Психиатрия Психиатрия и психофармакотерапия им. П.Б. Ганнушкина
№04 2026

Professional slang in the diagnosis of mental disorders (on terms that never became scientific)

Mendelevich V.D. 

Kazan State Medical University, Department of Psychiatry and Medical Psychology, 420012, Kazan, Volkova Str. 

mendelevich_vl@mail.ru

Abstract
This article provides a critical analysis of Russian psychiatrists' abuse of slang, jargon, and outdated terms in the diagnostic process. It discusses such widely used professional terms as "emotional-volitional defect," "moral-ethical decline," "emotional dullness, flattening," "schizophrenic dementia," "personality degradation," "decreased energy potential," and "endogenous personality changes." It is noted that some slang terms migrate from oral professional speech into regulatory documents of the Ministry of Health, the Ministry of Labor, and Clinical Guidelines and are transformed into the names of officially accepted symptoms, on the basis of which the diagnostic process is built and, for example, the patient's ability to work is determined. It was concluded that this damages the reputation of the psychiatric profession, hinders the pursuit of scientific truth, and stigmatizes patients. It is recommended to eliminate slang and jargon terms from both psychiatrists' language practices and regulatory documents.
Keywords: medical slang, medical jargon, psychopathology, psychiatric diagnostics, emotional-volitional defect, moral-ethical decline, personality degradation, decrease in energy potential.
For citation: Mendelevich V.D. Professional slang in the diagnosis of mental disorders (on terms that never became scientific). Psychiatry and psychopharmacotherapy. 2026; 4: 81–84. DOI: 10.62202/2075-1761-2026-28-4-81-84

Врачебный сленг (жаргон) – это употребление медиками специфических речевых оборотов, сокращений, метафор для ускорения коммуникации в диагностическом и лечебном процессах, для снижения психологического напряжения и иногда для сокрытия информации от пациентов [1]. В общей медицине сленг распространяется исключительно на сферу общения врачей между собой, не несет стигматизирующего характера, не используется при официальном обосновании диагноза и отражает причастность индивида к профессиональному сообществу. 
Психиатрия отличается от других медицинских специальностей тем, что, описывая психические (душевные) и поведенческие особенности человека, она нередко опирается на бытовой, а иногда на жаргонный язык. В психиатрии часто обозначение и описание психопатологического симптома звучит как что-то, что может быть воспринято в качестве оценочного суждения с негативной коннотацией. В отличие от общей медицины, в психиатрии для описания клинической картины заболевания не всегда используются научные термины, облеченные в латинскую или греческую словесные формы, как того требуют каноны медицинской диагностики [2]. Кроме того, использование бытового языка на этапе феноменологического описания психического статуса пациента без указания на конкретные симптомы и синдромы является настойчивой рекомендацией и профессиональным правилом. 
Основополагающим принципом формулирования заключения о психическом состоянии испытуемого является описательный, а не оценочный характер наблюдаемых клинических феноменов. Даже если диагност наблюдает в клинической картине заболевания психопатологические симптомы, он, в соответствии с принципами феноменологического подхода, обязан использовать при их описании общежитейские или литературные слова, а не психиатрические (медицинские) термины. Заключение не должно содержать ни одного научного психолого-психиатрического термина, которые могут применяться лишь после феноменологического описания с использованием обоснования наблюдаемого явления или феномена [2]. То есть допустимо использование сленговых и жаргонных профессиональных слов на этапе описания психического статуса пациента и недопустимо при окончательном формулировании диагноза. 
Парадоксально, но некоторые сленговые психиатрические термины перекочевывают из устной профессиональной речи в нормативные документы и превращаются в названия официально принятых симптомов, на основании которых строится диагностический процесс и определяется, например, трудоспособность пациента. К ним, в частности, можно причислить такие широко употребимые в психиатрической среде термины, как «эмоционально-волевой дефект», «морально-этическое снижение», «эмоциональная тупость, уплощенность», «шизофреническое слабоумие», «деградация личности», «снижение энергетического потенциала», «эндогенные изменения личности» и пр. 

Эмоционально-волевой дефект
Эмоционально-волевой дефект – это устойчивое и распространенное в профессиональной среде словосочетание, фактически подменяющее понятие апатико-абулического синдрома, применяется отечественными психиатрами с целью указания на стойкость, резистентность к терапии и хронический характер. Традиционно оно подразумевает обнаружение «невосполнимого дефицита» психической деятельности, исход и конечную стадию шизофренического процесса. Некоторыми авторами эмоционально-волевой дефект называется «квинтэссенцией шизофрении», подразумевающей переход психики на «экономный энергетический уровень функционирования» [3]. В нормативных медицинских документах он подразделяется на выраженный, средней тяжести и легкий, что имеет очевидные юридические последствия – это напрямую влияет на определение конкретной группы инвалидности (1-й, 2-й или 3-й). Помимо этого, он разделяется по степени течения – стабильный, прогредиентный, компенсированный, декомпенсированный [3]. Эмоционально-волевой дефект приравнивается к понятию «шизофренического дефекта», сутью которого является «эмоциональная тупость, обеднение эмоциональных контактов, эмоциональная холодность и оскудение чувств, наряду с неадекватностью эмоциональных реакций» [4, 5]. Использование подобного бытового словосочетания взамен научного понятия «апатико-абулический синдром» следует признать сленговым для психиатров и неспособным раскрыть сути психопатологического явления. 
Несмотря на крайне частое использование этого жаргонного выражения в отечественной психиатрии (практически в каждой амбулаторной карте хронически больного имеется подобная запись), оно не входит в словари психиатрических терминов. Одна из его разновидностей включена в Клинические рекомендации по диагностике и терапии шизофрении в Российской Федерации [6]. В тексте действующих клинических рекомендаций имеется указание на дефект типа Verschrobene (фершробен), под которым понимаются «негативные личностные изменения, нарастающие с течением шизофрении, включающие в себя чудаковатость, эксцентричность, эмоциональную холодность, склонность к формированию сверхценных образований». Кроме того, клинические рекомендации Российского общества психиатров (РОП) включили и такое указание: «при шизофрении у детей с непрерывным типом течения, в симптоматике дефекта, наряду с чертами специфического эмоционально-волевого поражения, могут выступать явления психического недоразвития, напоминающие интеллектуальный дефект при умственной отсталости – так называемый «олигофреноподобный» дефект» (в некоторых местах клинических рекомендаций этот термин приведен без кавычек).
Отметим, что термин «дефект» (без указания на его «эмоционально-волевой» характер) находит свое место в русскоязычной адаптации Международной классификации психических и поведенческих расстройств (МКБ-10) [7], где имеется рубрика F20.x1 – «эпизодическое течение с прогредиентным развитием дефекта» и F20.x2 – «эпизодическое течение со стабильным дефектом». В канонической англоязычной версии МКБ-10 данный термин приводится в кавычках (не дефект, а «дефект»), размещаясь в рубриках F20.5 (резидуальная шизофрения) и F20.6 (простая форма шизофрении). 
В мировой психиатрии вместо понятия «дефект», носящего очевидно стигматизирующий характер, используется термин «дефицитарный синдром». По мнению ряда авторов [8, 9], «два десятилетия исследований дефицитарной шизофрении не смогли доказать, что она представляет собой крайнюю точку континуума тяжести шизофрении» (то есть фактически не может считаться «квинтэссенцией шизофрении»).
Помимо использования термина «дефект» в русскоязычном варианте МКБ-10, он обнаруживается в основополагающем Приказе Министерства труда и социальной защиты Российской Федерации (от 26 июля 2024 г. №374н) «Об утверждении классификаций и критериев, используемых при осуществлении медико-социальной экспертизы граждан федеральными учреждениями медико-социальной экспертизы» [10]. То есть сленговое выражение предстает в юридически значимом термине, что следует признать нонсенсом.

Эндогенные изменения личности 
Еще одно сленговое выражение, не попавшее ни в один глоссарий психиатрических терминов, – «эндогенные изменения личности» – узаконено тем, что включено в перечисленный выше Приказ Минтруда РФ. В юридическом документе предлагается использовать его для оценки степени выраженности нарушений психических функций с последующим определением конкретной группы инвалидности по шизофрении. При этом отмечается, что если в клинической картине заболевания обнаруживаются «эндогенные изменения личности с отсутствием критики к состоянию и полной дезадаптацией в основных сферах жизнедеятельности с необходимостью постоянного ухода и надзора», то это соответствует критерию 90-100% утраты трудоспособности и I группе инвалидности. Как следует из текста данного документа, сленговое словосочетание «эндогенные изменения личности» служит основой для юридических решений. При этом ни в клинических рекомендациях РОП, ни тем более в международных тезаурусах этот термин не представлен. 
Обращает на себя внимание, что в отечественной клинической практике продолжает активно использоваться устаревший, не имеющий однозначного смысла термин – «эндогенный». В современной мировой психиатрии он давно заменен на термин «первичный» (психоз) по причине отсутствия четких научных данных об этиопатогенезе шизофрении и ряда других не связанных со вторичными причинами расстройств. Несмотря на то, что термин редко, но все же продолжает использоваться в научной литературе [11], он не представлен ни в одной из классификационных диагностических психиатрических систем – ни в МКБ, ни в DSM, а в PubMed научные статьи с использованием понятия «эндогения» принадлежат преимущественно русскоязычным авторам и датируются второй половиной XX века. 

Шизофреническое слабоумие
Еще одним сленговым термином, обнаруживаемом в документах Минтруда и используемым отечественными психиатрами, является термин «шизофреническое слабоумие», на основании выявления которого рекомендуется решать вопрос о группе инвалидности. Не вызывает сомнений тот факт, что в 2026 году в условиях давно действующих МКБ и DSM использование слова «слабоумие» как по отношению к шизофрении, так и в целом следует признать жаргонным. 

Морально-этическое снижение и деградация личности
По-прежнему эти словосочетания без должного критического осмысления используются в практике психиатров. Обычно они применяются для описания изменений поведения лиц с аддиктивной и личностной патологией. По мнению ряда авторов [4, 12], при алкогольной и наркотической зависимостях может формироваться «своеобразный психопатоподобный дефект с деградацией личности и выраженным морально-этическим снижением, когда вся активность больного направлена на приобретение наркотика и добывание средств для его покупки, что больные осуществляют подчас с необычайной изворотливостью». Обратим внимание на то, что данная позиция кардинально расходится с позицией большинства психиатров о том, что связь психопатологии и морали отсутствует. Следует согласиться с мнением Е.В. Снедкова [13] о том, что «страсти и пороки… из нравственных выборов превратились в «психопатологические признаки», а психиатры опрометчиво и необоснованно возложили на себя роль защитников общества от лиц с психиатрическими диагнозами».
Некоторые авторы в попытках связать мораль и психопатологию пошли еще дальше. Так, к примеру, М.Л. Рохлиной и А.А. Козловым [14] была обнаружена связь «тяжести морально-этического снижения» с употреблением того или иного психоактивного вещества (ПАВ), т.е. фактически была подтверждена корреляция между этическими нормами поведения человека и химическим составом употребляемого им вещества. С точки зрения авторов, «тяжесть… прогрессировала быстрее у лиц, злоупотребляющих опием, медленнее – у больных героиновой и полиморфной наркоманией и медленнее всего – у злоупотребляющих первитином – эфедроном». В связи с распространенной в отечественной наркологии позицией о том, что деградация личности, включающая в первую очередь т.н. «морально-этическое снижение», является одним из психопатологических симптомов наркологической (аддиктивной) болезни, обратимся к справедливому, с нашей точки зрения, высказыванию К. Ясперса о том, что «психические функции сами по себе не обусловливают ни порока, ни добродетели» [15]. То есть никакое психическое расстройство само по себе не может вызвать аморальное, безнравственное или неэтичное поведение. Аморальностью обозначают отрицательное отношение человека к нормам морали и нравственности. Подразумевается, что данное отношение носит осознаваемый характер. В условиях же психической болезни патологические психические процессы искажают понимание многих сторон жизни. Пациент может по-прежнему адекватно относиться к нормам морали и нравственности, однако он не всегда способен контролировать свое поведение (особенно при обострении симптоматики). В связи с этим неправомерно обозначать поведение психически больного, детерминированное психопатологическими проявлениями, а не сознательно регулируемое, терминами аморальное, безнравственное, неэтичное. У пациентов в силу психической болезни нет возможности руководствоваться этическими нормами, правилами поведения, при этом они остаются способными различать добро и зло, должное, судить о справедливости или несправедливости и т.п. В мировой наркологии понятие «деградации личности» с упором на морально-этический аспект не используется. В рамках последствий злоупотребления наркотиками описываются лишь «сопутствующие изменения личности», которые «могут иметь сходство с такими психическими расстройствами, как антисоциальное изменение личности» [16]. Поведение наркозависимого не может признаваться аморальным, поскольку следование нормам морали у него блокируется непреодолимым физиологическим влечением, являющимся основополагающим признаком его болезни. При этом наркотики криминализированы, и любая попытка их приобрести или употребить может рассматриваться окружающими в качестве либо преступления/проступка, либо безнравственного поступка. Однако в рамках клинико-феноменологической оценки поведения человека важен контекст. Следует различать возможную преморбидную аморальность потребителя наркотиков без признаков аддиктивной патологии и псевдоаморальность пациента с клинически выраженным физиологически обусловленным аддиктивным влечением [17].

Снижение энергетического потенциала
По мнению А.С. Тиганова с соавторами [4], снижение (редукция) энергетического потенциала является психопатологическим синдромом, выражающимся постоянным снижением психической активности и уровня психической энергии, продуктивности, работоспособности, целенаправленности и побуждений к деятельности, вплоть до полной бездеятельности и утраты интересов, а также неспособностью усваивать новую информацию и активно пользоваться знаниями. Данный термин, так же как и многие перечисленные выше, не входит в глоссарии и словари психиатрических терминов, считается устаревшим и сленговым, поскольку он носит аморфный характер и не может быть конкретизирован. В научном поле существует другое, более точное научное определение психопатологического состояния, характеризующего «снижение энергетического потенциала», – амотивационный синдром. Отметим, что термин «снижение энергетического потенциала» приведен не только в отечественных работах 40-летней давности, но и в клинических рекомендациях по диагностике и терапии шизофрении 2024 года [6], что следует признать неоправданным и научно необоснованным.
Таким образом, проведенный анализ злоупотребления отечественными психиатрами сленговыми, жаргонными и устаревшими терминами в диагностическом процессе, тем более использования их в нормативных документах, включая оценку трудоспособности, позволяет констатировать, что это наносит ущерб репутации психиатрической профессии, не способствует поиску научной истины и стигматизирует пациентов. Все подобные сленговые термины должны быть исключены как из языковой практики психиатров, так и из нормативных документов. Следует согласиться с мнением о том, что «ценностные оттенки значений сленга, тиражируемые в профессиональной сфере, способны деформировать воспитывающий пафос медицинского образования» [1]. Определение значения слов и способов определения психических расстройств требует постоянного учета прагматических последствий, а усовершенствование лексикона психиатрии с целью повышения точности и минимизации стигмы требует периодического пересмотра и обновления терминов [18].

Дата  поступления:  17.03.2026
Received: 17.03.2026
Принята к печати: 03.08.2026
Accepted: 03.08.2026

Авторы заявляют об отсутствии конфликта интересов.
Authors declare no conflicts of interest.