг/мл (p=0,405). СРБ в группе флувоксамина снизился с 1,74 ± 0,89 до 1,30 ± 1,01 мг/л (p<0,001), НЛО – с 2,48 ± 0,69 до 2,31 ± 0,63 (p=0,034), МЛО – с 0,25 ± 0,09 до 0,22 ± 0,08 (p=0,024).
Подгрупповые данные динамики уровня IL-6 и результатов психометрического обследования представлены в Таблице 3, графическое изображение представлено на Рисунке 2, корреляции между динамикой по шкале HAMD-17 и изменением лабораторных показателей представлены в Таблице 4.
На рисунках представлено графическое изображение динамики по шкалам HAMD-17, SHAPS, а также корреляция с уровнем IL-6 на фоне 3-месячной терапии флувоксамином.

Обсуждение
В настоящем наблюдении 3-месячная монотерапия флувоксамином сопровождалась выраженным снижением депрессивной симптоматики и ангедонии. Доля пациентов, достигших ответа и ремиссии, соответствует ожидаемой клинической эффективности СИОЗС в выборке без выраженной соматической коморбидности. При этом лабораторная динамика оказалась неоднородной: СРБ, НЛО и МЛО снижались умеренно, тогда как средний IL-6 в общей группе существенно не изменился.
Наиболее содержательный результат связан с подгрупповым анализом IL-6. Снижение IL-6 было выражено только у пациентов с высоким исходным уровнем маркера. Это наблюдение согласуется с современной концепцией воспалительного фенотипа депрессии: воспаление не является универсальной биологической характеристикой всех пациентов, а представляет собой подтип или компонент заболевания у части больных [4-7, 10]. Если объединить пациентов с низким, средним и высоким исходным уровнями IL-6, средний эффект неизбежно ослабляется, что может объяснять отсутствие значимого изменения IL-6 в общей группе.
Снижение СРБ и расчетных клеточных индексов дополняет картину. СРБ является более доступным и устойчивым лабораторным показателем, чем единичное измерение цитокина, поэтому его динамика может лучше отражать общий сдвиг низкоинтенсивного воспаления. НЛО и МЛО не являются специфическими маркерами депрессии, но их снижение в группе пациентов, принимавших флувоксамин, при стабильности контроля указывает на возможное уменьшение дисбаланса между врожденным и адаптивным иммунным ответом. Вместе с тем отсутствие значимой связи между снижением HAMD-17 и НЛО/МЛО показывает, что эти индексы не следует интерпретировать как прямые субституты антидепрессивного ответа.
Отсутствие корреляции между снижением HAMD-17 и снижением IL-6 имеет важное клиническое значение. Антидепрессивное действие флувоксамина, вероятно, в большей степени опосредовано серотонинергическими, нейропластическими и стресс-регуляторными механизмами, тогда как противовоспалительный компонент проявляется избирательно и зависит от исходного воспалительного фона. Современные данные о sigma-1-рецепторном профиле флувоксамина позволяют рассматривать его как препарат с потенциальным влиянием на внутриклеточный стресс и воспалительную сигнализацию, но клинический вклад этого механизма, по-видимому, максимален у пациентов с повышенным IL-6/СРБ [15-17].
Практическое следствие исследования состоит в том, что IL-6, СРБ и лейкоцитарные индексы целесообразно использовать не как диагностические маркеры депрессии, а как инструменты стратификации. Пациенты с высоким исходным IL-6 или СРБ могут формировать подгруппу, в которой мониторинг воспаления дает дополнительную информацию о биологической динамике лечения. Однако решение о продолжении, коррекции или смене антидепрессанта должно оставаться клиническим и не может основываться только на лабораторных маркерах.



Ограничения и перспективы дальнейших исследований
Полученные результаты определяют ключевые векторы для дальнейшей разработки полученных результатов: 1) для повышения статистической мощности и валидации подгрупповых закономерностей необходимы мультицентровые исследования с увеличенным размером выборки; 2) переход к рандомизированному дизайну с плацебо-контролем и активными компараторами (другие молекулы антидепрессантов с различным сродством к sigma-1-рецепторам) позволит установить причинно-следственные связи в противовоспалительной динамике; 3) интеграция расширенного мониторинга сопутствующих факторов (ИМТ, курение, циркадные ритмы, метаболические параметры) и использование многомерных статистических моделей позволят повысить точность биомаркерной стратификации; 4) внедрение промежуточных точек наблюдения (например, через 2, 4, 8 недель) позволит отследить траекторию изменений IL-6, СРБ и других показателей, отделив устойчивый терапевтический эффект от кратковременных колебаний. Совокупность этих шагов позволит сформировать методологическую базу для создания персонализированных алгоритмов терапии депрессии с учетом исходного воспалительного фенотипа, что может быть использовано как инструмент повышения качества медицинской помощи в практическом звене здравоохранения.

Заключение
На основании полученных результатов сформулированы следующие выводы:  
• Трехмесячная монотерапия оригинальным препаратом флувоксамина демонстрирует высокую клиническую эффективность: снижение показателей HAMD-17 на 68,0% и SHAPS на 34,5%, с достижением ответа у 83,3% и ремиссии у 60,0% пациентов.  
• Противовоспалительная динамика носит неоднородный характер: достоверное снижение СРБ, НЛО и МЛО сопровождается отсутствием значимого изменения среднего уровня IL-6 в общей группе.  
• Динамика уровней IL-6 является селективной и зависит от исходного воспалительного статуса: статистически значимое снижение маркера отмечается исключительно у пациентов верхнего тертиля исходного IL-6, что подтверждает концепцию воспалительного фенотипа депрессии.  
• Антидепрессивный ответ не коррелирует напрямую с изменением лабораторных маркеров воспаления, что указывает, вероятно, на независимость серотонинергического и нейропластического механизмов действия флувоксамина от системного воспалительного фона.  
• Корреляцию лабораторных показателей (IL-6, СРБ, НЛО, МЛО) с симптомами депрессии целесообразно использовать не для диагностики, а в целях совершенствования персонализированной терапии депрессии.

Информация об авторах

Зальмунин Константин Юрьевич – кандидат медицинских наук, доцент кафедры неврологии с курсами психиатрии, клинической психологии и медицинской генетики Института фундаментальной медицины и биологии ФГАОУ ВО КФУ, научный сотрудник Института нейронаук ФГБОУ ВО Казанский ГМУ Минздрава России; Россия, 420008, Казань, ул. Кремлевская, д. 18; ORCID: 0000-0002-3811-7306; eLibrary SPIN: 4796-1088.

Абриталин Евгений Юрьевич – доктор медицинских наук, профессор, заведующий кафедрой психиатрии и психотерапии с клиникой Института медицинского образования ФГБУ «НМИЦ им. В.А. Алмазова» Минздрава России, 197341, Санкт-Петербург, ул. Аккуратова, д. 2, ORCID: 0000-0001-9239-2221, eLibrary SPIN: 6886-0304.

Мухамедьяров Марат Александрович – доктор медицинских наук, профессор, заведующий кафедрой нормальной физиологии, директор Института нейронаук ФГБОУ ВО Казанский ГМУ Минздрава России, 420012, Российская Федерация, г. Казань, ул. Бутлерова, д. 49, ORCID: 0000-0002-0397-9002, elibrary.ru: SPIN-код: 6625-7526; AuthorID: 120308.

Этический комитет и информированное согласие. Исследование одобрено локальным этическим комитетом ФГАОУ ВО КФУ (протокол №54 от 21.04.2025). Все респонденты подписали информированное добровольное согласие на участие в исследовании.
The authors declare no conflicts of interest. The study was approved by the local ethics committee of the Kazan Federal University (No. 54 dated 04.21.2025). All respondents signed an informed voluntary consent to participate in the study.

Дата  поступления: 10.07.2026
Received: 10.07.2026
Принята к печати: 03.08.2026
Accepted: 03.08.2026