Психиатрия Психиатрия и психофармакотерапия им. П.Б. Ганнушкина
№04 2026

Risperidone in the context of modern antipsychotics: review of effectiveness  and safety in the treatment of schizophrenia

Skvortsov V.V., Skvortsova E.M., Kiseleva I.Ya.

Federal State Budgetary Educational Institution of Higher Education “Volgograd State Medical University” of the Ministry of Health of the Russian Federation

Resume
Relevance of the problem: schizophrenia remains one of the most disabling mental disorders, representing a serious medical and social problem on a global scale. Modern clinical practice is faced with a paradox of choice: the expansion of the arsenal of atypical antipsychotics, designed to enhance the personalization of treatment, at the same time created a difficult clinical dilemma for the doctor. In this context, a scientifically based definition of the place of such "old" drugs as risperidone, which, on the one hand, have an extensive evidence base and time-tested effectiveness, and on the other hand, have characteristic, well-studied limitations, becomes particularly relevant. Against the background of the emergence of new compounds with a different profile of side effects (for example, with a minimal risk of metabolic disorders or hyperprolactinemia), a constant reassessment of the comparative advantages and risks of long-known therapeutic options is necessary. Objective: to conduct a comprehensive comparative analysis of the efficacy, safety, and tolerability of risperidone in the context of other modern antipsychotics (including olanzapine, quetiapine, aripiprazole, and lurasidone) to determine its optimal use niches in personalized therapy for schizophrenia based on evidence-based medicine. Materials and methods: This review is based on modern scientific publications that investigate in detail the efficacy and safety of risperidone in comparison with other modern antipsychotic drugs used in the treatment of schizophrenia. An in-depth analysis of a number of clinical trials, systematic reviews, and meta-analyses has been conducted to objectively assess the advantages and disadvantages of risperidone over similar drugs. Results: risperidone retains a strong position in the arsenal of modern antipsychotics due to its powerful and balanced antipsychotic effect, covering both positive and negative symptoms of schizophrenia. Its key advantage is the relatively low risk of metabolic disorders, which distinguishes it from analogues such as olanzapine and quetiapine, and makes it the drug of choice for patients with associated risks. However, its therapeutic use is limited by its characteristic safety profile, which includes a dose-dependent risk of extrapyramidal symptoms and a high incidence of hyperprolactinemia, parameters for which it is inferior to aripiprazole and lurasidone. This balance of efficacy and tolerability defines clear clinical niches for risperidone.
Keywords: risperidone, antipsychotics, schizophrenia, modern clinical practice.
For citation: Skvortsov V.V., Skvortsova E.M., Kiseleva I.Ya. Risperidone in the context of modern antipsychotics: review of effectiveness and safety in the treatment of schizophrenia. Psychiatry and psychopharmacotherapy. 2026; 4: 69-72. DOI: 10.62202/2075-1761-2026-28-4-69–72

Аннотация
Рисперидон является одним из наиболее изученных и широко применяемых атипичных антипсихотиков в терапии шизофрении [1, 2]. В данной обзорной статье представлен комплексный анализ его эффективности и безопасности в сравнении с другими современными антипсихотиками, включая оланзапин, кветиапин, арипипразол и луразидон. На основании данных доказательной медицины показано, что рисперидон демонстрирует высокую эффективность в отношении позитивной и негативной симптоматики. Среди ключевых преимуществ – относительно низкий риск метаболических нарушений. В то же время к основным ограничениям его применения относятся дозозависимые экстрапирамидные симптомы и способность вызывать гиперпролактинемию. 
Делается вывод, что рисперидон сохраняет статус препарата первого выбора для многих пациентов, однако его назначение требует индивидуального подхода и внимательного мониторинга нежелательных явлений на фоне терапии.

Введение
Шизофрения представляет собой хроническое и тяжелое психическое расстройство, которое оказывает глубокое дезадаптирующее воздействие на жизнь миллионов людей во всем мире. Ведущую роль в купировании ее продуктивной и негативной симптоматики, а также в поддержании ремиссии играет фармакотерапия антипсихотическими средствами.
Историческое развитие этого класса препаратов прошло путь от типичных (классических) нейролептиков, эффективных против бреда и галлюцинаций, но часто вызывавших тяжелые неврологические побочные эффекты, до появления в конце XX века атипичных антипсихотиков. Последние совершили настоящую революцию в психиатрии, предложив более широкий терапевтический эффект и лучшую переносимость [3]. 
Среди атипичных антипсихотиков рисперидон занимает особое место. Будучи одним из первых представителей этого класса, внедренных в широкую клиническую практику, он на протяжении нескольких десятилетий остается одним из наиболее часто назначаемых препаратов для лечения шизофрении. Его механизм действия, основанный на сочетанном антагонизме к дофаминовым D2- и серотониновым 5-HT2A-рецепторам, позволил добиться высокой эффективности как в отношении позитивных, так и, в определенной степени, негативных и когнитивных симптомов [4, 5]. Однако, несмотря на длительный срок применения и обширную доказательную базу, место рисперидона в современной терапевтической иерархии продолжает уточняться. С одной стороны, он обладает несомненными преимуществами, такими как низкий риск серьезных метаболических нарушений по сравнению с некоторыми «новыми» атипичными средствами. С другой стороны, его профиль безопасности характеризуется дозозависимым риском экстрапирамидных симптомов и высокой частотой вызываемой гиперпролактинемии, что требует взвешенного подхода к назначению [6]. На фоне постоянного расширения арсенала антипсихотиков, включая появление препаратов с принципиально новыми механизмами действия (например, частичные агонисты дофаминовых рецепторов, такие как арипипразол, и многопрофильные антагонисты, как луразидон), возникает насущная необходимость в систематической оценке сравнительной эффективности и безопасности рисперидона.
Такой анализ позволяет не только отдать дань уважения одному из «пионеров» атипичной эры, но и определить его четкие, клинически обоснованные ниши применения в современной персонализированной терапии шизофрении. 

Материалы и методы
За основу настоящего обзора взяты современные научные публикации, детально исследующие эффективность и безопасность рисперидона в сравнении с прочими современными антипсихотическими средствами, применяемыми в терапии шизофрении. Проведен глубокий анализ ряда клинических испытаний, систематических обзоров и метаанализов, позволяющих объективно оценить преимущества и недостатки рисперидона перед аналогичными препаратами.

Результаты
Антипсихотические препараты занимают центральное место в комплексной терапии шизофрении, поскольку обеспечивают целенаправленное воздействие на разнообразные патогенетические механизмы заболевания [7].
Помимо успешного устранения продуктивной симптоматики, проявляющейся бредовыми переживаниями, слуховыми и зрительными галлюцинациями, эмоциональным возбуждением и агрессивностью, они активно влияют на подавление негативных аспектов заболевания, таких как апатико-абулический синдром, снижение мотивации, нарушение социальных взаимодействий и ослабление способности поддерживать контакт с окружающими людьми. Кроме того, многие современные антипсихотики демонстрируют позитивное воздействие на когнитивную сферу, улучшая память, концентрацию внимания и исполнительные функции мозга. 
Принимая во внимание хроническое течение шизофрении и необходимость длительного непрерывного лечения, большое значение приобретает адекватная поддерживающая терапия, направленная на стабилизацию достигнутых результатов и предотвращение повторных обострений. Именно регулярное длительное употребление антипсихотиков способствует сохранению устойчивой ремиссии, снижению частоты приступов обострения, уменьшению потребности в стационарном медицинском уходе и сокращению количества госпитализаций. Благодаря этому пациенты получают возможность вести активный образ жизни, сохранять профессиональные и социальные связи, улучшать качество повседневной активности и снижать общий уровень инвалидности [7, 8]. 
Однако эффективность лечения определяется не только выбором конкретных препаратов, но и индивидуальной чувствительностью организма больного, наличием коморбидных состояний, степенью приверженности лечению и особенностями взаимодействия лекарственного вещества с организмом. 
Для максимизации пользы и минимизации рисков каждый случай должен рассматриваться индивидуально, принимая во внимание общие принципы назначения и коррекции дозировок, оценку динамики состояния пациента и постоянный контроль побочных эффектов. Только такой дифференцированный подход обеспечивает достижение стабильных положительных результатов и улучшает прогноз течения заболевания.
Современный ассортимент антипсихотических препаратов образует разнородную группу медикаментов, отличающуюся существенными вариациями по ряду характеристик. Прежде всего, разнообразие наблюдается в молекулярной структуре активных веществ: некоторые антипсихотики принадлежат к классическим представителям группы фенотиазиновых соединений, другие представлены производными бензодиазепинового ряда, третьи характеризуются принципиально иной структурой и механизмом действия. Такие различия обусловливают специфичность механизмов реализации терапевтического эффекта и спектра нежелательных последствий. 
Фармакодинамика антипсихотиков определяется их способностью избирательно воздействовать на определенные типы рецепторов нервной системы [9]. Одни препараты преимущественно нацелены на блокаду дофаминергических путей, играющих ключевую роль в развитии позитивных симптомов шизофрении, тогда как другие дополнительно связывают рецепторы серотонина, гистамина, ацетилхолина и адреналина, оказывая комбинированное воздействие на целый ряд физиологических процессов. 
Стратегия подбора подходящего антипсихотического средства должна осуществляться с учетом принципов персонализированного подхода к лечению. Важнейшими факторами, определяющими решение врача, становятся: фенотип заболевания: степень выраженности основных групп симптомов (продуктивная, негативная, когнитивная), наличие тревожных и депрессивных расстройств, скорость прогрессирования заболевания; предыдущий опыт лечения: информация о реакциях на предшествующие курсы терапии, истории изменений дозировок, появления резистентности или устойчивости к воздействию лекарств; общее состояние здоровья пациента: сопутствующие заболевания сердечно-сосудистой, эндокринной, желудочно-кишечной систем, функциональные возможности печени и почек, аллергологический анамнез; генетические факторы: полиморфизм ферментов, участвующих в биотрансформации антипсихотиков, индивидуальные особенности метаболизма; психосоциальный контекст: социальный статус, профессиональная занятость, поддержка семьи и близких, доступность медицинской помощи.
Класс традиционных (типичных) антипсихотиков, ключевыми представителями которого являются производные фенотиазина (например, хлорпромазин, перфеназин) и бутирофеноны (галоперидол, трифлуоперазин), реализует свой основной терапевтический эффект за счет мощного и неселективного антагонизма к дофаминовым D2-рецепторам в мезолимбическом пути головного мозга. Блокировка избыточной дофаминергической передачи в этом пути лежит в основе купирования продуктивной психотической симптоматики – бреда, галлюцинаций и расстройств мышления.
Однако, в силу низкой селективности действия, эти препараты одновременно блокируют D₂-рецепторы и в других дофаминергических путях, что обуславливает характерный спектр нежелательных неврологических явлений [10]. 
В нигростриарном пути, отвечающем за регуляцию моторных функций, это приводит к развитию лекарственных экстрапирамидных симптомов: акатизии (мучительному двигательному беспокойству), острой дистонии (внезапным мышечным спазмам), лекарственному паркинсонизму (тремору, ригидности, брадикинезии) и, при длительном применении, к поздней дискинезии – инвалидизирующим гиперкинезам орофациальной области и конечностей, которые часто носят необратимый характер. Блокировка дофаминовых рецепторов в тубероинфундибулярном пути вызывает дисрегуляцию гипоталамо-гипофизарной системы, приводящую к стойкой гиперпролактинемии. Это состояние клинически проявляется галактореей, нарушениями менструального цикла, гинекомастией, снижением либидо и повышенным риском развития остеопороза [11]. 
Несмотря на высокую антипсихотическую активность в отношении позитивных симптомов, фармакологический профиль типичных антипсихотиков характеризуется узким терапевтическим окном и высокой частотой тяжелых ятрогенных осложнений, что существенно ограничивает их применение в долгосрочной терапии и стало основной движущей силой для разработки атипичных антипсихотиков с улучшенным профилем переносимости.
Фундаментальное отличие этого класса от типичных нейролептиков заключается в принципиально ином фармакологическом профиле, характеризующемся сочетанным воздействием на несколько нейромедиаторных систем. Помимо антагонизма к дофаминовым D2-рецепторам, что является основой антипсихотического эффекта, ключевое значение придается выраженному антисеротониновому действию, в первую очередь – высокоаффинному антагонизму к серотониновым 5-HT₂A-рецепторам. Данный комбинированный механизм действия, известный как гипотеза серотонин-дофаминового антагонизма, имеет клинические последствия.
Во-первых, блокада 5-HT₂A-рецепторов в нигростриарном пути модулирует дофаминергическую передачу, что ассоциировано со значимо меньшим риском развития экстрапирамидных симптомов (ЭПС) по сравнению с типичными антипсихотиками [8, 10]. Это расширяет терапевтическое окно и улучшает переносимость лечения.
Во-вторых, считается, что именно влияние на серотонинергическую систему вносит вклад в положительное воздействие на негативную (абулия, алогия, эмоциональная уплощенность) и когнитивную симптоматику, которые в наибольшей степени определяют долгосрочный функциональный исход заболевания. Улучшение в этих доменах способствует повышению уровня социального функционирования и адаптации пациентов, что является одной из главных целей современной терапии. 
Ярким примером успешного атипичного антипсихотика, воплотившего эти фармакологические принципы, является рисперидон – представитель химического класса бензизоксазолов. Его молекула сочетает высокий аффинитет как к 5-HT₂A, так и к D2-рецепторам, что обеспечивает мощный антипсихотический эффект при сохранении благоприятного неврологического профиля. Быстрое достижение устойчивой ремиссии и хорошая переносимость обусловили его широкое использование в клинической практике в качестве препарата первого выбора [11].
Тем не менее ни один из современных антипсихотиков, включая рисперидон, не является панацеей и лишен компромиссов между эффективностью и переносимостью. Каждое соединение обладает уникальным и зачастую непредсказуемым спектром потенциальных нежелательных явлений, которые могут не только снижать приверженность лечению, но и представлять серьезную угрозу соматическому здоровью пациентов. 
Метаболические нарушения представляют собой один из наиболее клинически значимых классов побочных эффектов. Они включают не просто увеличение массы тела, а целый каскад взаимосвязанных патологических процессов: развитие инсулинорезистентности, приводящее к гипергликемии и повышению риска манифестации сахарного диабета 2-го типа, а также дислипидемию (повышение уровня триглицеридов и липопротеинов низкой плотности). Патогенетически эти эффекты связывают с антагонизмом к гистаминовым H1- и серотониновым 5-HT₂A-рецепторам [12, 14]. 
Наиболее выраженный метаболический риск характерен для оланзапина и кветиапина, в то время как рисперидон занимает в этом отношении промежуточное положение, уступая по безопасности в плане набора веса арипипразолу и луразидону. 
Гиперпролактинемия – еще одно частое дозозависимое осложнение, в наибольшей степени свойственное рисперидону и палиперидону. Блокировка D2-рецепторов в тубероинфундибулярном пути гипоталамуса приводит к устранению дофаминового тормозящего влияния на секрецию пролактина аденогипофизом. Клинически это проявляется в виде галактореи, менструальной дисфункции у женщин, гинекомастии и снижения либидо у мужчин, а также в долгосрочной перспективе – повышенным риском остеопороза и связанных с ним переломов. 
Седативный эффект, обусловленный в первую очередь блокадой гистаминовых H1-рецепторов, может существенно ограничивать повседневную активность пациентов и негативно влиять на когнитивные функции, такие как бдительность и скорость реакции. Этот эффект наиболее выражен у кветиапина и клозапина.
Кардиоваскулярные осложнения включают ортостатическую гипотензию (связанную с альфа-1-адренергической блокадой, особенно на начальном этапе терапии) и дозозависимое удлинение интервала QT на электрокардиограмме, что повышает риск развития жизнеугрожающих желудочковых аритмий, таких как пируэтная тахикардия [13].
В связи с этим терапия требует регулярного динамического контроля клинического состояния пациента, активного мониторинга лабораторных и физиологических показателей, а также готовности к своевременной коррекции терапевтической стратегии. Интегративный подход, комбинирующий адекватную фармакотерапию с методами психосоциальной интервенции и реабилитации, создает фундамент для максимально полной реинтеграции пациентов в общество и достижения устойчивого функционального улучшения.

Заключение
Проведенный анализ позволяет констатировать, что фармакотерапия шизофрении прошла сложный эволюционный путь – от высокоэффективных, но плохо переносимых типичных нейролептиков до более сбалансированных по профилю «эффективность-безопасность» атипичных антипсихотиков. Рисперидон, как один из «пионеров» этого класса, и сегодня сохраняет свою клиническую значимость. Его мощный антипсихотический эффект, основанный на двойном антагонизме к серотониновым 5-HT₂A и дофаминовым D2 рецепторам, доказан в отношении как позитивных, так и негативных симптомов, а риск метаболических нарушений остается относительно низким по сравнению с рядом современных аналогов. Однако его применение сопряжено с необходимостью тщательного мониторинга дозозависимых экстрапирамидных симптомов и стойкой гиперпролактинемии. 
Рисперидон не является универсальным препаратом, но занимает четкую нишу в персонализированной терапии. Его оптимальное использование предполагает взвешенную оценку индивидуальных рисков для каждого пациента, особенно при необходимости достижения мощного антипсихотического эффекта без значительного метаболического риска. 
Современный подход к лечению шизофрении не ограничивается выбором отдельного препарата. Он требует комплексной стратегии, включающей регулярный динамический контроль соматического состояния, готовность к своевременной коррекции терапии и, что крайне важно, интеграцию фармакотерапии с психосоциальными интервенциями. Дальнейшие исследования должны быть направлены на углубление понимания предикторов ответа на терапию и разработку еще более селективных лекарственных средств, что в перспективе позволит максимизировать эффективность лечения и качество жизни пациентов, минимизируя бремя побочных эффектов.

Дата  поступления: 26.11.2025
Received: 26.11.2025
Принята к печати: 03.08.2026
Accepted: 03.08.2026

Авторы заявляют об отсутствии конфликта интересов.
Authors declare no conflicts of interest.