Психиатрия Психиатрия и психофармакотерапия им. П.Б. Ганнушкина
№04 2026

End-world delusion with religious content in schizophrenia (a narrative review of literature, part 2) 

Orekhova P.V., Medvedev V.E.

Patrice Lumumba Peoples' Friendship University of Russia, Moscow, Russian Federation

Abstract
Relevance. End-world delusion with religious content rank among the dominant themes within religious delusional ideas. The literature also contains indications that end-world delusion with religious content is registered with high frequency in individuals suffering from schizophrenia spectrum disorders. However, the volume of scientific publications on this topic remains limited. 
Aim of the study. To actualize and structure the information presented in the scientific literature on the interrelation between end-world delusion with religious content and the cultural characteristics of patients and their religiosity, as well as on the therapeutic aspects of this pathology. 
Methods. A selection and analysis of domestic and foreign scientific publications devoted to the topic of end-world delusions with religious content was carried out in the PUBMED, Scopus, eLIBRARY databases, as well as among other bibliographic sources. 
Results and discussion. A sequential structural analysis of the available data on end-world delusion with religious content as one of the varieties of religious delusions in psychiatric disorders is presented, as well as the influence of cultural affiliation and patients' religiosity on the emergence and development of this delusion. The issues of the social dangerousness of these patients and therapeutic tactics for these states, including religious coping strategies, are examined. 
Conclusion. Despite the long-standing history of studying end-world delusion with religious content, a diversity of contradictory viewpoints persists to this day, as do difficulties in the clinical-psychopathological assessment, diagnosis, and nosological differentiation of these states. The heterogeneity and ambiguity of research results on the therapy of patients presenting with this symptom complex do not allow for productive conclusions regarding therapeutic tactics, and questions of rational psychopharmacotherapy remain a complex and important aspect. 
Keywords: end-world delusion with religious content, religious delusion, schizophrenia.
For citation: Orekhova P.V., Medvedev V.E. End-world delusion with religious content in schizophrenia (a narrative review of literature, part 2). Psychiatry and psychopharmacotherapy. 2026; 4: 52–57. DOI: 10.62202/2075-1761-2026-28-4-52-57

Первые упоминания о бреде конца света в научной литературе встречаются у K. Jaspers (1997) [1-3], E. Kraepelin (1915) [4], K. Schneider (1950) [5] и E. Bleuler (1993) [6]. В их трудах приводятся отдельные истории болезни пациентов, которые непоколебимо убеждены в том, что конец света неминуемо наступит или уже наступает. K. Jaspers (1997) [1], в частности, отмечает: «у больных при религиозном направлении под влиянием откровений болезнь может дойти до бреда конца света». Binet-Sangle (1910) [7], рассматривая личность Иисуса Христа с точки зрения психопатологии, отрывочно упоминает идеи, связанные с концом света, как одно из многочисленных проявлений неоднозначности фигуры Христа, в том числе и в психиатрическом контексте.
Наиболее подробно данную тему разрабатывает E. De Martino (1964, 1977) [9, 10]. Он детально изучает различия между культуральными представлениями о конце света и апокалиптическими идеями в рамках психической патологии. Он приводит подробные примеры нескольких больных, которые добровольно уходили в аскезу и голодали в ожидании наступления конца света. Он также описывает то, как у пациентов с бредовыми идеями апокалиптического содержания меняется смысл происходящих мировых событий, которые они рассматривают сквозь призму своей бредовой фабулы. Кроме того, автор наглядно демонстрирует, что бредовые идеи конца света религиозного содержания нередко возникают в рамках нигилистического бреда и бреда Котара. По его наблюдениям, наиболее часто такие бредовые убеждения о скором наступлении конца света возникают при параноидной шизофрении. De Martino проводит достаточно подробный сравнительный анализ, отличающий патологическую убежденность в наступлении апокалипсиса от подобного рода мировоззренческих идеологий в рамках христианской конфессии. 
S.J. Rachman (1978) [12] при изучении различных видов сверхценных идей приводит немногочисленные примеры идей о конце света религиозного содержания и достаточно подробно рассматривает возможность психотерапевтической коррекции данных состояний с точки зрения бихевиорального анализа.
D. Lukoff (1985) [14] в рамках изучения мистического опыта у психотических больных отрывочно упоминает идеи апокалиптического содержания.
L. Demaitre (1994) [52] при анализе исторических аспектов изучения бредовых состояний при психической патологии отмечает, что среди прочих фабул бреда у ряда больных встречаются идеи о том, что скоро настанет конец времен и произойдет апокалипсис. 
G. Berrios и R. Luque (1995) [15] в работе по изучению концептуальной истории бреда Котара указывают, что у некоторых пациентов с данным синдромом, а также с нигилистическим бредом встречаются идеи апокалиптического содержания. Они описывают несколько случаев, когда пациентам с бредом Котара казалось, что в ближайшее время мир будет полностью разрушен.
B. Maher (1988) [16] в своем труде также описывает некоторые случаи бредовых идей, связанных с концом света. Он пытается разработать модель бредовых убеждений, предлагающую классификацию с точки зрения логической структуры различных религиозных тематик, а не их семантического содержания. 
M. Lăzărescu, J. Blajovan и M. Hurmuz (2016) [19] предлагают интерпретацию бреда с точки зрения «множественных реальностей», предполагая, что бред можно рассматривать как «падение» субъекта в роль вымышленного сценария. С этой точки зрения религиозный бред может встречаться при большинстве психотических расстройств, особенно при шизофрении, хроническом бредовом расстройстве и биполярном расстройстве. Чаще всего это выражается в особой миссии, данной пациенту Богом для борьбы со злом или спасения мира, иногда сопровождаясь отождествлением с одной из божественных фигур. Особенностью религиозного бреда авторы называют то, что он относится к области сверхъестественного, организованной мифическим, повествовательным образом и традиционно, в социальном и культурном плане, признаваемой «особой реальностью». Действительно, еще P.K. Benedict (1958) [8], изучая социокультуральные факторы, влияющие на течение шизофрении, также выделяет бредовые идеи апокалиптического религиозного содержания.
H. Feldman (1966) [11], рассматривая различные виды магических и мистических бредовых построений у больных шизофренией, также описывает бредовые идеи апокалиптического содержания, отмечая, что они, наряду с прочими, являются проявлениями психической патологии, а не только религиозного мировоззрения. 
A. Waugh (1986) [13] в работе, посвященной аутокастрации по религиозным бредовым мотивам, выделяет ряд больных, у которых наблюдаются бредовые идеи конца света. Он также отмечает, что данный вид деструктивного поведения наиболее ярко выражен у лиц мужского пола с хронической параноидной шизофренией. 
P. Bovet и J. Parnas (1993) [17] при изучении феноменологии различных видов бредовых расстройств при шизофрении отмечают, что ряд больных убеждены в том, что в мире уже произошел апокалипсис и теперь над ними будет «вершиться страшный суд», а также что некоторые пациенты считают: в мире в ближайшее время наступит конец света. L. Sass (1995) [18] также описывает состояния, при которых у больных шизофренией наблюдаются идеи апокалиптического содержания. 
Согласно данным R. Siddle (2002) [20] и V. Bhavsar, D. Bhugra (2008) [21], наличие бредовых идей с религиозной фабулой является предиктором более тяжелого течения параноидной шизофрении.
I. Rieben, S. Mohr, L. Borras с соавторами (2013) [22] проводят тематический анализ бреда с религиозным содержанием при шизофрении, изучая различные виды бредовых построений в рамках открытой (у данной группы больных относительно сохранены нормальные социальные взаимодействия, частично присутствует критика к своему заболеванию, они считают, что «Бог их защищает»), закрытой (основная тема — идеи вины и греховности, пациенты часто полностью прерывают социальные контакты и становятся поглощены своими переживаниями) и смешанной динамики заболевания. Авторами выявлено, что бредовые идеи конца света религиозного содержания встречаются только при смешанной динамике развития шизофрении и полностью отсутствуют при открытой или закрытой.
В научном исследовании, выполненном одним из авторов (Орехова П.В., 2023) [30] настоящего обзора, установлено, что бред конца света религиозного содержания при шизофрении характеризуется выраженным полиморфизмом психопатологических проявлений, имеет различные механизмы бредообразования, сочетается с другими бредовыми расстройствами как религиозного (одержимости, греховности, мессианства), так и нерелигиозного содержания, характеризуется наличием в ряде случаев отчетливой диссоциации между выраженностью бредовой симптоматики и внешне упорядоченным поведением, а в других случаях — формированием деструктивного бредового поведения и формированием патологической религиозности. Автором выявлены две типологические разновидности: апокалиптический тип, развивающийся в рамках острого чувственного бреда (два подтипа: с преобладанием чувственного бреда восприятия и с преобладанием наглядно-образного бреда воображения, 76,1%), с ощущением непосредственного наступления конца света; эсхатологический тип (высокосистематизированный, развивающийся по механизму интерпретативного бреда, в основе которого лежит анализ происходящих в мире событий с возникновением «бредового озарения», 23,9%), заключающийся в толковании признаков наступления конца света в религиозных текстах с последующим нахождением подтверждений этих признаков в происходящих событиях. Динамика шизофрении характеризуется течением по типу «клише» (30,6%), с относительно высокой представленностью прогредиентного (24,5%) и непрерывного варианта течения (22,4%), преобладанием «относительно благоприятного» (36,7%) и «относительно неблагоприятного» (30,6%) исходов, с высокой частотой социально-трудовой дезадаптации и ауто- и гетероагрессивного поведения. В большинстве наблюдений бред конца света возникает в структуре повторного приступа на фоне относительно длительного течения шизофрении (средняя длительность заболевания от момента первого приступа — 7,4±3,3 года). При оценке степени выраженности религиозности на доманифестном этапе (по Р. Докинзу) было обнаружено, что среди пациентов доминируют «обычные теисты» (31,1%) и «слабые теисты» (31,1%), а также «агностики» (13,1%), при этом превалирует «внутренняя религиозность» (50,8%) (по Г. Олпорту). На протяжении заболевания у пациентов происходит видоизменение религиозности, с постепенным переходом к патологическим формам религиозности с сохраняющейся резидуальной психотической симптоматикой и нарастающими негативными расстройствами. 
В наши дни исследователи отмечают, что за последние несколько десятилетий, с одной стороны, наблюдается рост психотических состояний, связанных с религиозным бредом, а с другой — появление новых квазирелигиозных идей, возникающих вследствие формирования различных культовых новообразований (Ф. Кондратьев, Ю. Лащинина, 2000) [23]. 
В работах В.Э. Пашковского [24, 25] установлено, что встречаются не только психотические состояния с традиционной религиозной фабулой бреда, но и множество бредовых идей, базирующихся на религиозно-архаическом бредовом комплексе. В его состав входят бред колдовства, греховности, реформаторства и одержимости.
О.А. Борисова в ходе своих работ [26-28] обнаруживает феномен искажения религиозной жизни у душевнобольных, который характеризуется «появлением болезненно-искривленного толкования догматов». В тех же исследованиях автор отмечает формирование патологического религиозного поведения. 
K. Dyga и R. Stupak (2018) [29], изучая бред идентификации с Иисусом Христом, приводят различные теоретические подходы к этому сложному явлению, в том числе феноменологическую модель R. Sarró. Согласно этой модели, именно апокалиптические переживания и ощущение распада (включая метаморфозы тела, изменения пространства-времени и умножение эго) предшествуют появлению мессианского комплекса, деификации и идеи возрождения, которые рассматриваются как попытка «спасения» от распадающегося «я». То есть бред конца света рассматривается как предшественник мессианского бреда.
R.D. Dawkins (2006) [31] отмечает, что наряду с множеством других негативных явлений апокалиптические идеи могут привести к деструктивным последствиям в обществе (крестовые походы, насилие на религиозной почве, терроризм). В.П. Самохвалов (2016) [32] при изучении основных проблем социальной психопатологии описывает несколько случаев, в рамках которых у больных возникают идеи апокалиптического содержания. Он достаточно подробно представляет случай «апокалиптической эпидемии» в Южной Корее, когда более 2000 человек ожидали наступления конца света на стадионе в городе Сеул. Также автор описывает взаимосвязь глобальных политических событий и усиления мыслей о конце света у населения при изучении религиозности у больных шизофренией.
В свою очередь, S. Arterburn (2001) [33] предлагает критерии гармоничной здоровой веры, которые необходимы для понимания, где заканчивается вера и начинается патология.
В ряде исследований выявлены социодемографические и культуральные и биологические предикторы бредовых идей конца света религиозного содержания. 
P. Rudaleviciene, T. Stompe, A. Narbekovas и R. Bunevicius [35] анализируют апокалиптические бредовые идеи на основе их содержания, выделяя три типа. Первый — религиозный, при котором конец света объясняется в соответствии со Священным Писанием (например, «зло господствует, и Бог будет судить нас»). Второй — современный, характеризующийся наличием параллелей между Писанием и признаками из окружающей действительности (например, «много ужаса, старые и молодые убиты, моя жена сделала аборт»). Третий — глобальный (например, «планеты столкнутся, Земля взорвется»). Исследование показывает, что развитие бреда конца света тесно связано с важностью веры, а также с семейным положением пациентов: разведенные пациенты и пациенты, оценивающие свою веру как личностно важную (независимо от пола), чаще сталкиваются с бредом конца света. При этом выявлена значимая связь тематики апокалипсиса с полом: у женщин чаще возникает апокалиптический бред религиозного содержания, а у мужчин — глобального.
V. Bhavsar и D. Bhugra (2008) [21] выявляют, что содержание бреда у пациентов с диагностированной шизофренией различается в зависимости от их социально-экономического класса: мания величия наиболее распространена среди мужчин с высоким уровнем материального положения, тогда как мании черной магии и преследований — наоборот, среди малообеспеченных женщин. Авторы также приводят в пример несколько случаев, когда люди считают, что способны начать апокалипсис.
A. Drinnan и T. Lavender (2006) [36] исследуют природу бреда на примере отдельных пациентов, в том числе тех, у кого отмечались бредовые идеи конца света религиозного содержания. Ими отмечается роль религиозных настроений в ближайшем окружении, а также межличностных внутрисемейных отношений.
I. Vlachos, S. Beratis и P. Hartocollis (1997) [37] в рамках изучения магически-мистического мышления у больных шизофренией и их семей, проживающих на территории Юго-Западной Греции, выявляют отдельные появления бредовых идей конца света. Они устанавливают, что религиозные бредовые убеждения наиболее часто встречаются у людей с низким уровнем образования и при наличии стойких религиозных убеждений в семье, особенно у матерей больных. 
А.С. Сосланд (2000) [39] в своей книге «Удовольствие от апокалипсиса» рассматривает особенности идей о конце света с религиозной и культуральной точек зрения. В работе A. Dudek, M. Krzystanek, K. Krysta и A. Górna (2019) [40] выделяются несколько механизмов взаимодействия культуры и психопатологии. К ним относятся: патогенные эффекты, при которых культура выступает прямым причинным фактором возникновения и формирования болезни; патоселективные эффекты, то есть тенденция выбирать определенные паттерны под ее влиянием, что приводит к психопатологии; патопластический эффект, когда она способствует формированию или моделированию симптомов; патогенетические эффекты, при которых поведенческие реакции становятся преувеличенными из-за культурного подкрепления; а также патореактивные эффекты, где культура влияет на восприятие и реакцию. В ряде примеров, иллюстрирующих данные механизмы, авторы отрывочно приводят идеи, связанные с концом света. 
В трудах В.Г. Каледы, Г.И. Копейко и И.С. Самсонова [41-45] проводится детальное исследование синдрома религиозной одержимости. Авторы выявляют его частую сочетаемость с другими разновидностями бредового комплекса, а также связь с телесными галлюцинациями. Кроме того, В.Г. Каледа с соавторами изучают особенности религиозного бреда в юношеском возрасте. Результаты показывают, что для формирования религиозной бредовой фабулы значимую роль играет предшествующая религиозность и наличие соответствующего сверхценного мировоззрения [46-48]. F. Laroi и M. Van Der Linden (2005) [49] изучают степень сосуществования галлюцинаций и бреда в неклинической популяции, а также исследуют роль метапознания при галлюцинаторных и бредовых расстройствах и роль позитивных и негативных метакогнитивных убеждений в предрасположенности к возникновению бреда и галлюцинаций. В результате авторы выявляют, что наличие стойких религиозных убеждений является предиктором возникновения различных бредовых расстройств, в том числе идей апокалиптического содержания, в отличие от группы больных, у которых религиозные убеждения отсутствовали. C. Cook (2012) [50] показывает, что наблюдается связь между личной религиозностью и религиозным бредом, поскольку у пациентов с религиозным бредом отмечается высокий уровень религиозности. Автор указывает, что степень вовлеченности в религиозную жизнь может предсказывать тяжесть бреда, и что у протестантов религиозный бред встречается чаще, чем у католиков. Помимо этого установлено, что некоторые люди могут принимать те или иные религиозные верования, даже не относя себя к какой-либо религии. 
R. Gipps и S. Clarke (2025) [51] в своей работе, посвященной различию религиозного бреда и здоровой веры, приводят клинический случай больного, в котором наглядно демонстрируется, что апокалиптический бред может быть интегрирован в сложную систему религиозных переживаний в контексте психотического расстройства, причем авторы используют этот случай именно для иллюстрации того, что они считают неподлинной религиозностью, возникающей в рамках психоза. Данный случай иллюстрирует, как психотическое сознание использует религиозную и апокалиптическую символику для построения внутренне связной, но замкнутой бредовой системы, в которой идея конца света служит фундаментом для мессианского самоопределения и ритуального поведения.
E.R. Peters с соавт. (1999) [53] в работе, посвященной бредовым идеям религиозной тематики у психотических пациентов, относящихся к различным конфессиям (кришнаиты, друиды, христиане, а также группа агностиков), выявляют, что идеи апокалиптического содержания превалируют в группе христиан по сравнению с другими представленными когортами.
R. Kyle (2012) [54] разбирает большое количество пророчеств о конце света в современных Соединенных Штатах Америки, наглядно показывая, что большинство глобальных мировых событий местные христианские общины воспринимают как возможные признаки того, что апокалипсис может наступить в ближайшие годы.
В.А. Вербенко с соавт. (2016) [55] при проведении сравнительного анализа этнических особенностей тематического содержания бредовых идей у больных с первым психотическим эпизодом устанавливают, что бредовые идеи конца света религиозного содержания чаще встречаются в когорте славянского происхождения по сравнению с крымскими татарами. A. Connell, L. Koen, D. Niehaus и K.J. Cloete (2015) [56] при изучении видов религиозного бреда у больных шизофренией племени Коса (ЮАР) отмечают, что у данной группы бредовые идеи конца света изредка встречаются, но только среди той части населения, которая относится к христианской конфессии. Среди представителей традиционных анимистских верований встречаются лишь архаические виды бреда, такие как идеи порчи и колдовства.
Помимо этого, бред конца света религиозного содержания упоминается у B. Muhwata (2026) [38] как один из потенциальных психотических симптомов, который может развиться под воздействием хронического стресса. M. Krzystanek, K. Krysta, A. Klasik и I. Matuszczyk-Krupka (2012) [57] подробно описывают бред конца света религиозного содержания, особенно прогрессировавший после Второй мировой войны. Их исследование показывает, что наиболее часто бредовые идеи апокалиптического содержания встречаются в ранние послевоенные годы по сравнению с довоенным временем и современностью. Авторы приходят к выводу, что на частоту возникновения бреда конца света религиозного содержания влияют исторические события. Они также отмечают прогрессирующее уменьшение случаев идей о конце мира у параноидальных больных на фоне остальной выборки пациентов, связывая это с тем, что в их картине мира зло всегда преобладает над добром.
R. Lerner (1981) [58] в книге об эпидемии в Западной Европе XIV века подробно излагает множество точек зрения, согласно которым многие христианские религиозные течения по всему миру считают это событие одним из наиболее вероятных признаков наступления конца времен. Автор также описывает, как некоторые люди патологически воспринимают данное событие. В свою очередь, P. Howard (2008) [59] в работе, посвященной религиозной интерпретации эпидемии «испанского» гриппа в Южной Африке, детально разбирает, является ли это событие проявлением одного из признаков конца света.
С начала 2020 года в связи с возникновением пандемии COVID-19 идеи о конце света и о том, что данное событие является признаком приближения апокалипсиса, становятся значительно более актуальными. E. Stetzer (2020) [60] рассказывает о том, что в христианских общинах появляются теории, в основе которых лежит произошедшая пандемия. В них утверждается, что она может представлять собой одного из всадников Апокалипсиса, а противоэпидемические меры с обязательным введением QR-кодов могут являться проявлением влияния антихриста на людей. J. Ahearn, M. Driscoll и S. Gilela (2023) [61] на клиническом примере 34-летней женщины, перенесшей COVID-19, показывают, как религиозность влияет на формирование бреда. Больная сообщает о слуховых галлюцинациях, в которых слышит голоса Сатаны или святых, заявляет о навязчивых мыслях, что она попадет в ад, и о том, что мир приближается к своему концу, а события, предсказанные в Библии, сбываются. При этом она активно утверждает, что не имеет психических заболеваний, и ей просто нужна консультация священника. S.T. Lim, B. Janaway, H. Costello, A. Trip и G. Price (2020) [62] также приводят пример бреда, сформированного на религиозных идеях. В приведенном ими клиническом случае пациентка заявляет о том, что находится в раю, но при этом верит, что медсестры — это дьяволы, которые пытаются навредить ей и ее семье. 
В.В. Калинин (2004) [34] при изучении связи мозговой асимметрии и психической патологии обобщенно описывает несколько историй болезни пациентов, у которых наблюдались бредовые идеи конца света религиозного содержания, возникающие на высоте онейроидного состояния. Автор связывает возникновение подобных идей катастрофического, вселенского масштаба с тем, что у данных больных происходит чрезмерная активация правого полушария головного мозга.

Заключение
Несмотря на многолетнюю историю изучения состояний с бредовыми идеями конца света религиозного содержания, до настоящего времени сохраняются определенные сложности в вопросах клинико-психопатологической оценки, диагностики и нозологической дифференциации данных состояний. Следует отметить достаточно небольшое количество литературных источников по данной тематике, что само по себе подтверждает ее актуальность.

Дата  поступления: 20.07.2026
Received: 20.07.2026
Принята к печати: 17.08.2026
Accepted: 17.08.2026

Конфликт интересов
Автор заявляет об отсутствии конфликта интересов. 

Conflict of interests 
The author has no conflict of interest to declare.   

Информация о финансировании
Авторы заявляют об отсутствии внешнего финансирования.

Информация о конфликте интересов
Авторы заявляют об отсутствии явных и потенциальных конфликтов интересов, связанных с публикацией данной статьи.

Автор для корреспонденции: Полина Валерьевна Орехова, orekhova-pv@rudn.ru

Corresponding author: Polina V. Orekhova, orekhova-pv@rudn.ru

Funding
The authors declare no external funding.

Conflict of interests statement – he authors declare no apparent or potential conflicts of interest related to the publication of this article.